Глава 46. ✟ Вор чужого счастья ✟

Спектроотвод — это личный ритуал или занятие,

которое помогает носителю спектра не съехать с

катушек. Что-то вроде заземления, только вместо

медитации и зачитывания молитв — нечто

осознанно или неосознанно близкое.

Спектроотводом может стать что угодно: от

вязания носков до созерцания заката. Я знавал

человека, чьим спектроотводом являлось

выдавливание прыщей. Ох и нелегко же с ним

жилось коллегам!

Про спектроотвод я могу сказать лишь одно —

вселенная не обязана быть логичной, она обязана

быть в гармонии. А гармония, как выяснилось,

для каждого из нас имеет свою особенную форму,

собственно, как и мы сами.

© Цир Шапиро, книга «Ироничные советы начинающему похоронщику»

(книга имеет исключительно развлекательный характер)

Роксане казалось, будто она попала в кошмар наяву. Увиденное поразило ее, но, как ни странно, не удивило. Она сидела в кресле Блэза, вдыхала в себя въевшийся в грязный ковер запах гари, ощущала неровную структуру полопавшегося от высокой температуры искусственного покрытия и не могла отделаться от острого чувства дежавю. Она уже видела эти грязные следы пожара, уже подмечала перекосившийся комод с распотрошёнными полками. Все это время она наблюдала разбегающиеся по дому языки пламени вновь и вновь, но считала это лишь тревожными снами. Неужели через грезы она видела то, что происходило на самом деле? Да быть такого не может.

«Ты так и не смогла распознать свою спектральную интуицию. Может быть, вещие сны — это она и есть?» — предположил спектр.

Очень надеюсь, что нет.

Обгоревший похоронный дом был далеко не единственным повторяющимся кошмаром Роксаны. Имелись и другие, куда более тревожные образы. И от одной только мысли, что один из них грозил воплотиться в реальность, у Харт на загривке вставали волосы дыбом.

Роксана коснулась стола погибшего регента, провела пальцем по шероховатой поверхности. Конкретно до этого помещения пламя не добралось. Все изменения были связаны с когда-то проникшим сюда черным дымом и высокой температурой. Дым окрасил все вокруг в черный, а температура высушила и тем самым разрушила все, до чего дотянулась: мебель, книги, оконную раму. Она даже вспенила витраж, украшавший кабинет. Разноцветное стекло застыло в форме пузырей на поверхности кипящей воды.

Харт наклонилась к покрывшимся трещинами ящикам стола и подцепила верхний за ручку в виде кольца. Когда-то она мечтала заглянуть внутрь и узнать о регенте хоть чуточку больше. Ее мечта сбылась не в то время. Ящик поддался не с первого раза и нехотя выполз вперед под аккомпанемент жуткого скрипа. Внутри оказались не тронутые пожаром рабочие документы, блокнот с пометками для последнего заказчика и согнутый пополам листок бумаги. Роксана, не задумываясь, взяла листок и развернула его. На нее воззрился нарисованный углем ее собственный портрет. Правда, Роксана узнала себя на нем не сразу. На бумаге была запечатлена куда более живая и даже счастливая версия Харт. На пухлых губах девушки играла широкая улыбка, блестящий взгляд говорил о решимости, а чуть растрепанные волосы делали ее непривычно расслабленной. Помимо эмоций, о которых Рокси успела позабыть, на портрете имелось еще одно несоответствие с действительностью.

Роксана проколола тонкую полоску кожи между ноздрями после того, как Блэз, увидев такой прокол у одного из трупов, заметил, что серьга в носу — это весьма экстравагантно. Многие модные веяния приходили в некрополь из акрополя и срединного города через смерть, будь то рисунки на теле, шрамирование, добровольное клеймение или проколы. Тем же вечером Роксана проколола себе нос иглой, сворованной у одной из коллег, и вставила в него серьгу, снятую с того самого трупа. Она хотела впечатлить Блэза, но получила нагоняй за украденное украшение. Пришлось тратить все сбережения на невзрачное колечко. Но на портрете Роксаны красовалось иное украшение. Прямо под носом блестел маленький череп, из которого торчали крылья мотылька. Такая тонкая и искусная работа редко встречалась в стенах мертвого города. Наверняка над ним поработал умелый металлистик.

Харт невольно вновь перевела взгляд на ящик и заметила, что под портретом покоилась маленькая черная коробочка. Роксана схватила ее и раскрыла. Внутри лежало то самое колечко для септума.

Очень красиво, Блэз. Спасибо.

Почему оно здесь?

Оно там, где его оставили.

Почему его не забрали?

Встревоженный голос спектра заглушил куда более встревоженный возглас Оуэна.

— ...Тебе надо это увидеть?! — разлетелся гулкий голос Сиверса по останкам былого уютного дома.

Неужели получилось?

Роксана отмела все остальные переживания, спрятала коробочку с серьгой в карман пальто и подскочила с кресла.

