Глава 42. ✟ Мастер ✟

Колумбарий (от нахрон. ⱪꟁᶅūɱꟙꜽɹɉūɱ — «голубятня»)

— специальное сооружение, коридор или комната,

предназначенные для хранения урн с прахом после

кремации. Обычно представляет собой стену с нишами,

размещаемую на кладбищах или при похоронных домах.

Колумбарий — современная и компактная альтернатива

традиционному захоронению в землю. Из-за ограниченных

территорий некрополя кремация становится все более

популярной не только среди тленников и каэрцев, но

и среди потенциальных мертвецов в целом.

Имперская энциклопедия

Оуэн намеревался до седьмого пота вскрывать в покойницкой все, что вскрывается, таскать все, что таскается, и отмывать от холодного кафеля все, что только возможно отмыть, но многочасовая оборона лабораторного дома Жака Черри изрядно поубавила пыл ревностного трудоголика. Внутренние энергетические ресурсы парня снизились вдвое, и в покойницкую идти резко расхотелось даже ради чёрствых пряников. Решительность заменило смирение: голодная смерть так голодная смерть. Поэтому Сиверс после долгих мыслительных потуг предпочел увязаться за Роксаной. По крайней мере, себе он оправдал нелогичность собственного решения таким образом. А чем он мотивировался на самом деле, бес его знает. Но когда Харт шагнула в людскую гущу некропольских улиц, Оуэн шагнул вслед за ней. Что-то в коллеге его обеспокоило на том тонком уровне, где сознательное незаметно перетекало в подсознательное. Уж кто, как не Сиверс, лучше остальных в Аранке разбирался в скрытых страданиях и кровоточащих ранах. И даже если видимых повреждений не имелось, это еще не значило, что человек не умирал внутри. Далеко не всегда под ранами Оуэн подразумевал физические травмы. Боль могла истязать и дух.

Роксана после неожиданной компенсации так старательно изображала, будто все в порядке, что у Сиверса не оставалось сомнений: с девушкой что-то было не так. Харт не отличалась открытостью. Вероятность того, что она возьмет да поделится с Оуэном гнетущими мыслями, стремилась к нулю. Но иногда не обязательно о чем-то знать. Достаточно побыть рядом, тем самым дав несчастному понять, что он не один в этом жестоком мире из тлена и забытья. Возможно, Оуэн преувеличивал свою значимость, но что поделать, если судить о потребностях Харт он мог лишь по собственным желаниям.

— Мне помощь не нужна! — взялась Роксана отпираться, когда Оуэн предложил составить ей компанию. Но Харт допустила ошибку. Она слишком активно пыталась избавиться от Сиверса, таким образом окончательно убедив его не покидать девушку. Роксана немного поругалась на Оуэна, поворчала на него и даже рискнула подарить коллеге несколько весьма обидных эпитетов, но в конце концов смирилась с компанией и чуть позже даже выказала определенную благодарность, предложив ему порцию каспиарского кофе.

— У нас же ни монеты, — удивился Сиверс столь роскошному предложению.

— Думаешь, у меня не имеется личных денег? — игриво подмигнула ему в ответ Роксана, демонстративно вытягивая из декольте несколько скрученных в трубочку купюр. Правда, через мгновение очарование свалившегося богатства развеялось, когда Харт взялась уже менее изящно ощупывать все свое нижнее белье на наличие парочки завалявшихся монет, которых не хватало для двух минимальных порций кофе. В конце концов монеты обнаружились, как и новые пряди седых волос у людей, которым пришлось наблюдать глубокие поисковые работы Харт. Нашелся, впрочем, и один любитель подобной вульгарщины. Одарив девушку сальным взглядом, он смачно шлепнул Роксану по заднице, а она в ответ игриво выстрелила ему в щиколотку. Роксана произвела этот маневр не специально. Оуэн уловил, когда рефлексы ее сработали раньше осознания. В связи с этим картина вышла нелепая: Харт расстроилась из-за потраченной пули, за которую позже ей еще отчитываться перед Маккеем, а пострадавший вопил во всю глотку, обильно истекая кровью, потом и грязными ругательствами. Седых волос у прохожих стало больше прежнего. Пока нерадивый любитель дамских попок, схватившись за пострадавшую ногу, сыпал угрозами и предвещал Роксане скорую гибель, Харт невозмутимо приобрела кофе и повела Оуэна к небольшому скверу неподалеку от кофейни. Пострадавший ее не заботил, но вот пуля...

— Маккей с меня с живой не слезет!

— Это точно, — поддакивал Оуэн.

— Может, получится скрыть?

— Не получится.

— Не проверяет же он арсенал и наше личное оружие каждый божий день?!

— Проверяет.

— Но сегодня-то он этим точно не занимался! Ему же было хреново!

— Не хочу тебя огорчать, но... Первое, что он сделал утром, это...

— Да ты, блядь, шутишь!

Погода выдалась нетипичной. Холодную морось, присущую некрополю, сегодня сменили теплые лучи солнца, которые то и дело пробивались сквозь густые облака серо-ржавого цвета. Обрывистые пятна света блуждали по серым мостовым, запечатленным в мраморе мифическим чудовищам с раззявленными пастями, по узким бойницам и религиозной символике. Один лишь теплый свет невероятно преображал все вокруг, делая краски сочнее, воздух теплее, а общую атмосферу менее враждебной. Похороны на фоне погодной праздности смотрелись нелепо, вычурно, почти насмешливо.

