Глава 41. ✟ Психопомп ✟

Духовная мантра — не просто звук, но

священный резонанс, извлекаемый из

глубин естества. Это слог, слово или

лаконичная фраза, обретающие плоть

через многократное повторение — будь

то громогласный призыв, ядовитый шепот

или безмолвный крик внутри черепной

коробки. В этом акте ум переплавляется,

проходя через горнило духовной

трансформации.

В различных школах познания мантры

обретают свою истинную, порой пугающую

форму.

Для патацизма мантра — «инструмент

освобождения». Она подобна тонкому

скальпелю, вырезающему опухоли тревог

из измученного разума. Создаваемые ею

целительные вибрации прошивают тело

насквозь, настраивая плоть и сознание

на частоту абсолютного покоя,

недоступного простым смертным.

Овинсизм рассматривает мантру как

«инструмент высвобождения потенциала».

Это ключ, проворачивающийся в ржавом

замке человеческих ограничений. Звук здесь

служит детонатором, пробуждающим

спящие в спектре древние силы, заставляя

искры божественного вспыхивать в

обыденной серости бытия.

Самую темную грань искусства мантр

хранят адепты гидерита. В их руках

мантра превращается в карающий меч,

в оружие, способное умертвить дух.

Это монотонный, высасывающий жизнь

ритм, который оставляет врага «пустым»:

его сердце продолжает качать кровь, а

легкие — вдыхать воздух, но искра сознания

гаснет навсегда. Тело становится живым

саркофагом для убитой души.

Материальная мантра — звуковой сигил.

В отличие от духовной, материальная

мантра направлена вовне, на костную

структуру мироздания. Это

концентрированная воля, закованная в

жесткую фонетическую форму.

Произнося определенный слог или фразу,

мастер вплетает звук в материю, заговаривая

предметы на определенную функцию.

Под воздействием сигила сталь клинка

жаждет теплой крови, замок соглашается

открыться лишь на звук хозяйского голоса,

а амулеты из костей пульсирует в ритме чужого

дыхания. Это техника принуждения вещей,

превращающая безжизненную материю

в послушного, а порой и смертоносного слугу.

Трактат о Слове и Вибрации: от благодати до дамнации

То, что ожидало Адама и Арчи, имело столько же общего с «автобусом», сколько инквизор — с милосердием. Монументальное издевательство над инженерной мыслью состояло из двух сегментов. Передняя часть — тесная, заляпанная мазутом кабина для водителя и его сменщика, защищенная бронированным стеклом и острыми шипами по внешней стороне обшивки. Задняя — бездонный вытянутый металлический короб, лишенный окон, сидений и даже намека на перила. Секрет короба крылся в том, что изначально он проектировался далеко не для живых. Его создавали для перевозки трупов. В народе такие автобусы называли «труповозками» — яркий пример некропольской честности, шедшей вразрез с имперской ложью и их «автобусами».

Раз в несколько лет города мертвых содрогались под ударами двух сестер-болезней: черной лихорадки и летаргии. Они всегда шли рука об руку, предпочитали вламываться в дом без стука, не имея ни видимых причин, ни логики отступления. Просто в один далеко не прекрасный день города заполнялись запахом страха и гноя. Болезни забирали с собой пятую часть населения некрополя и спокойно двигались дальше, оставляя после себя лишь жар крематорных печей, свежие могилы и тишину.

С летаргией свыклись. Она стала почти уютной, ведь всего-навсего создавала риск проснуться в объятьях деревянных досок гроба с дырой в шее. Решение нашли изящное в своей простоте — колокольчик. Его вешали рядом с надгробной плитой и соединяли тонким шнурком со свежим трупом, обматывая тонкой бечёвкой левое запястье усопшего. Если «покойник» пробуждался от долгого сна и осознавал, что почва сверху слишком тяжела, чтобы играть роль пухового одеяла, ему всего-то и требовалось, что дернуть левой рукой. Тонкий звон у могилы был сигналом к экстренной эксгумации. Да, человек уже не смог бы вернуть себе спектр, а без него так или иначе долго бы не прожил... Но уж лучше умереть в постели, окруженный друзьями, чем в холодном гробу. На фоне лихорадки летаргия казалась детской забавой, милой игрой в догонялки со смертью.

Черная лихорадка внушала ужас самим своим именем. Все начиналось с безобидной сыпи — крошечных темных пятнышек на ладонях, локтях, коленях или пятках, похожих на волосатые родинки. Но уже через пару дней у зараженного температура взлетала так, что кровь едва не закипала в жилах. Ни единое лекарство или умелый исцелитель не могли погасить внутреннее пламя заболевшего. На фоне повышенной температуры ложные родинки начинали расползаться по телу с такой скоростью, что это становилось заметно невооруженным взглядом.

Адам знал о развитии черной лихорадки не понаслышке. Когда зараза просочилась в их детский дом, воспитатели поначалу пытались играть в карантин, но койки закончились быстрее, чем надежды. Вскоре Адам и Триша уже спали вповалку с тремя «горящими». Никто не понимал механики заражения: плесень будто бы выбирала жертв по какому-то своему, извращенному принципу. Но каждый знал — лучше вскрыть вены старой ложкой, пока пальцы еще слушаются, чем пройти все циклы грозящего зараженному «преображения».