— Там! — выдохнул Оуэн, оказавшись в дверном проеме. Он был мертвенно-бледным (Оуэн, сколько можно бледнеть?) и тыкал в сторону лестницы, пытаясь объяснить, что его так взбудоражило. Но неожиданно вернувшееся заикание помешало ему выдавить из себя даже слово. Роксана не стала ждать, когда Сиверс возьмет свой речевой аппарат обратно под контроль. Она ринулась из кабинета в главный холл, а оттуда обратила взор на уходящую ввысь лестницу. Торчащие из стены конечности выглядели действительно жутко, но оказались бы весьма оригинальным украшением, не будь они из плоти и крови.

Так вот что я с ним сотворила...

Почему не украли серьгу? Что отпугнуло мародёров? А может, никаких мародёров здесь и не было? Курочка моя, это серьезный вопрос! Нам нужно...

Роксана поднялась к ближайшей руке. Скрюченная кисть будто бы росла прямиком из стены. Конечно же, это было не так. Не совсем так.

В тот раз портал был создан в аномалии. Ту попытку нельзя сравнивать с этой, курочка моя! Это была не твоя вина.

Моя. Именно потому, что даже портал, созданный вне аномалии, перенес тела в дом... буквально, я имею все основания считать себя убийцей. Возможно, аномалия тут была совсем ни при чём.

Ты испугалась! Нельзя винить себя за чувства!

Можно, если благодаря им кто-то умер.

— Оуэн, найди мне что-нибудь, чем получилось бы сломать стену, — потребовала Харт, взлетая по лестнице и касаясь ближайшей конечности. Кожа скрюченной руки оказалась иссушена, как если труп пробыл в стене несколько недель. Но судя по перстню на мизинце, умер этот человек не позже часа назад. Роксана сама отправила его на смерть. Тогда почему тело в таком состоянии?

Через минуту Сиверс приволок с улицы два железных прута, которые когда-то были частью забора, а теперь должны были превратиться в оружия разрушения. Роксана и Оуэн, не сговариваясь, взялись ковырять ссохшуюся стену. Почерневшие обои, деревянные перегородки, превратившаяся в песок шпаклевка — все это легко разрушалось под напором вонзенного в них металла. Не прошло и минуты, когда первый труп оказался частично открыт взору смотрящих. Искаженное иссохшее лицо выражало нечеловеческие муки. Тело деформировалось, как если бы в нем переломали все кости. Челюсть свернуло в сторону. Глаза лопнули и напоминали о себе лишь грязными потеками на впалом лице.

— Постой, это же... — Оуэн недоговорил, явно не веря своим глазам. Ничего удивительного, Роксана оказалась сбита с толку не меньше коллеги. А она, в отличие от Оуэна, была готова обнаружить тела в нетривиальном виде.

— Ледовик, который почти проткнул меня ледяным копьем, — кивнула Роксана. Сиверс нахмурился. Он протянул руку к торчащей конечности и коснулся ее указательным пальцем, будто бы проверяя, настоящая ли она.

— Не может этого быть, — наконец, выдал он свой вердикт. — Трупу не меньше месяца. Посмотри, как он мумифицировался.

— Нет, лучше ты посмотри на перстень на мизинце, — посоветовала Роксана исцелителю.

У ледовика имелся перстень его бюро. Заработал он его, скорее всего, выполнив какое-то сложное задание. Некоторые регенты так поощряли своих работников, выделяя их из толпы лентяев. Перстни с эмблемой бюро являлись редкостью и обычно делались всего в нескольких экземплярах. Если появлялся более достойный кандидат на ношение данного украшения, у предыдущего хозяина его попросту забирали. Перстень имелся у каждого члена трио, напавшего на Роксану и Сиверса, так что Харт могла без приукрашивания заявить, что они одолели лучших похоронщиков конкурирующего бюро. Правда, сейчас это не имело значения. Перстни являлись лишь еще одним маркером того, кто оказался вмурован в стену, и не более. Настолько беспринципно будет забрать перстни и продать их на ближайшей барахолке?

— Ты ведь знаешь, что карман Триши работает так, что внутри него время отсутствует в принципе, а пространство безгранично? — решила Роксана аккуратно подвести Сиверса к правильному ответу.

— Ну да... Слейд предлагал использовать ее в качестве холодильника, чтобы сэкономить электричество. Сложно забыть трехнедельный недосып из-за их нескончаемых срачей с утра и до самого вечера, — Оуэн аж передернул плечами. Да, тогда было нелегко всему Аранку.

— А потом Маккей все же засунул в карман Триши жареную курицу, а Бездна сожрал ее и выплюнул кости Слейду в лицо, — кивнула Роксана, невольно содрогаясь от смеха. Она столько раз вспоминала возмущенное выражение лица Маккея, что ей оно должно было надоесть. Но что поделать, если Слейд, заплеванный костями с ног и до головы, оказался тогда дико смешным?!

— Что, если каждая трансцендентная материя работает исключительно по своим законам? Материя Адама, к примеру, может превращаться в любой предмет и быть как твердой, так и тягучей. Но внутрь себя она ничего вбирать не может. Мои порталы куда больше напоминают карман Триши, но и они отличаются. Я предполагаю, что порталы, которые не имеют четкого места назначения, вбирают в себя времени больше, чем его имеется в реальности. Если мысли мои сумбурны, сумбурен и путь. Понимаешь, о чем я?