— Отвратительная погода, — поморщила Роксана нос, пытаясь скрыться от слепящих лучей солнца в тени раскидистого дерева с пыльно-черными крестообразными листьями.

— Да, — без раздумий согласился с ней Оуэн. Погода действительно отвращала ложным теплом и красочностью, которые имели мало общего с непроницаемо-черной реальностью города мертвых. Лучше бы не видеть этой красоты вовсе, чтобы не бередить себе душу и после не мучить себя мыслями о том, что жизнь может быть совсем иной. Акрополь утопал в лучах солнца круглый год. Там, над облаками, люди, получившие особый статус, богатство и вседозволенность по праву рождения, наслаждались благами человечества, не подозревая об оборотной стороне их идеальной жизни. Каждая некропольская сирота хотя бы раз смотрела на сверкающую в лучах солнца вершину полендрумского вулкана и вопрошала: «Почему я?»

Почему я здесь, пока кто-то не знает бед и не ведает голода и лишений? Почему я одинокий, больной и слабый, пока там сверху кто-то счастлив?!

Любопытный вопрос без связного ответа.

Роксана плюхнулась на кованую лавочку и сдула с поверхности стакана исходящий от кофе пар в виде черепков. Оуэн осторожно сел рядом с Харт и уставился на свой стаканчик с кофе. Между ними повисла неловкая тишина. Вообще-то Оуэн и Роксана редко работали вместе. Маккею Оуэн мог пожаловаться, с Кроном поцапаться, с Тришей — обсудить рабочие вопросы, а с Никсом — другие более тайные рабочие вопросы. С Роксаной же у них не случалось ни вечерних посиделок с чаем, ни компанейского утреннего ворчания. И все же, зачем Оуэн увязался за Роксаной на самом деле?

— Прошу вас! — сквозь городскую какофонию прорвался звонкий голос. — Она пропала и... — хрупкая девушка в костюме серых пыталась завести разговор с инквизором, что само по себе выглядело странно. Зачем бы кому-то обращаться к законникам? Инквизоры в некрополе выступали в качестве надзирателей, а далеко не охранников правопорядка.

Девчушка, на вид не старше восемнадцати лет, в костюме на пару размеров больше ее самой пыталась заставить местного инквизора взглянуть на потрепанный дагеротип. Оуэн сидел неподалеку от разворачивающейся драмы, потому с легкостью разглядел черно-белое изображение — запечатленная на пластине темноволосая девушка с невзрачным лицом и грустным взглядом смотрела куда-то вдаль.

— В некрополе каждый день кто-то пропадает, — урезонил суетливую девушку законник. — И что? Вы думаете, мы обязаны искать каждого? — в его голосе читалась тонна возмущения и ни капли сострадания.

— В последний раз ее видели у часов и... Она могла упасть! Или потеряться! Или на нее напали! Мне больше не к кому обратиться! Я...

— Мне плевать, — огрызнулся инквизор, не ощущая по отношению к девушке ничего, кроме раздражения.

— Но...

— Поищите в местных публичных домах. Загляните к Мясникам. Где-то ваша коллега да найдется. Не целая, так по кускам, — цинично отмахнулся инквизор от несчастной и зашагал к кафе за своей порцией ароматного кофе. Девушка, побледневшая после слов законника, прижала дагеротип к груди и понуро поплелась в противоположную сторону.

А чего она ожидала? Поддержки? Ха-ха-ха-ха...

— Какое жалкое зрелище, — прокомментировала Роксана, со звуком отхлебывая обжигающий напиток.

— Ничего другого от инквизора я и не ждал, — пожал Оуэн плечами.

— Я не о законнике. С ним-то все ясно как день, — фыркнула Роксана. Сиверс хотел было взяться спорить с коллегой, но заметил весьма противоречивые эмоции на лице девушки. Складывалось впечатление, будто она осуждала отчаявшуюся серую за попытку найти помощь в лице инквизоров, потому что когда-то была на ее месте и совершила точно такую же ошибку.

— Безрассудная дура, — выдохнула Харт тише, лишь укрепляя уверенность Оуэна в своих подозрениях.

Любишь же ты пустые домыслы.

Обычно мои домыслы оказываются правдой.

Не чаще, чем они оказываются надуманной ложью.

В последние дни спектр Оуэна стал заметно раздражительнее. Сиверс предполагал, что внутренний голос был изрядно обеспокоен состоянием Маккея, а точнее состоянием его спектра. Да уж, не лучшая перспектива в одночасье превратиться из гласа разума в воплощение наркотической тяги. Быть может, и спектры были способны испытывать что-то вроде страха?

— Прошу, взгляните, возможно вы видели... — девушка, не получившая помощи от инквизоров, взялась метаться по улице и показывать черно-белое изображение прохожим. Снующие туда-сюда похоронщики шарахались от нее, как от заразной. Никому не хотелось прикасаться к чужой трагедии даже мыслью, не то что взглядом или, и того хуже, пальцем.

— Пойдем отсюда... — выдохнула Роксана, несмотря на то, что еще не допила свой кофе. Сиверс задержал на девушке с дагеротипом секундный взгляд, после чего последовал за Харт.

