Глава 6. Прах под ногтями

Тишина.

Это первое, что ударило в лицо, когда киль лодки вонзился в родной песок. Не крики. Не плач. Только мертвая, ватная тишина, в которой вязнет само время.

Я вышел на берег. Мои сапоги сразу стали серыми от пепла, который ветер принес к самой кромке воды. Это был не просто пепел дерева. Это был пепел жизней.

Дом — черное ребро, торчащее из земли. Кузня — холодный камень, забывший вкус огня. Деревня — открытая рана, которую некому зашить.

Я шел мимо того, что раньше имело имена. Вот здесь старый сосед чинил сети. Теперь он — лишь бесформенный сверток у порога, засыпанный сажей. Смерть здесь не выбирала. Она просто жала жатву.

Снорри шел за мной, пошатываясь, как пьяный. Я слышал его хриплое, надрывное дыхание. А потом оно оборвалось.

Глухой удар о землю. Брат не выдержал. Его разум захлопнулся, как ставни перед бурей. Он увидел то, что нельзя развидеть, и просто исчез внутри себя. Упал в обморок прямо в серую пыль, которая когда-то была нашим порогом.

Я не стал его поднимать. Пусть спит. В этой пустоте сон — единственное милосердие.

Я смотрел на горизонт. Глаза не слезились. Слезы — это для тех, кто еще верит в возвращение. Я же чувствовал только холод. Внутри меня что-то окончательно затвердело, превратившись в металл.

Само действие свершилось без моего участия. Враг пришел, взял и ушел. Оставив мне только право на ярость.

Каждый труп под моими ногами был долгом. Каждый сгоревший балок — обещанием. Мир превратился в арифметику крови.

Я опустился на колени и зачерпнул горсть пепла. Он был еще теплым в глубине. Или это мне так казалось? Я сжал кулак так, что кости заныли. Прах просыпался сквозь пальцы, оставляя грязные следы.

— Наказание — прошептал я.

Голос прозвучал чужим. Это был голос не мальчика, а тени. Символизм был завершен: я стоял на кладбище своего прошлого и понимал, что теперь я — единственный живой среди мертвых. И единственный мертвый среди живых.

Я посмотрел на лежащего без чувств Снорри. Глупец. Он хотел вернуться домой. Дома больше нет. Есть только путь, который ведет к тем, кто принес сюда факел.