— То есть ты предполагаешь, что мы скинули их в портал час назад, а по факту, прежде чем оказаться в стене, они пробыли внутри трансцендентного тоннеля несколько месяцев? — Оуэн настолько поразился, что вернул себе способность выражать мысль четко. Вызванное нервозом заикание потонуло в неуемном любопытстве. В этом Оуэн очень походил на Тришу. Эти двое в какой-то момент могли бы приговорить Аранк к смерти этой своей неизмеримой жаждой познания. Не зря они оба очень интересовали Иво Локса, он входил в плеяду таких же сумасшедших ученых, которые ради ответов на вопросы готовы были вскрыть половину некропольцев.

А еще Иво обладал недурственной задницей. И он очень смешно возмущался, если взяться его лапать. Смертоносный патанатом, в ужасе убегающий от домогающейся его красотки. Презабавнейшая картинка.

— Думаешь, это невозможно? — выдохнула Роксана, хватая труп за руку и рывком отдирая его от стены. Жуткий хруст наполнил обугленный дом. Тело оказалось слишком прочно вмуровано в каменную поверхность, но некоторые кости подкачали, потому Харт с корнем вырвала мертвецу руку.

— Думаю, трансцендентная материя, как и аномалии, выше нашего понимания. Доходили до меня слухи, якобы в акрополе именитые ученые изучают материю и весьма успешно, но не думаю, что какая-то полезная информация просочится в наш погрязший в невежестве мир. Они не позволят нам узнать больше необходимого для похорон, — поморщился Оуэн, не скрывая сожаления.

Увы, он знал, о чем говорит. Империи было выгодно держать при себе сотни тысяч невежественных рабов, считающих, что дождь с неба льется благодаря богам. Да, Роксана утрировала. Большинство некропольцев знали, что дождь — это атмосферные осадки, которые формируются, пройдя три этапа: испарение, конденсация и выпадение. Эта информация имела значение при погребении. Но даже при таком раскладе в некрополе имелись отдельные кварталы, где упоминание конденсации или испарения считалось ересью. Человека могли придать аутодафе за сомнение в богах и их дарах. Да, Роксана и Оуэн являлись более продвинутыми некропольцами, но даже они не знали и десятой части того, что имели возможность знать полендрумцы. Эти их странные летающие машины, эта их сеть, позволявшая общаться между городами, это их странное оружие, которое будто бы стреляло не пулями, а светом. Люди за стенами некрополя казались созданиями из другого мира, которым было доступно то, что некропольский мозг впитать не мог. Тем смешнее было осознавать, что люди, пред которыми распластался весь мир со всеми его загадками, предпочитали теряться в улицах некрополя с седативаторами в крови и несовершеннолетней путаной под боком. Неужели их разумы были настолько разнузданы информацией, что все вокруг казалось им невыносимо пресным? И лишь некрополь с его первобытными законами выживания (жестокий, но предельно простой) мог всколыхнуть в них что-то, называемое человеком?

Роксана отбросила вырванную руку и присмотрелась к той части стены, в которой эта рука до того утопала. Ее отсутствие оголило еще одну конечность, куда более сухую, чем тело первого мертвеца. Роксана с Оуэном переглянулись и взялись с новой силой ковырять стены. Вскоре они узрели еще одно знакомое лицо. Акульи зубы мужчины намекали на то, кем он являлся. Он провалился в трансцендентный тоннель раньше ледовика на пару минут, но выглядел так, будто его тело старше предыдущего минимум на полгода. Очень любопытно. Значит, теория Роксаны относительно нестабильного времени внутри портала имела основания.

— Выходит, где-то здесь застряла и Мелисса, — подвел итог Оуэн.

Мелисса и Блэз.

Условия отличались. С аномалией опыт вышел бы точнее. Но Роксана постаралась вытащить из памяти все — от паники до надежды, что обуревали ее много лет назад, но чувствовались так ясно, будто она испытывала их всего мгновение назад. И когда эти эмоции переполнили девушку, она вплела их в создаваемый портал. Условия отличались, это верно. Но так ли сильно?

Ты должна найти меня, детка.

— Должно быть еще одно тело, — заявила Роксана, взявшись отдирать остатки обоев и проделывать дыры в высохшей стене. Харт знала, что со стороны выглядит безумной фанатичкой, которая сбросила в портал три тела, а искала четыре. Бедный Оуэн, наверное, в своей голове уже перебирал всех возможных душелекарей, пророча Роксане скорый оздоравливающий поход на костер.

Роксана поднялась выше, оставляя за собой вереницу из дыр в стене, и на следующем пролете при очередном ударе воткнула прут во что-то твердое. Этим чем-то оказался металл. Вместе с Оуэном они уже привычно освободили от оков дома третье тело. Мелисса выглядела лучше остальных, но при этом все еще не походила на человека, умершего совсем недавно. Еще одним удивительным фактом Роксана посчитала то, что ни одно из тел не издавало неприятных запахов. Они будто бы оказались забальзамированы, хотя их плоть сковывало одно лишь окоченение. Кожа натянулась и пожелтела, кости переломались, а суставы вывернулись, и все же выглядели они лучше большинства мертвецов.

