Глава 8. Павел

Le fils qui ne pardonna jamais à sa mère.Сын, который никогда не простил мать.

---

Поезд прибыл на Московский вокзал ранним утром.

Петербург встретил нас серым небом, колючим ветром и запахом угля, смешанным с морозной свежестью. Мы вышли на перрон — уставшие, замёрзшие, но счастливые. Дети вертели головами, разглядывая огромный свод, толпу, носильщиков. Всё было чужим и одновременно родным.

— Это наш город? — спросил Луи, кутаясь в шарф.

— Наш, — сказал я.

Мы взяли такси. Машина везла нас через город, и я не мог оторваться от окна. Невский проспект, каналы, мосты, Зимний дворец — всё мелькало, как кадры старого фильма. Катрин сжимала мою руку. Дети притихли, ошеломлённые масштабом.

Новый дом оказался на тихой улице у Таврического сада. Старый доходный дом, высокие потолки, лепнина, вид на заснеженные деревья. Пока Катрин распаковывала вещи, а дети исследовали комнаты, я стоял у окна и смотрел на город, который снился мне всю жизнь.

— Ну что, — сказал я, когда вещи были разобраны и все перекусили, — идём гулять.

— Куда? — спросил Луи.

— К Михайловскому замку.

— Это где убили Павла?

— Да. И я расскажу вам, как это случилось.

---

Мы вышли из дома, когда солнце уже клонилось к закату.

Петербург лежал перед нами — серый, строгий, прекрасный. Каналы поблёскивали свинцом, мосты горбились над водой, и снег мягко скрипел под ногами. Дети шли впереди, оглядываясь на каждом шагу. Катрин держала меня под руку.

Михайловский замок вырос перед нами неожиданно — мрачный, красно-кирпичный, окружённый рвом с водой. Он не был похож на другие дворцы Петербурга. Никакого золота, никакой лёгкости. Только стены, башни, решётки.

— Он похож на тюрьму, — тихо сказала Элен.

— Он и был тюрьмой, — ответил я. — Павел построил его, чтобы спастись. А получилось наоборот.

Мы подошли ближе. Я остановился у моста через ров и указал на окна второго этажа.

— Вон там была его спальня. В ночь на 12 марта 1801 года туда ворвались заговорщики.

— Расскажи, — попросила Катрин.

---

Павел ждал трона сорок два года. Всю свою жизнь он провёл в тени матери, Екатерины Великой. Она отняла у него сына, отстранила от власти, унижала при дворе. Он жил в Гатчине, как в ссылке, и ждал. А когда наконец стал императором, то первым делом отменил всё, что сделала мать.

— Всё? — удивился Луи.

— Всё, что мог. Она дружила с Францией — он заключил союз с Англией. Она одевала двор по-европейски — он ввёл прусские мундиры, парики с буклями. Она разрешала вольности — он запрещал. Книги, вальс, французская мода — всё было под запретом.

— Зачем? — спросила Элен.

— Потому что ненавидел. Всё, что она любила, он хотел уничтожить. Даже если это было хорошо для России.

— А солдаты? — спросил Луи.

— Солдаты его боялись и ненавидели. Он муштровал их, как прусский капрал. За малейшую провинность — Сибирь. Офицеры шептались по углам: «Это безумие».

— А он был сумасшедшим? — тихо спросила Катрин.

— Нет. Он был человеком, который всю жизнь провёл в страхе. И теперь хотел контролировать всё. Каждую деталь. Каждого человека. Он думал, что если всё будет под контролем, его не убьют.

Я посмотрел на замок. Окна были тёмными.

— Он ошибся.

---

Заговор составили офицеры, которым надоел его нрав. Они действовали с ведома его сына, Александра.

— Сын знал? — ахнула Элен.

— Знал. Он не участвовал, но знал. И ждал в соседней комнате, пока всё кончится.

— Какой ужас, — прошептала Катрин.

— В ту ночь заговорщики ворвались в спальню. Павел проснулся от шума. Он молил о пощаде. Его ударили табакеркой в висок и задушили шарфом.

Я замолчал. Ветер прошёлся по рву, и вода пошла рябью.

— А потом? — спросил Луи.

— Потом к Александру пришли и сказали: «Отец мёртв». Он разрыдался. Но трон принял. И прожил с этой виной всю жизнь.

— Как они могли так жить? — спросила Катрин. — После такого?

— Они и не могли, — сказал я. — Они ломались. Павел — подозрительностью и жестокостью. Александр — мистикой и мечтами о смерти. Но об этом — в другом месте.

Я повернулся к детям.

— Идёмте. Нам нужно успеть на Дворцовую площадь.

— Зачем? — спросил Луи.

— Там стоит колонна в честь Александра. И там я расскажу вам, как он победил Наполеона и почему потом исчез.

Мы пошли прочь от замка. Он остался за спиной — мрачный, молчаливый, хранящий свою тайну.

---

Il voulait être aimé. Il ne sut qu'être craint.Он хотел быть любимым. Но умел лишь внушать страх.