— Ты так и не сказала, куда мы идем, — заметил он спустя несколько кварталов.

— В слишком прекрасное прошлое, — мрачно кинула Харт.

— С каких это пор ты говоришь загадками? — удивился Оуэн, но Роксана не удосужилась ему ничего объяснить даже после маленькой провокации, и только теперь Сиверс понял, что же его настораживало во взгляде девушки в этот слишком погожий день. Он был пустым, каким становился иногда у Крона, задумывавшегося о книге, у Никса - в ответ на неудобные вопросы, у Триши в моменты, когда она бралась мечтать. Вот только Роксана, в отличие от коллег, погружалась в свое прошлое и делала это настолько стремительно, что, кажется, начинала терять связь с реальностью. Почему-то Сиверса не отпускало ощущение, что если он оставит ее одну, Харт из дебрей памяти уже не вернется.

✟✟✟✟✟

Вивера разбудил не шум, не тряска и даже не пинок по голени. Вивера разбудил сильный, въедливый запах гари. Арчи распахнул глаза и обнаружил себя ровно в той же позе, в какой несколькими часами ранее удалился в мир грез. Крон все еще упирался спиной в стену железного короба, только его прохладная рука перекочевала с шеи Арчи к его поясу (Адам страховал напарника от возможного падения). Вивер поднял голову и ощутил, насколько сильно онемела его шея. Ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы свыкнуться с болью и взяться разминать затекшие мышцы. Несмотря на неприятные ощущения после не самой удобной позы для сна, Арчи чувствовал себя в тысячу раз лучше, чем если бы пережил поездку бодрствующим.

— Спасибо, — произнес он тихо, но искренне, лишь поймал на себе внимательный взгляд белых глаз. При этом кто-то сзади очень вовремя толкнул Вивера в спину, из-за чего он резко навалился на Адама и столкнулся с ним носами. Крон либо не заметил этого из-за общей давки и сумятицы, либо сделал вид, что вынужденная близость совсем его не заботит. Арчи рассчитывал на второе. Потому что, если Адам притворялся равнодушным, значит на самом деле подобные эпизоды близости его заботили и сильно. Арчи очень хотелось проверить свою теорию очередной словесной провокацией, но вслед за запахом гари в короб ворвался свет заходящего солнца, который после почти кромешной тьмы ослепил и дезориентировал Вивера. К моменту, когда он вернул себе способность видеть, людей в коробе заметно поубавилось и Арчи даже смог вздохнуть полной грудью.

После сомнительной поездки первое, что хотелось сделать, это забраться под прохладный душ и смыть с себя как свой, так и чужой пот. Поразительно, но инквизоры предоставили приезжим такую возможность.

— У вас час, — проорал широкоплечий мужчина в темно-зеленой форме. Судя по символике, он относился к местным законникам. Арчи и не знал, что цвет формы инквизоров может отличаться в зависимости от города.

— Целый город в вашем распоряжении. Вы вправе сами выбрать, где будете жить то время, пока находитесь здесь, — сообщил мужчина. — Но ровно через час вы должны быть здесь. Проверим, чего стоят похоронщики столицы, — заявил он с кривой ухмылкой.

А столичные похоронщики могут чем-то отличаться от нестоличных?

Очень... сомневаюсь...

— Простите, могу ли я задать вопрос? — обратилась к инквизору девушка с весьма внушительным бюстом. Судя по тому, как она держалась, девушка прекрасно осознавала свою сильную сторону (и главную уязвимость) и грамотно ею пользовалась. Инквизор, до того волком смотревший на шепчущихся парней неподалеку, завидев бюст девушки, осклабился и поспешил ответить:

— Да, конечно! — он даже не попытался взглянуть похоронщице в глаза.

Ох и рискует она.

У нее с собой... четыре ножа...

Окей, возможно, рискует инквизор.

— Как скоро с нас снимут... эм... браслеты? — девушка взялась тереть покрасневшие от кандалов запястья, при этом изображая вымученную улыбку. Красотка профессионально давила на жалость.

— Через час, когда вы вернетесь на эту площадь.

— Но позвольте, как же нам с ними мыться? Они же мешают? — девушка захлопала глазами, строя из себя дурочку.

— О, только попроси, и я с удовольствием потру тебе спинку, — подмигнул ей инквизор, похабно улыбнувшись. Девушка сделала вид, будто бы смутилась, но рука ее еле заметно скользнула к ножу на бедре.

Если он потрет ей спинку, как бы это действо не оказалось последним в его жалкой жизни.

— Приходи уже в себя и пошевеливайся, — Адам резко дернул Арчи за плечо, заставив его отвлечься от лицезрения словесной баталии между девушкой и инквизором. — Разве ты не слышал? У нас час на то, чтобы выбрать убежище и привести себя хоть в какой-то порядок! — подтолкнул Крон Вивера к ближайшему проулку.

— Но... — взялся было сопротивляться Арчи. Ему было любопытно, чем закончится смертельный флирт.

— Ты что, никогда раньше не видел сисек? Пошевеливайся! — раздраженнее прежнего рыкнул Адам, как обычно интерпретировав действия Вивера искаженно.

— Я смотрел не на сиськи.

— Ага, как же!

— Мне кажется, или я слышу в твоем голосе нотки ревности?

— Заткнись и пошевеливайся!