— Думаю, нам следует уходить. Если нас здесь застанут, мы не сможем объяснить вмурованные тела инквизорам, — Оуэн развел руками, указывая на весьма подозрительный вид трупов. — Учитывая странность картины, нас даже могут приплести к маньякам из Консорциума. Уверяю, в этом мерзком городе я хочу пожить еще хотя бы самую малость!

— Еще одно тело, — заупрямилась Роксана. Она, бес возьми, не уйдет, пока не найдет Блэза!

Сиверс попытался разузнать, кого именно они с таким усердием ищут, но девушка не желала ничего объяснять, она лишь продолжила пробивать стены железным прутом в поисках новых останков. Она дошла до самого верхнего этажа, оставляя за собой пыль и осыпавшуюся шпаклевку, но так ничего не обнаружила. Харт не сдавалась. Она взялась ходить по комнатам и долбить стену за стеной. Оуэн не понимал, что происходит, но на всякий случай следовал за коллегой, впрочем, не торопясь помогать ей разрушать остатки дома. К моменту, когда они вернулись на первый этаж, Роксана начала выбиваться из сил, пока Сиверс бесстыдно зевал. Его, в отличие от Роксаны, не подстегивали чувство долга и болезненный азарт, потому он устало рухнул на покореженный опаленный диван в центре холла и заявил, что ему следует пару минут поглазеть на мертвых крыс для нервного успокоения. День выдался слишком богатым на впечатления. Требовалась хотя бы минутка тишины. Роксана не стала его отговаривать. Она разломала стену в коридоре, распотрошила туалетную комнату, а затем вернулась в кабинет Блэза. Ну конечно! Где, если не здесь?

Опалённые стены крошились так же легко, как опалённые кости. Роксана обнаружила бывшего регента в стене прямо напротив его рабочего стола. Она взялась отдирать обои, куски декора и дерева, освобождая мертвое тело от оков дома. Когда Роксана закончила, кости полностью обнажились. На них не нашлось и грамма плоти. Одежда выглядела истлевшей настолько, что ткань стала полупрозрачной и свисала с костей лохмотьями. Это однозначно был Блэз. Роксана узнала его по старым пистолетам с рукоятями из какого-то белого материала. Блэз выменял их у мусорных следопытов. Ни у кого больше Роксана таких пистолетов не видела ни до знакомства с Блэзом, ни после его исчезновения.

Найди меня, детка.

Но зачем?

Роксана вздрогнула, впервые задавшись этим вопросом. Блэз скептически относился к любого рода захоронениям. Он так и говорил: «Если умру, мне не нужны ни противозаконные памятники, ни подпольные похороны. Оставьте меня на месте гибели или сожгите и развейте на поле забвения среди остальных. Делайте с моим телом что угодно или не делайте ничего. Мне плевать. Главное, помните обо мне. Повторяйте мое имя в ночи. И живите счастливо».

Таким было его словесное завещание. Так зачем же теперь он требовал поиска своего тела? Из-за захоронения? Очень вряд ли.

Роксана стряхнула с костей крошку от старой шпаклевки и заметила странность. Не сразу поверив своим глазам, она взялась счищать с костей лишнюю грязь, чтобы убедиться, что ей не показалось. По пожелтевшим костям останков от шеи, по левому плечу и левой части ребер прямо по костям ползли какие-то черные отметины. Роксана бы решила, что это древние письмена, если бы не понимала, что такого просто не может быть. Кто бы нанес эти символы на кости? И где? В портале? Там же никого и ничего нет. Или есть?

Девушка взялась сдирать с останков куски одежды, чтобы получше разглядеть находку, когда странный «бзынк» забрал на себя все ее внимание. Оказывается, Блэз носил цепочку, на которой висело колечко. Точно такое же кольцо лежало в коробочке, найденной в столе. А еще в переднем кармане Блэза обнаружилось послание. Пожелтевшая бумага частично истлела. Роксана развернула письмо, но поняла, что большая часть начертанных слов давно растворилась во мраке старости. Роксане удалось разобрать лишь несколько фраз: «...где бы ты ни была и где бы ни был я... пока смерть не заберет одного из нас...».

Роксана не дочитала. Не смогла. Она прижала послание к груди и сделала один глубокий вдох, чтобы совладать с эмоциями. Блэз давно мертв. И неважно, какие любовные письма он посвящал своей подчиненной в прошлой жизни. Его нет. И чувства истлели вслед за плотью. Остались лишь кости, часть которых почему-то выглядит так, будто принадлежала не человеку.

— Роксана? — вялый голос Оуэна послышался за спиной. Почему-то Сиверс звучал еще более напуганным, чем при встрече с коллегой из прошлого бюро. Роксана сделала еще один судорожный вдох, закрыла глаза и досчитала до трех. Жизнь давно двинулась вперед, и насколько бы болезненными ни были удары из прошлого, они оставались пройденным этапом.

— Что такое? — повернулась девушка к Оуэну, не отражая на лице и намека на печаль.