От больных исходил специфический, едкий запах скисшего молока, к которому позже примешивалась симфония из вони гноя, рвоты и непроизвольных испражнений. Адам видел, как волоски плесени на пятнах шевелятся, будто живые организмы; как они медленно, сантиметр за сантиметром, вползают в ноздри и уши детей. Хрип, изрыгаемый легкими, забитыми черным ворсом, невозможно было спутать ни с чем.

Просто смотреть на мучающихся больных уже было очень страшно, а мысль о том, что это может настичь и тебя, приводила в такой ужас, от которого развивалась бессонница.

— Нет нужды бояться, — помнится, вещал их воспитатель, которого за годы проживания в детском доме Адам ни разу не видел трезвым. Его перегар мог бы служить антисептиком, если бы не был столь токсичен.

— Таким образом Ансэт лишь отделяет золото от скверны пепла.

Адам не возражал бы, если упомянутая «скверна пепла» добывалась из мерзких взрослых, но Ансэт, почему-то, не гнушался и ни в чем не повинных детей. Если за этим стоял Ансэт — Адам искренне желал ему гореть в собственном небесном царстве.

Труповозки в эпидемию бороздили узкие улочки по расписанию, как реквием-часы. Они останавливались у каждого дома в одно и то же время, распахивали ржавые челюсти-створки, а жители сами закидывали туда вчерашних коллег, возлюбленных и соседей. Адам до сих пор ощущал под пальцами ту жуткую, скользкую податливость плоти мертвеца. Они с Тришей, в резиновых перчатках не по размеру, грузили тела сверстников, борясь с рвотой и слезами. То время было страшным во всех смыслах. Плоть расползалась, как переваренная курятина. Ошметки кожи, покрытой черной плесенью, будто крошки хлеба, указывали последний путь ушедшего. Когда Адам и Триша становились вровень с машиной, Лемьер зажмуривала глаза, не в силах заглядывать в полные трупов коробы. За это пьяный воспитатель брался таскать ее за волосы.

— Думаешь, это шутка?! — орал он, обдавая ее лицо перегаром и заставляя ее смотреть в разверзнутую пасть машины. — Дальше будет только хуже! Привыкай жить в этом мире с открытыми глазами!

Столько лет прошло, а Адама до сих пор передергивало от этих воспоминаний. Перспектива ехать в машине, в которой когда-то перевозили пораженные трупы, ему не нравилась, но увы, выбора Крону никто не предоставлял.

— Как думаешь, долго нам ехать? — Вивер оглядывался по сторонам с таким энтузиазмом, будто его пригласили на экскурсию в кондитерскую, а не в железный гроб. В толпе угрюмых похоронщиков он выглядел пугающе заинтересованным, если не заинтригованным.

— Без понятия, — буркнул Адам, не разделяя воодушевления Вивера. — Ты ведь помнишь, что мы едем на пепелище, а не на поминки? — на всякий случай уточнил он.

— Да, конечно, — кивнул Вивер. — И все же не могу не отметить тот факт, что далеко не каждый день у нас появляется возможность оказаться за пределами некрополя! Разве тебя не будоражит мысль о том, что у нас получится увидеть мир за пределами нашей уютной некропольской ямы? — выдохнул он тихо.

Следовало сообщить Виверу, что, чтобы заглянуть за стену, достаточно дать на «митру святого Капитэна» сторожевому инквизору. Мероприятие дорогое, но дававшее возможность посмотреть, что же там за пределами некропольской черноты. Адам лишь раз смотрел за стену. И тогда он не обозрел там ничего, кроме выжженной земли и тумана. Крон сильно сомневался, что с того времени там изменилось хоть что-то.

— Я не могу уехать! — раздался визгливый протест. — А как же мой лабораторный дом? Кто за ним приглядит?!

Адам невольно оглянулся на смельчака, смевшего перечить велению инквизоров. Не зря скрипучий голос показался ему знакомым. Законники силком тащили к черным автобусам Жака Черри — того самого странного типа, который за пользование его лабораторным домом принимал плату ногтями.

— Еще одно слово, и ты отправишься к Фьёролу, — выдохнул инквизор постарше. Он не стал утруждаться и ждать ответа от Жака. Вместо этого инквизор впечатал рукоять своего топорика Жаку в живот, а когда тот сложился пополам — второй удар обрушил на его полную колтунов голову. Долговязый мужчина растянулся на земле и захрипел. Никто из других похоронщиков не обратил на происходящее внимания. Каждый был поглощен мыслями о собственном выживании.

— Вы не понимаете! — несмотря на боль упорствовал Жак. — Что мне делать с моей компенсацией?! Она необычная! Я не смогу! Не выдержу! — хрипел мужчина, размазывая кровь по взъерошенной бороде.