Арчи мог бы продолжить обмен любезностями, но ему хватило и осознания того, что Крон не высказал категорического «Нет»! Неужели их взаимоотношения все же сдвинулись с мертвой точки?

«А еще он позволил мне поспать у него на плече, — напомнил себе Арчи. — Хотелось бы знать, как скоро он разрешит поспать в его гробу».

✟✟✟✟✟

Роксана неосознанно избегала квартал, в котором располагался ее предыдущий похоронный дом. Более того, решив примкнуть к Аранку, она не потрудилась попрощаться с коллегами. Получив предложение от Флетчера — регента странного бюро, которое не раз становилось сильным противником в совместных квалификационных соревнованиях, — Харт тем же вечером собрала вещи и молча переехала. Ни слёз. Ни сожалений. Ни единой лишней эмоции. На тот момент Харт делала вид, будто ее поступок — акт чистого эгоизма. Она так и не призналась коллегам, что внутри нее росло настолько удушающее чувство вины, что продолжение жизни стало для Роксаны нечеловеческим усилием. Харт не считала себя чувствительным человеком. Когда все детство ты ковыряешься в трупах и бальзамируешь их, ты ненароком начинаешь смотреть на живых, как на потенциальных клиентов. Роксана и сейчас, глядя на малознакомого человека, первым делом оценивала состояние его кожи и зубов, а также автоматически рассчитывала, сколько смеси потребуется для бальзамирования его тела. А раньше такие мысли были большей частью ее внутреннего мира. Блэз такой взгляд девушки на людей изменил единственной широкой улыбкой. Молодой регент, полный энтузиазма и не лишенный харизмы, очаровал Роксану резко и без предупреждения. Она ходила за ним хвостиком годами, всеми силами стараясь убедить его в том, что она уже достаточно взрослая для его любви. Но ответил он ей взаимностью только после того, как Харт исполнилось двадцать. Блэз не просто дал Рокси понять, что спектр ее эмоций способен выходить за пределы бальзамирующей комнаты, а восприятие людей может быть шире конструкции «клиент-исполнитель», он позволил ей поверить в беззаветную любовь. А его исчезновение открыло для Харт черное горе такой глубины, при которой жизнь превращалась в пытку. Каждое утро после исчезновения Блэза Рокси распахивала глаза и первое, о чем думала, это о своей смерти. Она представляла свое изувеченное тело, частично скрытое от посторонних глаз проросшими сорняками, представляла, как медленно разлагается и растворяется в благодарной почве. Только мысли о смерти успокаивали Роксану и временно стабилизировали ее эмоциональное состояние. Но все вокруг напоминало о регенте. Газета, которую он так и не дочитал, все еще лежала на журнальном столике у входа в похоронный дом. Его плащ все еще висел на крючке. В его комнату зайти не решались. Каждый член бюро в глубине души ждал, когда Блэз вернется. Роксану они ни в чем не винили. Во всяком случае не вслух. Но это было и неважно, пока Харт винила себя сама. Ее уход был делом времени, и она до сих пор помнила и стыдилась того вздоха облегчения, который вырвался из нее в первый вечер в Аранке.

Ты просто сбежала, детка, как испуганное нерадивое дитя.

Просто сбежала, верно.

Роксана пообещала себе никогда не возвращаться в похоронный дом бывшей любви, потому что понимала, как тонка кожа на свежем рубце. Одно неверное движение, и Харт сломалась бы под натиском отдающих тупой болью воспоминаний, одним неловким движением вернув себя в первоначальное весьма угнетающее состояние. Но сегодняшний день стал исключением. Все обещания внезапно показались Роксане фарсом.

Найди меня, детка.

Одно дело — прятаться от своих демонов. Совсем другое — заставлять его ждать. К бесу обещания, хрупкое человеческое естество и страхи. К бесам собачьим все барьеры, которые Роксана создала вокруг себя, чтобы обезопасить то немногое, что осталось от нее после гибели единственного любимого человека. К бесам всю эту боль! Если Блэз говорил, что он в похоронном доме, ей следовало проверить. А вдруг он все-таки жив? Вдруг прячется в подвале или блуждает по чердаку? Почему он не вышел к Роксане? Почему не оповестил о своем возвращении похоронщиков своего дома? К грязным бесам логические вопросы, на которые у Харт не находилось ответов. Она просто хотела верить в подобные фантазии, насколько бы абсурдными они ни оказывались на деле и как бы больно ей ни было после, когда ожидания не оправдаются.

Роксана прошла несколько улиц, не прекращая маленькими глотками опустошать черный картонный стаканчик. Она не знала, зачем Оуэн увязался за ней, но глубоко в душе была ему благодарна. Насколько бы сейчас Харт ни была решительна в своих действиях, она нуждалась в поддержке, в протянутой руке настоящего, которое при необходимости развеяло бы гипнотическое марево прошлого.

Рокси прошла очередной перекресток и остановилась как вкопанная.

— Что такое? — тихо поинтересовался Сиверс.

— Я заблудилась, — с неприкрытым раздражением призналась Харт. Она успела позабыть, что некрополь, будто живой организм, претерпевал постоянные изменения. Оуэн в ответ молча вытянул из кармана пальто свежую некропольскую карту, развернул ее и постучал пальцем по месту, где они находились прямо сейчас. По карте Харт сориентировалась моментально.