— Я думал, бюро в таком состоянии, потому что на него выписали лицензию. Но я ошибался, — Сиверс сглотнул, явно пытаясь унять рвущуюся из него панику. — Пытались сжечь дом и не тронули большинство вещей в этом месте по другой причине, — выговорил он бесцветным голосом. — Я тут пригляделся к крысам... В общем... Дом пытались уничтожить, потому что он — рассадник черной лихорадки. И нам следует немедленно отсюда убираться.

✟✟✟✟✟

Жак Черри с этой его бородой в колтунах и с густыми бровями, нависавшими над веками, походил на безумного колдуна, проводящего еретический обряд. Со стороны его движения выглядели нелепо и жутко одновременно. Ярдли Вэйссу явно не нравилось, что какой-то подозрительный тип машет руками в пугающей близости от тела мясника.

Арчи и Адам оттащили Вэйсса к главному залу и расположили его на одном из столов. Сделано это было по завету Черри, который кружил вокруг Ярдли, как коршун вокруг свежего мертвеца. Арчи в какой-то момент поймал себя на мысли, что Жак не просто хочет им помочь. О нет. Он возбужден из-за возможности воспользоваться своим спектром. Это было заметно и по внезапной резкости, проявившейся в движениях Черри, и по тому, как на губах его проступили капли слюны. Арчи слышал, что имелся очень маленький процент людей, которые подсаживались на использование спектра, как на психотропное средство. Их называли заворожёнными, потому что считалось, что фьёрольские спектры своими сладкими речами затуманили их разумы, чтобы медленно пожирать их души. Может, поэтому Жак постоянно ел ногти, при любой возможности тут же уходя в компенсацию и восполняя утраченные силы? Не потому, что спектр пожирал его дух (В такую чушь Арчи не верил), а потому что при любой возможности сразу же обращался к своим способностям. Чем больше спектральных сил ты тратишь, тем чаще требуется компенсация.

Сперва Ярдли зло мычал, а после избавления от кляпа — варварски орал благим матом, пока не охрип. К счастью, он быстро сообразил, что глотку драть бесполезно, и предпочёл перейти прямиком к угрозам.

— Вам лучше даже не знать, что с вами сделают люди, на которых я работаю! — разглагольствовал он, пытаясь сорвать толстые ленты скотча со своих запястий и щиколоток. — Если завтра утром я начну вести себя странно (а я начну, не сомневайтесь, ведь промывка мозгов никогда не остается незамеченной), они заподозрят неладное! — уверенно заявил мясник.

— Получается, кто-то из твоих заказчиков приехал вместе с нами? — зацепился Арчи за беспечно кинутое Ярдли «завтра утром». Завтра утром в сарварском некрополе не должно было быть никого, кроме местных инквизоров и полендрумских похоронщиков.

— Но я не видел никого, кроме таких же некропольцев, как и мы. Среди нас затесался акрополец? — продолжил Вивер расспросы.

Ярдли в ответ лишь нервно заерзал на столе.

— Ты что-нибудь слышишь? Он сказал правду? Или соврал? — перевел Вивер взгляд на Адама.

— Не знаю, — пожал плечами Крон.

— Не знаешь? — недоверчиво переспросил Арчи. — В каком это смысле «не знаешь»?

Крон резко отвел глаза, как ребенок, которого поймали за руку в момент, когда он пытался украсть яблоко.

— Позже это обсудим, — кинул он мрачно. И Арчи с этим согласился, сделав мысленную заметку обязательно напомнить Адаму об обещанном разговоре. Если Крон надеялся, что Вивер забудет об этом, он сильно ошибался.

— Если бы этот придурок слышал вранье, как бы я, по-твоему, обвел его вокруг пальца? — рассмеялся Ярдли, намеренно напоминая Адаму о болезненном предательстве.

— Так это же из-за тебя и... — Крон осекся, с досады ударил кулаком по столу в сантиметре от лица Вэйсса, после чего предпочел и вовсе стремительно удалиться из комнаты. Арчи и Жак остались вдвоем завершать едва ли приятную процедуру.

— Какой ранимый, — усмехнулся Ярдли победоносно. — А строит из себя бес-се что. Хотя в постели ведет себя, как су...

Вэйсс недоговорил. Помешал ему кулак Арчи, врезавшийся ему прямиком в челюсть. Еще один удар пришелся в солнечное сплетение. А третий аккурат в пах. Арчи действовал не на эмоциях. Все это являлось голым расчетом с щепоткой ликования. Всегда приятно побить неприятного человека. И Вивера не заботило, что при таком раскладе эпитет «неприятный человек» применялся и к нему самому. Такая характеристика Арчи даже нравилась, ведь он с детства усвоил, что все хорошее в некрополе долго не жило.

— Я не нуждаюсь в преждевременном раскрытии информации. Некоторые вещи предпочитаю изучать самостоятельно, — выговорил Вивер с улыбкой, когда Вэйсс перестал корчиться от боли. С окровавленных губ Ярдли сорвалось оскорбление, отвечать на которое Арчи поленился.