Адаму следовало отвернуться. В некрополе это лучший способ дожить до вечера. Но Черри являлся частью искаженного мира Крона. Когда смерть косила людей пачками, даже сумасшедший поедатель ногтей становился ценным артефактом, если встречался на пути на протяжении длительного времени живой и относительно невредимый. Имелись, конечно, знакомства, о которых Адам с удовольствием бы забыл, будь то Иво Локс или Ярдли Вэйсс, но оставались и те, от кого Крон не желал отказываться, хотя никогда не был близок с этими людьми. К таким, например, относились Луис Гипсен и... Жак Черри.

— Поднимайся, — выдохнул Адам, хватая Жака под руку и заставляя его встать на ноги до того, как мимо проходящим инквизорам придет в голову использовать лохматого мужчину в качестве коврика для ног.

— Я тебя знаю! — воскликнул Жак и подарил Адаму беззубую, окровавленную улыбку.

— Мое бюро частенько пользуется услугами твоего лабораторного дома, — кивнул Крон.

— Лаборатории конец, — лицо Жака смяла печаль. — Мне не на кого ее оставить. Слух о моем отъезде в сарварский некрополь быстро распространится по городу! К вечеру этого дня от моего дома не останется даже кирпичей!

— Почему бы нам не заключить сделку? — неожиданно подал голос Арчи. Жак развернулся к Виверу и взглянул на него так, будто заметил его только теперь.

— Ты еще кто такой? — искренне удивился Черри.

— Я с ним, — указал Вивер на Адама. Жак оглянулся на Крона с непонятным недоумением. Но прежде чем Адам решился задать вопрос о реакции Черри, тот обернулся обратно на Вивера.

— Какую сделку?

— Один из наших похоронщиков последит за твоей лабораторией в твое отсутствие, а взамен...

— У меня нет денег! — страдальчески прервал Вивера Черри.

— ...а взамен, — повторил напарник с нажимом, — позже мы сможем пользоваться услугами твоего дома, когда заблагорассудится совершенно бесплатно!

Если подумать, не так уж и сложно собирать ногти для выплат Жаку. Слейд поставил добычу ногтей на поток и тщательно следил за тем, чтобы все без исключения (хотя исключение с фамилией Вивер все же имелось) члены Аранка всегда держали при себе спичечный коробок, ампулу или любой другой сосуд со своими и чужими ногтями. Сперва Адама такой предмет в кармане отвращал, но со временем он привык. Коробок ногтей имелся при нем и сейчас.

Жак нахмурил кустистые брови, обдумывая предложение Вивера. Дабы его поторопить, Адам вытащил коробок и протянул его Черри.

— Если согласишься, я ко всему прочему отдам тебе это.

Ногти развеяли все сомнения Черри, так что уже через минуту Адам разговаривал по интеркому с Тришей, объясняя, что от нее требуется. Подруга открывшейся возможности обрадовалась так сильно, что визг, вырвавшийся из динамика интеркома, прокатился по всей площади.

— Интеркомы с собой брать нельзя! — гаркнул инквизор, заметив предмет в руках Адама. Что-то Крон не припоминал, чтобы кто-то что-то говорил о запретах. Сказали лишь взять самое необходимое. Интерком — это разве не необходимость? Адам успел продиктовать Трише мантру для безболезненного проникновения в лабораторный дом, прежде чем один из инквизоров хлестким ударом выбил интерком из его рук. Толстая металлическая подошва опустилась на потертое средство связи и превратила его в пыль.

Слейд меня убьет.

Сейчас Маккей в том состоянии, когда убить он может только себя самого. Хе-хе-хе. Исповедь всегда был слабаком. Хе-хе-хе-хе! Лучше бы пристрелить его, чтоб не мучился!

С каких это пор ты против Маккея?

С тех самых, как он познал инферно.

Познал что?

Голоса Хаоса резко замолкли. Адам хотел было взяться за расспросы, но сознательный мир вылез перед подсознательным.

— Выстроиться по двое! — гаркнул старший инквизор, вставая перед автобусами. Мужчина с тяжелым подбородком и пустым взглядом без интереса оглядел присутствующих. Адам рассчитывал на хотя бы подобие инструктажа, но вместо этого вперед вышли младшие инквизоры. Перед ногами старшего они выставили тяжелые деревянные ящики и стянули с них крышки. Внутри оказались толстые потертые браслеты, очень напоминающие...

— Кандалы? — послышалось тихое возмущение со стороны Вивера.

— Интердиктумские кандалы, — поправил его Адам.

— А это не перебор?

— Перебор? Нет, я так не думаю. Они собираются запихнуть в автобус десятки людей, которые проведут там не один час. Если кто-то психанет и воспользуется своим спектром, начнется побоище.

Адам все еще удивлялся тому, что Виверу иногда приходилось объяснять элементарные вещи.

— И все равно как-то...

— Варварски, — проскрежетал рядом Жак Черри. — Мы для них хуже животных.

Кто-то впереди взялся возмущаться необходимости натягивать на себя кандалы. Инквизоры сперва пару раз шикнули, а затем один из них ринулся и взялся избивать негодующего смутьяна топориком. Кто-то другой — видимо, друг возмутителя спокойствия — попытался встать на защиту первого и...