— Нам вот сюда, — постучала она ногтем по пересечению улиц.

— Уверена? — голос Оуэна странно дрогнул.

— Нет сомнений, — кивнула Роксана.

— В таком случае... н-н-н-надо вернут-т-ться, — кивнул Оуэн, заметно заикаясь. Когда он только появился в Аранке, с ним, помнится, невозможно было говорить как раз из-за того, что он страшно заикался. Самая простая фраза давалась ему с большим трудом. Со временем это выправилось настолько плавно и незаметно, что Роксана не только не заметила метаморфоз, но и успела позабыть об этом изъяне вовсе. То, что заикание резко вернулось, могло говорить о сильной нервозности похоронщика. Или луны встали в каком-нибудь ином порядке, энергетическими полями повлияв на речевой аппарат Сиверса. Роксана пообещала себе расспросить об этом Оуэна позже, уже после того, как она найдет Блэза.

Они прошли квартал в обратную сторону, а затем повернули налево и преодолели еще четыре невзрачные улицы. Солнечные пятна следовали за ними, подсвечивая витражное разноцветье, отражаясь от золоченых куполов и медных крыш, прыгая лучиками света по драгоценным посмертным украшениям и искусственным цветам. Хуже остального в свете солнца смотрелись надгробные венки. Они приобретали настолько нелепую яркость, что им была прямая дорога на сцену к персонажам некропольского мюзикла, а никак не на свежую могилу.

Под конец пути Сиверс взялся все чаще отставать от Роксаны и то и дело оглядываться. В его жестах появилась резкость, а тело начал бить озноб.

— В чем дело? — в конце концов не выдержала Харт. — Ты заметил слежку или знакомую даму из бань?

— Нет, ничего такого, — качнул Оуэн головой, не оценив шутки Роксаны про бани и лишь вновь неосознанно оглянувшись. — Просто где-то здесь неподалеку одна из ключных мастерских, которые принадлежат моему старому бюро.

— Мое бюро тоже поблизости, — кивнула Роксана. — К нему мы, собственно, и идем.

Харт знала, что они с Оуэном из одной части города. Они несколько раз случайно пересекались еще до того, как стали коллегами в Аранке. Но в те встречи Сиверс казался совсем другим человеком: слишком худым, слишком жалким, слишком... это определение подходило ему всецело, если рядом вставала любая негативная характеристика. Признаться, поначалу Роксана его презирала. Его слезливые истории о том, как над ним издевались в предыдущем бюро, не трогали ее холодное сердце, потому что она бы на его месте поступила иначе. Если бы какой-то мужлан полез ей под юбку без ее согласия, она бы выпотрошила его как свинью. Если бы мужлан оказался сильнее, она бы выпотрошила его как свинью позже, когда представилась бы такая возможность. Через день. Через неделю. Через год. Харт была бесовски злопамятной. Она бы такого не спустила. А Сиверс только ходил и ныл. Мерзость же, правда?

Роксане потребовалось время на осознание того, насколько люди могут быть разными. Еще больше времени ушло на принятие этого откровения. Знать и мириться — это ведь понятия разные, верно? То, что ей казалось логичным, другому казалось неприемлемым, и наоборот. Сиверс не был плохим парнем лишь потому, что не действовал по лекалу Харт. Да и к тому же Оуэн за время пребывания в Аранке здорово изменился. Роксана надеялась, что теперь-то он мог за себя постоять. Раньше он был слабым и молчаливым, а теперь коллега нашел в себе внутренний стержень и способность жаловаться на все подряд.

— Ага, — кивнул Оуэн, с усилием отрывая взгляд от происходящего за спиной и продолжая следовать за Роксаной. — Думаешь, сейчас подходящее время для посещения прежнего бюро? — продолжил он разговор явно для того, чтобы говорить хоть о чем-то. Сиверс устал от неловкой тишины между ними. — Ты хочешь вернуться к ним, покинув Аранк или...

— Не говори глупостей, — качнула Харт головой. — Раз тебе в голову приходят такие идиотские мысли, быть может, о возвращении в прежнее бюро подумываешь ты сам?

— Да я лучше наложу на себя руки, чем вернусь... к этим... — неожиданно резко отреагировал Сиверс, вновь оглянувшись себе за спину.

— К этим? Как нелестно ты отзываешься о своих прежних хозяевах, — прозвучавший женский голос принадлежал не Роксане. Низкая худая девушка с осунувшимся лицом и выряженная в потрепанный фартук с эмблемой ключа курила релаксант и с прищуром глядела на Оуэна. Девушка казалась слабой, но именно это Рокси в ней и насторожило. Чем неказистей цветок, тем острее зубы, скрытые за лепестками. Судя по тому, как от лица Сиверса отхлынули все краски, чутье Харт не подвело. Дамочка была не из простых и очень хорошо знала Оуэна. Скорее всего она была из тех, кто превращал жизнь юного Сиверса в ад в дни его жизни в сусальной меди. Но то было раньше, а как же Оуэн поведет себя теперь?

✟✟✟✟✟

Выбирать себе жилище из самых ближних к месту сбора домов было неразумно из-за высокой конкуренции и излишней доступности. Арчи отверг предложение Адама заселиться в бывший игральный дом (слишком большой соблазн для других похоронщиков кинуть кости), а также не согласился с Жаком Черри, который не только увязался за ними, но еще и предложил пожить в местной лаборатории. Нет, нет и еще раз нет. Им требовалось что-то понадежнее.