— Он весь твой, — сообщил Вивер Жаку, отходя от пленного и облокачиваясь на декоративную вазу высотой с человека. При этом Арчи абсолютно неосознанно вытянул из кармана ложку, которую успел умыкнуть из столовой для персонала. Ложка была без преувеличения очень необычной. Верхняя часть черенка была сделана в виде веточки, а черпало — в виде большого жука. Надо же было неизвестному мастеру так уморительно придумать — запечатлеть природу в столовом приборе!

— Твой спектроотвод — ложки? — раздался надсадный смех Ярдли. Он, будучи мясником, многие на первый взгляд незначительные жесты человека легко читал и приходил к верным выводам. В любой другой ситуации Вэйсс мог бы стать полезным знакомством.

— Какое убожество, — прохрипел Ярдли, с упоением источая яд в сторону Вивера. — Можешь строить из себя кого угодно, но на самом деле ты лишь...

Вэйсс взялся с новой силой костерить Арчи, уверяя его, что он ни на что не способен. Жак Черри вопреки ожиданиям Вивера не торопился промывать шумному мяснику мозги. Черри заявил, что сперва ему следует помолиться за удачное завершение процедуры. Но кому именно он молился, Арчи так и не понял. Во всяком случае он не знал религии, при молитве в которой следовало ложиться на пол и старательно выписывать имя человека на маленькой табличке. Откуда взялась табличка, бес ее знает. Но Жак очень старался, выводя буква за буквой «Ярдли Вэйсс». Тем временем Ярдли Вэйсс старательно выводил из себя Арчи. Он не без причин посчитал, что если взбесит Вивера, то у него появится шанс убежать. Вдруг из кармана Арчи выпадет кусок стекла, которым Ярдли разрежет свои путы? Или Вивер не рассчитает силу удара, и, взявшись избивать мясника, ненароком сломает стол. Еще одна возможность бегства, как ни крути. Но Арчи, чтоб его бесы драли, на злые слова больше не велся. Вэйсс не успокаивался, до последнего веря в свое спасение.

— Ты сам-то понимаешь, что означает такой спектроотвод? — заговорил он с улыбкой человека, познавшего мир во всех его проявлениях. Арчи не сомневался, что Ярдли собирался сказать высосанную из пальца чушь, которой следовало задеть Вивера за живое. Но у Ярдли ничего не получится, ведь Арчи живого в себе предпочитал не иметь. Мясник обречен, пусть и не может с этим смириться.

— Ложка — это предмет заботы, — неожиданно ответил на вопрос Ярдли Жак. Он с таким усердием выписывал аккуратными буквами имя Вэйсса на табличке, что от натуги прикусил язык.

— Ложкой кормят. Кормят дома. Кормит кто-то, кто тебя любит. Кормит, потому что не хочет, чтобы ты голодал, — продолжил Черри, при этом будто бы находясь в жутковатом спектральном трансе. — Но у тебя никогда не было ложки, потому что не было ни дома, ни любви, ни человека, который бы переживал о тебе. И где-то глубоко внутри ты считаешь это несправедливым. И поэтому ты воруешь чужие ложки. Не покупаешь. Не просишь в подарок. Ты их именно воруешь. Это важный момент, не так ли? Все потому, что ты не умеешь принимать тепло нормальным способом. Ты хочешь его заполучить хитростью, силой, обманом, а не потому, что заслужил. Секрет в том, что не заслужил, верно? Ирония. Пока у тебя целая коллекция ложек, с которой ты не понимаешь, что делать, вокруг множество людей, которым не хватает одной-единственной. Ты вор чужого счастья.

Арчи невольно сжал раздобытую ложку слишком сильно, из-за чего металлическая ручка в виде изогнутой веточки больно впилась в ладонь. Жак Черри говорил несусветную чушь. Но настроение Вивера испортилось. Он хотел было ответить Жаку, но почти тут же осек себя. Нельзя показывать, будто его слова задели Вивера.

— Ансэт меня подери. До такого дерьма даже я бы не додумался, — присвистнул Ярдли. — По тебе плачет душелекарь! — хохотнул он в сторону Черри.

— Не переживай, — отозвался на критику Жак. — Возможно, вскоре душелекарь понадобится уже тебе, — подарил он мяснику беззубую улыбку.

— Нет-нет, нам нельзя сводить его с ума, — вставил свое слово Арчи. Он мог относиться к пленнику, как угодно, но был вынужден согласиться с Адамом: Ярдли оставался марионеткой влиятельных сил. И прямо сейчас Аранк к стычке с этой силой был однозначно не готов.

— Он не сойдет с ума, — заверил Вивера Черри, поднимаясь с пола и любуясь законченной табличкой. — Во всяком случае не сразу, — добавил он, убирая табличку в карман потрепанного пальто и направляясь к Ярдли. Тот взялся с новой силой дергать сковывающие его куски скотча и веревки.

— Не смейте! — завизжал он, лишь Жак коснулся своими пальцами его висков. — Это вам с рук не сойдет!

Арчи и Черри не обратили на угрозы мясника никакого внимания.