Могла бы завязаться драка, которая бы переросла во взаимоуничтожающее побоище. Инквизоры знали об этом, как никто другие, и давно съели собаку на таких ситуациях. Законники по личному опыту знали, как задушить конфликт в зачатке. Один из инквизоров собрал пальцы в пистолет и выстрелил в защитника огненным шариком. Через мгновение во лбу бедолаги появилась ровная опаленная дыра, легко проглядывавшаяся насквозь. Тот, кто изначально взялся возмущаться, тут же стушевался и больше не выдавил из себя ни слова. Остальные последовали его примеру. Люди начали один за другим подходить и вытягивать вперед руки, позволяя инквизорам временно лишить их способностей. Какими бы некропольцы ни были отчаянно смелыми и привыкшими к насилию, почти в каждом из них сидел раболепный страх перед инквизорами и их священным пламенем.

Лишь кандалы защелкнулись на руках Адама, и на тело его тут же навалилась смертельная усталость. Голоса Хаоса не замолкли, но стали тише, а когда парень попробовал ради интереса вызвать хотя бы каплю трансцендентной материи, та свернулась где-то глубоко внутри Адама холодным клубком, будто маленький напуганный зверь, и отказалась откликаться. Зато кончики пальцев Адама, обычно непроницаемо черные, внезапно очистились, явив Крону отросшие белые ногти.

Перекус для Черри.

Получив свои украшения, Крон и Вивер отошли к толпе таких же вынужденных любителей дорогих безделушек.

— Судьба — коварная сука, не правда ли? — еще один знакомый голос заставил Крона поморщиться. Он оглянулся и столкнулся с Вэйссом. Ярдли сиял своим фирменным оскалом Мясника. На руках его уже красовались кандалы, а значит, прямо сейчас сделать Вэйсс ничего не мог, но Адам все равно рефлекторно сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

— Твои хозяева не отмазали тебя от поездки в Сарвар? Прискорбно, — Адам постарался изобразить сочувствие.

— Я сам вызвался, — усмехнулся в ответ Вэйсс. Судя по тому, как уверенно он держался, парень не врал. Но на кой черт Мяснику сдалось сарварское пепелище?

— Здравствуй, Ярдли! — помахал Вэйссу Арчи.

— А, опять ты? — бывший член Аранка не потрудился скрыть презрения, которое испытывал в отношении Вивера.

— Да! Мы же с Адамом напарники, — напомнил Арчи, даря Вэйссу лучезарную улыбку.

— Сложно представить, какая польза будет в чуждом некрополе от счетчика, — заявил Ярдли, подходя ближе, очевидно, для того, чтобы мощь его презрительного взгляда сшибла Вивера с ног. Арчи в ответ держался так, будто негативных флюидов, которые источал каждый жест и смешок Мясника, он не замечал.

— Как сложно представить и то, что бы там делать эмпату, — согласно закивал Вивер. — Видимо, нам с тобой, как самым талантливым, придется заниматься исключительно грязной работой: копать могилы, выискивать спектры, чистить обувь инквизорам.

Ярдли не обрадовался тому, что Вивер посмел поставить его в одну линию с самим собой. Адам не без удовольствия пронаблюдал, как по красивому лицу Мясника прокатилась вспышка еле сдерживаемого гнева.

— Не стоит меня недооценивать. Помимо спектра у меня еще тонна хобби, — заметил Ярдли с мрачным видом. Слово «хобби» он произнес с таким выражением лица, что ни у кого бы не осталось сомнений: это неприкрытая угроза.

— Да, я знаю. Например, спать с теми, кого ты собираешься убить. Увлечение странное, но интригующее, — кивнул Вивер. В этот раз он куда менее тщательно подбирал слова. Чего он добивается?

— Я смотрю, ты осмелел, лишь на меня надели кандалы, — хмыкнул Ярдли. — Посмотрим, как ты запоешь, когда их с меня снимут.

— Ну... до этого еще надо дожить, — пожал Арчи плечами, а затем, неожиданно не только для Вэйсса, но и для Адама и Жака, резко выкинул вперед кулак и практически вмял нос Ярдли в его лицо. Тот пошатнулся, дезориентировано заморгал и рефлекторно потянулся к пострадавшему месту. Из ноздрей его засочилась густая кровь.

— По автобусам! — гаркнул один из инквизоров. Сотни облаченных в кандалы людей ринулись в темные контейнеры для трупов.

— Да как ты?! — зашипел Ярдли, моментально теряя всякое очарование.

— Думал, то, что ты сделал с Адамом, сойдет тебе с рук? — Вивер покачал головой. — Разве ты не слышал о таком понятии, как «последствие»?

— Ха, — фыркнул Мясник, но попятился от Арчи. — Смешная зверушка, — кинул он Адаму, а затем перевел взгляд обратно на Вивера. — Ты еще не знаешь, что ждет тебя самого, лишь я сниму браслеты! А я сниму и позабочусь о том, чтобы ты сам умолял убить тебя.