— Мы, я надеюсь, здесь на несколько дней. Не более, — не очень яростно, но все же сопротивлялся Адам. Скорее всего он был солидарен с рассуждениями Арчи, но сторонился его бойкости просто потому, что страшно устал. Он-то в отличие от Вивера не спал.

Арчи не знал, хорошо ли это или плохо, но силуэт сарварского некрополя пугающе напоминал полендрумский. Некоторые улицы настолько походили на родные, что по спине у Арчи бежали мурашки. Или, возможно, мурашки были связаны с тем, в каком количестве город был усыпан трупами? Арчи буквально приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на очередное тело. Судя по выстраивающейся картинке, все выглядело даже тревожнее, чем представлялось Виверу изначально. Информация из Сарвара поступала малыми дозами и в основном благодаря «Некропольскому Ничего». Если бы не эта радиостанция, полная смельчаков и безумцев, полендрумские похоронщики не располагали бы и жалкими крупицами знаний относительно происходящего в соседнем городе мертвых. Говорилось, что здесь разгорелась таинственная эпидемия, из-за чего в конце концов некрополь и исчез в очищающем пламени. Что ж, Арчи видел явные нестыковки. Большинство жителей не сгорели дотла. Их тела оставались целыми и невредимыми. Лишь кожа казалась бледно-синюшной, что указывало на отравление газом. Имелись конечно и сгоревшие тела. Но среди них было немало местных инквизоров. Законникам шили особую форму, которая оставалась стойкой к их пламени. Никому не хотелось, чтобы имперские защитники при любом щелчке пальцев тут же брались светить голыми задницами. По форме Арчи и понял, что будто бы выжженые изнутри трупы — в основном инквизоры. Помимо прочего сам город (по крайней мере та часть, в которой высадили полендрумских похоронщиков) походил на яростное побоище. Некоторые дома (или точнее то, что от них осталось) все еще дотлевали после сильного пожара. Религиозные сооружения зияли пустыми провалами разбитых витражей. Большинство статуй либо были разрушены, либо и того хуже — расплавлены. Вивер и не знал, что мрамор может плавиться, но проходя мимо одной из наполовину оплавленных фигур, убедился в этом воочию. Имелись и другие признаки, говорившие о том, что в этом некрополе разворачивалась гражданская война.

Ну а что еще им оставалось? Смиренно сидеть и ждать смерти? Я бы тоже дрался до последнего вздоха!

— Это место кажется надежным, — Арчи кивнул на трехэтажный дом, неказистый, но окруженный высоким забором и напрочь лишенный очарования. Выбрать что-то уродливое, значит обезопасить себя от чужих посягательств.

— Похоже на жилье для бродяг, — фыркнул Адам.

— Мы и есть бродяги, — улыбнулся ему Арчи, на что Крон в ответ закатил глаза. В последнее время Адам все чаще производил этот интересный фокус с глазами. Вивер ждал, когда глазницы застрянут на полуобороте и Адам, потеряв зрение, возьмётся крутиться вокруг своей оси как курица, которой только отрубили голову. Вот было бы забавно, если бы Крон ослеп! Он бы наверняка тут же стал сговорчивее!

Я бы взял заботу о нем на себя! Может, ослепить его, пока никто не видит?

Хватит... бредить... больной...

Внутри помещение оказалось пустым, что обрадовало Арчи. Не хотелось тратить время на выволакивание тел из помещения. Трио быстро рассредоточилось по дому и проверило все три этажа. Арчи обнаружил спальню с кроватью и с радостью занял ее. Он уже хотел было похвастать Крону, что теперь при мягкой перине, а потом, возможно, намекнуть Адаму, что если он хорошо попросит, то этим предметом мебели Арчи с ним с большим удовольствием поделится. К сожалению, план провалился еще до его реализации. Адам и Жак также нашли, куда кинуть свои уставшие кости. Какая жалость.

Слепым и без кровати Крон бы точно понравился мне куда больше!

Жак и Адам тут же ринулись проверять работоспособность местного водопровода, а Арчи уселся у двери в душевую, преподнеся это не как нежелание раздеваться перед коллегами, а как необходимость прикрывать их тылы. Жак повелся, а Адам предпочел не переубеждать наивного бедолагу в святости Вивера.

Лишь дом наполнил звук льющейся воды, Арчи взялся блуждать по широкому холлу холодного дома, то и дело косясь то на входную дверь, то на дверь в душевую. Даже если на самом деле Крон в защите не нуждался, Вивер не мог отделаться от чувства, что ему не стоит расслабляться. Тогда-то он и сделал любопытное открытие: оказывается, они заселились в дом скорби, то есть в колумбарий. Арчи блуждал вдоль стен, выложенных черным непроницаемым стеклом и трогал и мял все, что попадалось ему на пути. Так он и обнаружил непримечательный выключатель. Щелчок, и черное стекло приобрело цвет, так как изнутри его озарили красные и желтые лампы. Они подсветили урны с прахом и таблички с именами и датами. Урны оказались вмурованы во все стены холла, в потолок и даже в пол. Арчи присел на корточки и коснулся толстого стекла, под которым значилось имя и потускневший портрет улыбчивой старушки. Она показалась Арчи милой, а идея местного колумбария — великолепной. Следует подать ее Флетчеру. Если стены похоронного дома Аранка станут толще сантиметров на двадцать, это никак не повлияет на комфорт аранковцев, а денег в бюро явно прибавится.