— В каком смысле «не сразу»? — поинтересовался Вивер, подходя обратно к столу на случай, если их пленник все же вырвется из пут и попытается сбежать.

— В том самом, — равнодушно пожал плечами Черри. — Думаешь, перекройка памяти благотворно сказывается на человеке? Я не исключаю, что последствий может не быть вовсе. Но также я не исключаю и наличия этих последствий. Вероятно развитие психозов, шизофрении, паранойи и множества других заболеваний разума и души.

Арчи пришлось здорово поднапрячь извилины, чтобы вспомнить, что такое шизофрения и психозы. Эти термины редко гуляли по улицам некрополя, в котором большинство жителей отвергали душевные заболевания в принципе. Шаманы иногда упоминали что-то подобное, но называли это проклятьями богов. Душелекари предпочитали не приплетать к бедам людей божественное начало, настаивая на общем весьма непростом существовании изолированных от внешнего мира некропольцев. Никто не останется нормальным, если его навечно запрут в клетке и приставят к затылку дуло пистолета, каждый день напоминая его холодом, что при любом неверном движении или слове невидимый палец нажмет на спусковой крючок.

— Давайте договоримся! — после долгих беснований, выпалил-таки Ярдли. Жак к этому моменту взялся водить от висков до затылка Ярдли пальцами с изгрызенными в мясо ногтями.

— А о чем тут можно договориться? — поинтересовался Арчи заинтригованно.

— У меня есть деньги!

— Какой в этом толк, если, как только ты выберешься из плена, сразу нашлешь на нас инквизоров? Мертвецам деньги без надобности, — пожал Арчи плечами. Почему-то при этом у него в голове забубнил голос Маккея, возмущенного тем, с какой легкостью Арчи отказался от выгоды. Точно. Слейд бы сперва согласился, а потом обвел бы Ярдли вокруг пальца, попробовав заполучить его деньги, не отпуская. Но и мясник не относился к дуракам. Все равно бы из этого ничего не вышло. Вэйсс бы сбежал. Все, что он теперь скажет или сделает, будет направлено на попытку бегства и только.

— Я могу пообещать, что...

— Твое обещание ничего не стоит.

— Мы можем заключить спектральную сделку! — выпалил Ярдли.

Спектральная сделка подразумевала, что соглашение заключится не столько между Вивером и Вэйссом, сколько между их спектрами. Тот, кто нарушал сделку, якобы тут же доходил до выгорания. Считалось, что спектр, дав обещание другому спектру, не мог пойти против своих слов. Но все это было писано вилами на воде.

Ты вот знаешь что-нибудь о подобных сделках?

Спектр не ответил. Он был слишком занят собственным гневом. Ну и ладно. Даже если все это окажется правдой, Арчи не пошел бы на подобный риск. Нет. Ярдли Вэйссу следовало забыть все, что он видел в ванной комнате колумбария.

Да. И Адаму Крону тоже.

✟✟✟✟✟

Готовился Жак долго, а вот сработал быстро и четко. Не прошло и десяти минут после ухода Адама из холла, как Черри позвал его обратно. Крон был рад, что ему выдалось несколько минут мнимого одиночества, в которые он успел поругаться со спектром и заглушить его бесконечный поток негатива хотя бы на недолгое время.

Когда Адам вернулся к столу, Ярдли уже избавили от пут. Мясник находился в бессознательном состоянии.

— Теперь следует перетащить его в какой-нибудь другой дом. Утром, проснувшись, он не будет помнить того, что сегодня произошло. Точнее, он будет помнить не совсем то, что произошло.

— А что тогда? — невольно нахмурился Адам.

— Я добавил его воспоминаниям желтого. Утром он проснется радостным, — заверил его Жак.

— И это опять же никак не проверить? Нам вновь следует просто довериться тебе? — фыркнул Крон со скепсисом.

Черри явно обиделся, потому что удалился в выбранную собой комнату, бурча себе под нос, что с такой неблагодарностью сталкивается впервые в жизни. Перетаскивать Ярдли в другое место Жак решил не помогать.

— Умеешь ты заводить друзей, — усмехнулся Вивер, хватая Ярдли за ноги.

— Кто бы говорил, — рыкнул в ответ Адам, беря Вэйсса за руки. Мясника пришлось волочь сквозь несколько темных кварталов, попеременно переводя дух и озираясь на наличие неожиданных попутчиков. Но сарварский некрополь утопал в мертвой тишине. Буквально. Большинство фонарей отключили за ненадобностью, но редкие источники света оставили, видимо, ради безопасности. Если бы город полностью ушел во тьму, кому-то в голову да пришла бы шальная мысль сотворить нечто непотребное. Причем это касалось как гостей города, так и местных инквизоров.

Арчи обнаружил небольшой дом, в котором размещалась булочная. Сперва напарники проверили, не обосновался ли там кто-то, и только затем затащили Ярдли внутрь. Они даже заботливо уложили его в постель, стянули верхнюю одежду и обувь и укрыли одеялом. Жак сказал, что пробуждение должно показаться Ярдли максимально нормальным. То есть нельзя было выкинуть его в ближайший мусорный бак или оставить валяться посреди пекарни. Адам, к своему сожалению, хорошо знал повадки Ярдли. Например, похоронщик даже в самом неудобном месте для сна всегда избавлялся от обуви, заявляя, что ногам следует дышать.