— Не люблю загадывать, — беспечно отмахнулся в ответ Арчи. — Не забивай голову моей персоной. Лучше подумай о том, как переживешь следующие часы. Оглянись. В ближайшее время ни единый исцелитель не поможет тебе, ведь все они в кандалах. Смотри не истеки кровью до смерти, — подмигнул ему Вивер. Ярдли в ответ издал взбешенный рык и ринулся к дальнему из автобусов.

— Ты труп, Вивер! Ты труп! — заорал он уже из толпы.

— Он не помрет, — покачал Адам головой.

— Тоже так считаю, — кивнул Вивер. — Но немного помучается. Мелочь, а приятно!

— Тебе не следовало так подставляться. Спасибо, конечно, но...

Крон старался держать лицо, дабы не выказывать ту бурю эмоций, которая в этот момент бушевала внутри. Адам знал, что если произойдет что-то вопиющее, любой из Аранка прикроет его спину, и все же он не привык к тому, чтобы кто-то за него заступался. Или мстил. Обычно эти функции брал на себя Крон просто потому, что его спектр больше подходил для подобного рода манёвров. В связи с этим неожиданный выпад Вивера в сторону Ярдли с одной стороны невероятно приободрил Крона, с другой — самую малость разозлил, с третьей... С третьей стороны Арчи в этот момент продемонстрировал какую-то особую, до того незаметную обворожительность. Третий пункт скорее всего был связан с тем, что Вивер в своих поступках и словах в кои-то веки был кристально честен. И что Адаму теперь думать обо всем об этом?

— Пошевеливайтесь! — зарычал один из инквизоров, тупой стороной топорика подталкивая Крона к машине.

Внутри труповозки оказалось даже «душевнее», чем Адам предполагал. Люди набились в темный металлический короб без окон так плотно, что само понятие личного пространства перестало существовать. Адаму повезло — он вжался в угол, так что единственным, кто давил на него, оказался Вивер. Зато напарнику в спину дышали сразу три потных, недовольных физиономии. Стоять так пару минут уже оказалось пыткой, а поездка грозила занять часы.

Кто-то из уже впихнувшихся в автобус запоздало спросил про туалет, на что инквизор кивнул на ржавое ведро, сиротливо качающееся на крюке под потолком.

«Да, поездка обещает быть незабываемой», — подумал Адам, глядя, как медленно закрываются створки, отсекая последний глоток некропольского, но всё же воздуха.

✟✟✟✟✟

Визит инквизоров оставил после себя мерзкое послевкусие и сорванные графики. К тому моменту, как уцелевшие похоронщики Аранка вновь разместились у табло смерти, самые «жирные» заказы — те, где за жменю костей платили как за фамильный склеп, — уже разлетелись по рукам более шустрых конкурентов. Атмосфера в бюро была бы окончательно испорчена, если бы не ритмичные, почти издевательские постукивания, доносившиеся со стороны ракушки с пальцем. Эта маленькая дрянь наконец-то выдала способ, которым влияла на табло смерти. Вот только вопросов, к сожалению, меньше не стало.

— Вы это видите? — вопросил Никс, кивая на тяжелый блин для штанги, к которому ранее и прицепил ракушку с пальцем. — Видимо, металл играет роль резонатора. Эти постукивания наверняка создают специфические вибрации, которые подменяют сигнал табло и перехватывают заказы, — выдохнул регент возбужденно. Аранковцы уставились на него, как на умалишённого.

— Что еще за волшебные вибрации? Впервые слышу. Звучит бредово, — первым решился огласить свои мысли Маккей, уже какое-то время отчаянно пытавшийся просунуть палец между металлическим ошейником и кожей и почесаться. Зуд, проявившийся минут пять назад, моментально испортил ему настроение и превратил Слейда в брюзгу, желавшего, чтобы и всем вокруг было так же погано, как и ему.

— Что-то мне это напоминает, но... — пробормотала Триша себе под нос. Она хотела сказать еще что-то, когда интерком ее завибрировал. С ней пытался связаться Адам. Все затаили дыхание, уже напридумывав худшие варианты развития событий, но все оказалось куда позитивнее. Жаку Черри требовалась помощь. Ничего особенного, всего лишь приглядеть за его лабораторией.

— Что ты сейчас сказал? — голос Триши, до того веселый и потому пронзительный, резко посуровел.

— Все-таки что-то случилось? — встрепенулся Оуэн, наблюдая за Тришей.

— Нет. То есть, да. У Адама отобрали интерком, но...

— Что значит отобрали? Его вернут? У нас нет денег на... — тут же взялся бухтеть Слейд, но Лемьер будто и не услышала его.

— Дело не в этом, — тряхнула она головой. — Просто Жак запер свою лабораторию на материальную мантру.

— Кто вообще пользуется настолько несовершенными инструментами? — удивился Оуэн.

— Дело не в этом, — раздраженно отмахнулась Триша. — Дадите вы мне договорить или нет?!

Аранковцы замолкли и уставились на нее.