Арчи взялся всматриваться в подсвеченные урны и произносить вслух имена. Эдна Пацифик, Вивьен Ук Кардон, Хэнтон Сви...

Вивер замер, скованный внутренним разрядом тока. Неожиданный наплыв воспоминаний ударил его по затылку, заставив от резкой боли схватиться за виски. Дело было не в именах. И не в портретах. Да и в холле этом Арчи был впервые. И все же...

Я уже бывал в подобном доме скорби...

Я уже ходил по подсвеченному полу...

Я уже зачитывал вслух имена...

Когда это было?

Зачем я это делал?

— Вивер? — голос Адама вытолкнул Арчи из тусклого, расползающегося на части воспоминания. — Ты что, возомнил себя телепатом? — усмехнулся Крон, намекая на распространенный телепатический жест с прикосновением к вискам для большей сосредоточенности.

— Нет, я просто... Не знаю.

Лишь Арчи отвлекся, как боль ушла вместе с крупицами памяти. Очень странный эффект. Виверу стало плохо, потому что он что-то от себя скрыл? Или это сделал спектр? Арчи невольно взглянул на сковывающие его руки кандалы. Спектр оставался далёк и тих. Он временно потерял прежнее влияние на Вивера. Быть может, дело крылось в этом?

— Времени почти не осталось. Я бы посоветовал тебе идти в душ прямо сейчас, — забрюзжал Крон. Арчи еще мгновение вглядывался в урны в полу, прежде чем последовать совету Адама.

✟✟✟✟✟

Мое прошлое — в прошлом.

Мое прошлое — в прошлом.

Мое прошлое...

Оуэн часто представлял, как натыкается на своих бывших коллег или обидчиков из детского дома, как они зубоскалят, а он в ответ демонстрирует им устрашающую силу, перед которой они, в конце концов, преклоняют колени. В своих фантазиях он прокручивал этот сценарий столько тысяч раз, что убедил себя в том, будто так оно все и произойдет. Прямо сейчас многолетняя уверенность, построенная исключительно на лжи себе, сыпалась подобно песочному замку, чей фундамент подмыла вода. Первая из четырех башен уже рухнула вниз, падение остальных трех оставалось делом времени.

Оуэн хотел бросить ответную гадость, но слова застряли в пересохшем горле и поцарапали его не хуже железной проволоки. Он хотел показать свои навыки боя, но тело превратилось в негибкий кусок дерева, готовый принимать удары, а не наносить их. Сиверс попытался сдвинуться с места и убежать, но прежний ужас, живший в нем где-то там глубоко внутри еще со времен его омерзительной беспомощности, расцвел как прежде и теперь требовал беспрекословного повиновения.

— Ты еще кто? — Роксана вздернула брови, не разделяя раболепного страха Оуэна. Настроение Харт оставалось отвратительным, и она даже не пыталась это скрыть.

— Мелисса, — представилась девушка, не отрывая от Сиверса взгляда. — Я его мастер, — кивнула она в сторону Оуэна. И этот жест вызвал новую волну паники. Сиверса взялась бить мелкая дрожь. Неожиданно возникшее головокружение сопроводилось сильной тошнотой. Парень бы рухнул на колени, если бы страх не парализовал его.

Мастер. Ха. Слишком громко сказано. Мелисса должна была учить Оуэна ключному делу, но по факту она куда чаще мучила его. Ей нравилось причинять боль и физическую, и душевную. А еще Мелиссе нравилось смотреть, как другие ее ученики по приказу мастера мучают Оуэна.

«Каждый сам ответственен за свой досуг!» — говорила она, равнодушно пожимая плечами. Ни слезы, ни мольбы, ни угрозы не трогали ее сердце. Досуг — вот чем для нее оставались страдания младшего ученика. И не более.

— Была, — поправила девушку Роксана.

— Что? — та наконец-то соблаговолила одарить взглядом и Харт.

— Была его мастером, — объяснила Рокси с ехидной улыбкой, которую могла продемонстрировать она одна.

— Пойдем отсюда, — поспешно выдохнул Сиверс, все же заставив свое тело двигаться. Он бесцеремонно ухватил Харт за запястье и почти поволок ее подальше от бывшей коллеги.

— Раб однажды — раб навсегда, — бросила та Оуэну в спину. Сиверс невольно вздрогнул.

— И ты это стерпишь? — нахмурилась Харт, вставшая как вкопанная и не желавшая идти за паникующим Оуэном.

— Ты... ты не п-п-п-понимаешь, — выдохнул Оуэн еле слышно.

— Бегством проблемы не решить. Ты собираешься до самой старости оглядываться по сторонам, лишь зайдешь в квартал, где могут обитать твои бывшие коллеги?

— Нет, я... С этими людьми лучше д-д-дел не иметь! Они ни п-п-перед чем не ос-с-становятся!

— Правда? — Харт изобразила неверие. — А мне казалось, что ни перед чем не останавливается Аранк, а не какие-то сосунки из сусальной меди! — последние слова она специально сказала громче, чтобы Мелисса расслышала их четко и ясно. Оуэн невольно съежился.