Позаботившись о Ярдли, напарники вышли в прохладу ночи. Адам поднял голову к небу и воззрился на россыпь звезд, отличных от тех, что украшали небо над полендрумским некрополем. Могучее тело самой большой из трех лун медленно выходило из-за сверкающих стен сарварского акрополя, заполненного светом и походящего на иной мир.

— В этом кроется своя красота, не правда ли? — подал голос Вивер. Адам почему-то не сомневался, что Арчи сказал это просто для того, чтобы начать беседу, а на самом деле его в отличие от Крона не впечатлило ни чужое небо, ни луна.

— Наверное, — вяло выдохнул Адам. День выдался слишком богатым на впечатления. Впрочем, в последнее время почти каждый день был таковым не в последнюю очередь благодаря Виверу.

— Пойдем к мощам?

Очень хотелось спать. Руки и ноги казались ужасно тяжелыми, а спина ныла после многочасовой работы над трупами.

— Пойдем, — кивнул Адам.

К походу они подготовились заранее, находку в виде фонарика зарыв рядом со статуей Девы Виктирин. Адам надеялся, что у них получится найти проход вниз, при этом не привлекая к себе ненужного внимания.

— Так вот, про вранье, — заговорил Вивер, не прошло и минуты. — Получается, ты слышишь не всю ложь?

— Если говорить начистоту, я слышу только твое вранье, — нехотя ответил Адам.

— Почему?

Потому что ты напомнил Ярдли не только мне, но и моему спектру. Он испугался, что я наступлю на те же грабли, но на этот раз спасти меня не успеют. И он взялся слушать каждый удар твоего сердца, каждый незначительный треск твоего спектра. Мой спектр увидел в тебе угрозу и зациклился на тебе с первого взгляда.

— Потому что ты не по нутру моему спектру.

— А Ярдли ему по нутру, получается?

— Ярдли больше не опасен.

— В отличие от меня?

— Именно.

— Ты не слабак.

Слабак, когда влюбляюсь.

— Я этого и не говорил.

— Тогда к чему переживать?

Хаос боится.

Адам не стал отвечать. Он медленно двигался по улице, усеянной трупами, прислушиваясь к возможным шорохам и надеясь, что они не нарвутся на ранне-аномалирующий спектр.

— Я не нравлюсь твоему спектру, потому что в твоем вкусе? — продолжил допытываться Вивер. Даже в городе, полном мертвецов, он говорил только об одном, бес его дери.

— Ты ему не нравишься, потому что постоянно врешь, — терпеливо парировал Крон.

— Нестыковка, — возразил Вивер. — Я ему не понравился еще до вранья, иначе он не взялся бы меня читать или что он там делает, — заметил Арчи. Иногда он схватывает все на лету.

— Жак сказал, что я вор чужого счастья, — поделился Вивер, так и не дождавшись реакции Адама на прошлую фразу. — Как думаешь, это правда?

— Откуда бы мне знать?

— Ну а по впечатлению?

— Вивер, я слишком плохо тебя знаю, чтобы делать какие-либо выводы.

— А, по-моему, ты обо мне успел сделать достаточно выводов.

И теперь Адам этого стыдился.

— Мы можем сменить тему? — огрызнулся он, слишком уставший, чтобы играть с напарником в игры разума.

— Я не против, если ты узнаешь меня поближе, — ответил он беспечно.

— Да-да, в постели, я понял, — огрызнулся Крон, видя впереди нужную им статую. Под сенью плачущих ив в почти кромешной тьме Дева Виктирин производила неожиданно отталкивающее впечатление.

— Не только! Ты можешь позадавать мне вопросы!

— И ты ответишь на каждый? — не смог Адам сдержать удивления.

— Нет, конечно, — легко отмахнулся Вивер. — Но я постараюсь ответить хоть на что-то.

— Неужели у тебя остались секреты похуже, чем твоя компенсация? — усмехнулся Адам, рассчитывая на отрицательный ответ. Но Вивер лишь виновато развел руками.

«О нет, что ты, этот секрет далеко не самый важный» — так читался этот жест. Адаму не следовало испытывать страх, но по спине его все же пробежал холодок.

— Я подумаю, — выдохнул он вслух, доходя до статуи и начиная копать землю пальцами в поисках фонарика.

— Подумаешь над чем?

— Над вопросом, на который ты бы смог дать мне ответ.

— Ты можешь спросить, какое блюдо я предпочитаю, — посоветовал Вивер.

— Вот только зачем, если мне насрать? — искренне не понял Крон. Как информация о любимом блюде изменит отношение к человеку или погасит тревогу? Нет, следовало спросить нечто более личное. Но прежде следовало отыскать мощи, прибрать к рукам сокровища, вытащить Аранк из долговой ямы и наконец-то... вздохнуть с облегчением.

Котятки, у меня появился Бусти :) Там главы выходят на пару недель раньше :) Заглядывайте! (ссылка в моем профиле)❤️✨