— Материальные мантры — это старое искусство. Сейчас ими никто не пользуется, потому нам и не пришло в голову, но... — она кивнула на ракушку. — Разве эта штуковина прямо сейчас не выстукивает ударную мантру?

— Так мантры — это вроде бы псевдонаука, — нахмурился Маккей. — Мантры, конечно, работают, но учиться им следует чуть ли не всю жизнь, а эффект далек от впечатляющего. Разве нет?

— Думаю, мы совершим ошибку, если возьмемся недооценивать это искусство, — покачал головой Никс. — Эффективность мантры зависит далеко не только от умений, но и от, так скажем, внутреннего стержня ее создателя. А в Консорциуме сидят далеко не бесталантные идиоты. Если они заставили табло смерти работать так, как им было бы удобнее, значит, в их компашке затесался еще один крупный талант.

Никс резко умолк и вздрогнул, будто по его позвоночнику пропустили разряд тока.

— Слышите? — выдохнул он тихо.

— Стук прекратился, — зачем-то прошептала Триша.

Флетчер, не тратя времени на лирику, протянул руку и рывком оторвал раковину от металлического блина. Та поддалась без малейшего сопротивления, издав лишь короткий, чмокающий звук. Пальца внутри больше не было. На месте, где секунду назад пульсировала плоть, осталась лишь капля темной, маслянистой жидкости.

Консорциум понял, что их примитивная, но эффективная уловка раскрыта. И судя по тишине, они уже начали готовить следующий ход.

— Я тут кое-что вспомнила... — Триша продолжала шептать. — Ударные мантры работают на принципе костного резонанса. Чтобы вибрации работали, человек должен находиться где-то рядом. Не обязательно впритык с объектом, но неподалёку. Одного лишь пальца здесь мало.

Аранковцы переглянулись и молча рассредоточились по похоронному дому.

✟✟✟✟✟

— Подожди, что?! — Лемьер едва не выронила интерком, когда услышала предложение Жака Черри. — Ты хочешь сказать, что лаборатория теперь в нашем полном распоряжении? Бесплатно? Под «всегда» ты подразумеваешь ВСЕГДА?!

Голос её непроизвольно сорвался на ультразвук, способный заставить мертвых в ближайших склепах перевернуться на другой бок. Жак Черри, конечно, был тем еще чудиком, и его ногтевой тариф казался щадящим, но даже самый богатый на роговые пластины адепт рано или поздно рисковал остаться с голыми пальцами. Безлимитный доступ к лабораторным столам и ретортам — это же джекпот в мире, пахнущем тленом! Триша согласилась, не потратив на раздумья ни единой лишней секунды. Бес побери, она была готова перевезти туда спальный гроб и прописаться между стеллажами!

Радость ее притушило понимание, что Консорциум использует старые мантры. А близость врага и его поиски вовсе на время отвлекли Тришу от мелькающего впереди счастья. Но таинственный шпион Консорциума так и не обнаружил себя, а значит Лемьер могла со спокойной душой идти в объятья лабораторного дома.

— Ты окончательно лишилась рассудка, — Никс, как обычно, выступил в роли ледяного душа. — Мы понятия не имеем, сколько их продержат в Сарваре. Адам и Арчи выбыли из строя. Слейду сейчас полезнее для здоровья не отсвечивать на улице. И ты серьезно планируешь поселиться в этой дыре? То есть всю текущую работу ты милосердно взваливаешь на хрупкие плечи Роксаны и Оуэна?!

— Погодите-ка, — Сиверс недовольно скривился, — а почему в списке трудящихся масс не значится твоя сиятельная персона? — уставился он на Флетчера.

— Я — регент, — Никс выпрямил спину с таким достоинством, будто на его голове внезапно материализовалась митра ВсеИмператора. — Мои функции стратегически важны и недоступны вашему пониманию.

— Ах вот оно что. Под стратегическими функциями ты подразумеваешь свиданки с тем облезлым экзорцусем? — фыркнула Роксана, скрестив руки на груди.

— Оставь свои завистливые вздохи при себе, дорогуша, — подмигнул ей Флетчер, но во взгляде его не прочиталось и капли веселья. Тот экзорцус был проблемой? Если так, почему Никс не делился ею со своими подчиненными?

Перепалка вяло тянулась еще минут десять, пока не иссякла сама собой — в «Аранке» споры редко приводили к единодушию, чаще к обоюдному раздражению. Маккей уныло поплелся в счетобойню зарываться в бесконечные свитки бюрократического ада Империи. Никс с видом великого мученика удалился в свои покои, клятвенно заверив всех, что идет творить нечто грандиозное. А Триша в сопровождении Оуэна и Роксаны двинулась в лабораторный дом Жака Черри. Сиверс и Харт лишь собирались убедиться, что вход в святилище Черри не превратился в арену для битвы бродяг, после чего разбежаться: Оуэн — ловить кровавую подработку в Покойницкой, Роксана — закрывать какой-то таинственный «старый гештальт». Триша не сильно вслушивалась в чужие планы. Перед её внутренним взором уже танцевали формулы и искрились колбы.