— Нельзя копить в себе страхи. Лучше бы дать им бой и идти дальше, — проговорила Харт уже тише. Легко ей говорить! Она-то при желании может отправить обидчика в другое измерение. А что Оуэн? Он всего лишь исцелитель! Разве такая способность подходит для обороны?!

— Что ты только что сказала? — невзрачная девушка отреагировала на слова Харт с опозданием, видимо, не сразу поверив, что какая-то зеленая посмеет высказываться в сторону сусальной меди. Глаза Мелиссы сузились, на губах появилась злая улыбка. Оуэн не знал почему, но когда рассудок часовщицы трещал по швам, она становилась настолько же пугающей, насколько и притягательной. Те, кто говорил, будто человека украшает лишь благодетель, доброта и чуткость, видимо, не наблюдали изменений этой девушки. Безумие и чистая злоба буквально были ей к лицу.

— Эй, Оуэн, научи эту шлюху держать язык за зубами. Ты ведь знаешь, что бывает с непослушными слабаками? — выдохнула она с до боли знакомой интонацией.

— О, об этом прекрасно знаю и я, — подала голос Роксана. Губы ее растянулись в улыбке так сильно, что на коже начали проступать следы недавней компенсации. Неужели шрамы спустя сутки так до конца и не рассосались?

— Они подыхают, — сообщила Харт, высвобождаясь из несильной хватки Оуэна и выходя вперед.

— Верно, — кивнула Мелисса. — Видит бог, встреча эта неслучайна, — протянула она, жестом подзывая к себе коллег из ключной лавки неподалеку. Оуэн в ответ издал болезненный вздох. Этого он и боялся.

Большинство бывших коллег были фаталитами — им было удобно считать, что жизнь их и каждое действие и слово предрешены. Они не верили в случайности и совпадения. И каждую мерзость со своей стороны оправдывали божьим планом, против которого они пойти не могли.

«Такова твоя судьба, малыш Оуэн!» — любила шептать ему на ухо Мелисса перед очередной пыткой. Она верила в свои слова искренне и считала, что Бог создал ее такой, какая она есть, чтобы она угождала своим извращенным увлечениям и тем самым становилась карателем для грешников вроде Сиверса. Да-да, она в какой-то момент возомнила себя десницей Бога судьбы, а затем заразила этим домыслом окружающих. Поэтому Оуэн и боялся столкнуться со старыми коллегами. Он знал, что они воспримут эту встречу как нечто судьбоносное и обязательно попытаются поквитаться с Сиверсом за то, что в чужих стенах он преобразил свои способности и посмел быть полезным. Страшное оскорбление по меркам Мелиссы.

Пока Оуэн дрожал как осиновый лист, Харт выглядела довольной, если не вдохновленной. Даже примкнувшие к Мелиссе два рослых парня-ключника не сбили с нее спесь.

— Нам следует убегать! Немедленно! — испуганно зашептал Оуэн.

— Нет, постой, — качнула Роксана головой. — Мне тут в голову пришла одна идея, и для ее реализации как раз нужны добровольцы. Так что мы никуда не пойдем, — сообщила она. При этом улыбка коллеги стала совсем дикой. Исполосованные шрамами губы почему-то напугали Оуэна даже больше, чем до того проявившееся на лице Мелиссы безумие. Он никогда не видел Роксану такой.

— С тобой что-то не так, — тихо выдохнул Сиверс.

— Да, — подтвердила Харт. — С нами всеми что-то не так.

✟✟✟✟✟

Вода привычно окрасилась в розовый, лишь Вивер встал под прохладные струи. Грудь его горела огнем сильнее обычного. Мышцы шеи все еще не до конца пришли в себя. Холодная вода приободряла и освежала.

Арчи попытался расспросить спектр относительно недавно нахлынувших воспоминаний, но голос либо окончательно потерял силу из-за кандалов, либо старательно прятался за этой причиной и молчал намеренно. Длительная близость с подавляющим металлом, конечно же, ослабила их связь, но так ли сильно, чтобы оборвать их бесконечный диалог? Отсутствие спектра здорово нервировало, а то и дело раздающийся со всех сторон скрежет лишь подкидывал в костер сомнений новые дрова.

Сперва заскрипело где-то сбоку со стороны улицы. Вивер невольно насторожился, но продолжения так и не дождался. Еще через минуту странные звуки раздались со стороны двери. Тогда Арчи окликнул Адама. Коллега ответил лениво и нехотя, но своим фырканьем угомонил натянутые нервы напарника. Когда скрип со стороны улицы повторился, Арчи развернулся к грязному окну, намеренный избить до смерти все скрипучие доски в этом доме. Увы, на этот раз причиной скрипа оказалась не старость жилья. Ярдли Вэйсс с невозмутимым видом стоял у приоткрытого окна и окидывал Арчи оценивающим взглядом. На руках его отсутствовали кандалы.

— Я же сказал, что ты пожалеешь, — проговорил он с улыбкой. — И что он только в тебе наш... Ой, фу... что это у тебя на груди?

Полагаю, твой билет на тот свет.

Котятки, у меня появился Бусти :) Там главы выходят на пару недель раньше :) Заглядывайте! (ссылка в моем профиле)❤️✨