К лабораторному дому они подоспели как раз к началу «культурной программы». Несколько подростков, вооруженные топором и ломом, увлеченно пытались вскрыть входную дверь, как консервную банку.

— Ты уверен, что старый хрыч не выскочит на нас с пистолетом? — пыхтел первый, налегая на лом.

— Костями клянусь, его инквизоры упаковали! Орали что-то про Сарвар и очищение, — второй кряхтел, пытаясь поддеть замок топором. — Слышь, как думаешь, у него там есть жратва?

— Очень сомневаюсь, — ледяным тоном произнесла Триша, вырастая у них за спинами.

Раньше она, ведомая фантомными болями собственного голодного детства, могла бы их пожалеть. Но Адам был хорошим учителем — он напомнил ей, какими были они сами: голодный ребенок в некрополе страшнее взрослого убийцы, потому что он быстрее, злее и у него нет моральных тормозов. Теперь она предпочитала сочувствовать им на расстоянии, превышающем радиус удара топором. На всякий случай.

Впрочем, взломщики оказались не из тех, кто лезет на рожон. Взвизгнув от неожиданности, они побросали свои инструменты для взлома и рванули в ближайшие переулки с такой скоростью, будто за ними гнался лично Фьёрол. Триша даже не подумала окликать их. Она знала: в этом городе предложение бесплатного супа от взрослого звучит как приглашение на разделочный стол. Они бы не поверили. И были бы правы.

Когда эхо их торопливых шагов затихло за безголовой горгульей, в которую с большим удовольствием испражнялись местные вороны, Триша наклонилась к замочной скважине. Она нежно пропела мантру, которой с ней поделился Адам. Раздался звук отпираемого замка. Тяжелая дверь послушно подалась. Триша подарила Роксане и Оуэну счастливую улыбку и юркнула внутрь.

— Тоже мне, великое счастье. Мы тут бывали тысячу раз, — проворчала Роксана, брезгливо морща нос.

— Но ни разу мы не были здесь полновластными хозяевами! — Триша буквально влетела в круглое помещение, забитое оборудованием, пыльными стеллажами и запахом застарелой химии. Девушка подпрыгнула на месте, а затем взялась кружиться по залу.

— Напоминаю: туалета здесь нет. Твое «счастье» закончится через пару часов вместе с ресурсами твоего мочевого пузыря, — продолжала язвить Роксана.

Триша лишь отмахнулась, пританцовывая между полками. Сегодня всё было иначе.

Сегодня здесь главная я!

Блин, и даже сухой булочки не найдется. Уверена, что не хочешь пойти с Оуэном в покойницкую? Сегодня день черствых пряников! Ты ведь знаешь, как я их люблю!

Не уверена, что Иво отменил мой статус персоны нон-грата.

Да брось! Мы спасли его шкуру! Он наш должник до гробовой доски!

Триша привычно задвинула голос Бездны в дальний угол сознания. Она собиралась весь день потратить на изучение каждого пыльного угла лаборатории. Более того — она быстро смекнула, как можно поддержать коллег финансово и уже распланировала монетизацию новой власти. Никаких больше пожертвований в виде ногтей! Только звонкая монета!

Увы, идиллия продлилась недолго. Уже через десять минут в дверь вежливо (ломом) постучали новые соискатели легкой наживы. А за ними — еще одни. И еще... Жак Черри не лгал: слух о его «командировке» разлетелся по некрополю быстрее гнойной сыпи, и каждый второй проходимец решил, что сегодня — день открытых дверей.

Еще не поздно прислушаться к моему совету. Мы еще можем сбежать! Пряники в морге выглядят куда дружелюбнее, чем рожи этих мародеров!

...Но Триша осталась глуха к стенаниям Бездны. У неё имелась старая мантра, лаборатория и внезапно проснувшееся упрямство, которое подталкивало ее биться до последней капли крови.

✟✟✟✟✟

Поездка выдалась не просто тяжелой — она оказалась методичным издевательством над вестибулярным аппаратом. Сперва труповозку швыряло по кочкам и ухабам некропольских окраин; водитель менял направление так часто, будто пытался запутать идущую по следу смерть. В закрытом стальном корпусе воцарился аромат желудочного сока — как минимум половину пассажиров вывернуло наизнанку еще на первом километре. Затем к безумной тряске прибавились затяжные спуски и крутые подъемы, и оставшаяся часть «счастливчиков» пополнила своими биологическими жидкостями общий пол.

Хуже всего стало через несколько часов. Автобус замер, и по обшивке пополз визгливый скрежет металла о металл. Арчи казалось, будто снаружи к их ящику приваривают огромные скобы или что-то подобное. Вскоре стальной гроб вздрогнул и... поплыл? Нет. Под аккомпанемент оглушительных хлопков, от которых едва не лопались барабанные перепонки, их потащило вбок и вверх. Звук был настолько плотным, что Вивер перестал слышать даже собственные мысли.

— КАК ДУМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? — Арчи не говорил, он орал Крону на самое ухо, пытаясь прорваться сквозь грохот.

— ПОХОЖЕ НА МЕХАНИЧЕСКИЙ ПСИХОПОМП, — крикнул в ответ Адам. Он стоял расслабленно и даже не вспотел. На лице его читалась ледяная невозмутимость, с которой люди обычно обозревали некрологи. Арчи таким спокойствием похвастать не мог. Всему виной была идиотская, рыцарская идея, пришедшая ему в голову еще в начале поездки. Ему внезапно взбрело в голову, что он не хочет, чтобы об Адама терлись потные полудурки. Вивер решил взять неприятную часть поездки на себя, оградив Крона от чужих слюней и рвотных масс. Спустя часы статического напряжения мышц у Арчи начала отваливаться поясница, плечи сковало судорогой, а шея задеревенела. Силы утекали, как песок сквозь пальцы. Это было скверно. Очень скверно.

— Психопомп, — Арчи нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, что это такое. — Ах да, летающая штука, на которой ВсеИмператор какое-то время назад соизволил почтить некрополь своим визитом! — вспомнил он. Хлопки не утихли, но будто бы стали мягче, потому и дальше драть горло Арчи не пришлось.

— Именно, — кивнул Крон.

Вивер отлично помнил тот «погожий» денек. Огромная железная стрекоза опустилась на главную площадь. Ее рокотание заменило погребальный звон. Некропольцы тогда высыпали из своих похоронных домов с разинутыми ртами, и Арчи оказался среди этих зевак. Впрочем, долго любоваться чудом инженерии Полендрума им не дали — из чрева машины посыпались инквизоры срединного города: широкоплечие, затянутые в черную кожу и злые, как бесы. Электрические дубинки быстро объяснили толпе, что на ВсеИмператора лучше смотреть издалека, а еще лучше — через тивисет. Помнится, кто-то из полендрумских называл эту махину «вертолетом». Или «винтолетом». Сейчас это слово казалось таким же бессмысленным, как и попытка найти в металлическом коробе глоток чистого воздуха.

— Значит, мы действительно летим?

— Да. И советую поменьше раскрывать рот — тут и так каждый второй балансирует на грани фонтанирующей рвоты, — Адам брезгливо втянул ноздрями затхлую смесь аммиака и страха.

Воздух в короб поступал через узкую, как лезвие бритвы, щель в дверях. Тем, кто стоял у выхода, наверняка доставались крохи прохлады, но Адам и Арчи оказались замурованы в самом хвосте. Здесь не было свежести — только вонь грязных носков, перегара и раскаленных человеческих тел. Жара становилась невыносимой. Арчи чувствовал, как по его позвоночнику ползут струйки пота, превращая одежду в липкий кокон. Адам же оставался сухим и холодным.

У Крона имеется какое-то особое средство от потоотделения, или он просто мертв внутри?

Градус напряжения в стальной камере зашкаливал. Вивер понимал: одно неверное слово, один случайный толчок — и натянутые до звона нервы похоронщиков лопнут с брызгами крови. Инквизоры опасались спектров, но люди — существа изобретательные: они могли поубивать друг друга и без особых способностей, вооруженные одним лишь карандашом, нестрижеными ногтями или дурным расположением духа.

Короб снова качнуло — на этот раз резко, в сторону Адама. Людская волна накрыла их, впечатывая Вивера грудью в Крона. Арчи дернулся назад, ожидая удара под дых или как минимум яростного шипения, но вместо этого услышал тихий, почти спокойный голос:

— Не дергайся. Стой как стоишь.

— А?

— Ты на пределе, я вижу. Тебе нужен сон.

Это была горькая правда. Спектральная болевая начала грызть череп Арчи изнутри еще час назад. Желание свернуть кому-нибудь шею просто ради звука ломающихся позвонков нарастало, становясь почти осязаемым. Либо хруст костей, либо сон — третьего не дано. Здесь как никогда кстати пришлись давившие на запястья холодным грузом интердиктумские кандалы. Видимо, они частично подавляли не только спектр, но и все его побочки. Только это и спасало Арчи от срыва. Но эффект носил временный характер. Арчи чувствовал, что состояние его ухудшается. И лучше бы ему найти способ дать своему телу отдохнуть, чем ждать, когда с него снимут кандалы, и спектр, явив себя, выжжет его изнутри выгоранием.

Разме... чтался...

Далекое эхо спектра просочилось сквозь интердиктумское подавление лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы Арчи ощутил легкое облегчение.

— Ты прав, — кивнул Вивер, смотря на Адама в упор. Кажется, они впервые оказались друг к другу настолько близко на такое длительное время, — но...

Вивер не договорил. Прохладная ладонь Адама — единственное холодное пятно в этом раскаленном крематории — легла ему на загривок и с силой потянула вперед. Арчи, повинуясь чужому намерению, согнулся и уперся лбом в плечо Крона. Поза оказалась не самой удобной, но ледяное прикосновение чужой руки действовало как анестезия.

— Спи, — выдохнул Адам.

И Арчи не мешкая сомкнул веки и мгновенно провалился в благоговейный сон, где не было ни кандалов, ни выжженного сарварского некрополя, ни запаха смерти.