Глава 39. ✟ Заговор ✟

...когда мертвецы распахнут глаза

и вдохнут полной грудью, глина и

грязь обретут мысли, пока живые

тела предпочтут личному решению

осознанное подчинение чужой воле,

тогда человечество и войдет в эру

завершения собственного существования...

Имперский псалтерион, собрал и перевел: Фауст Бейкер

В кабинете Иво Локса, как обычно, витал запах трав, формальдегида и иных едких химикатов. Патанатом внимательно взирал на Слейда, который выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Поездка на мопеде далась Маккею с большим трудом, и к моменту, когда они с Оуэном достигли дверей покойницкой, парень уже еле стоял на ногах.

Чем ярче горишь, тем быстрей сгораешь.

Локса полумертвый вид Слейда явно завораживал. Мужчина смотрел на Маккея не мигая. И пока Иво любовался Слейдом, Оуэн не отводил взгляда от патанатома, отмечая, что тот в полумраке кабинета больше походит на рептилию, нежели на человека. Интересно, это лишь игра света, вина пахучих релаксантов или отпечаток присутствия в этом кабинете человека из коллекции Локса?

— Реакция понятна, — после затянувшегося молчания соблаговолил мужчина подать голос. — Спектр преодолел все барьеры, вытянул оставленные про запас ресурсы, чтобы реализовать то, что он реализовал. Очевидно же, чем больше силы ты берешь, тем больше должен за нее заплатить. И я сейчас далеко не только о компенсации. Можно расплатиться здоровьем тела, разума и духа. Или отведенным тебе временем на нашей блаженной земле.

Блаженная земля? Это некрополь-то? Ха, у Локса то еще чувство юмора.

— Удивительно, что парнишка все еще жив, — заявил Иво со знанием дела. Он сомкнул желтые зубы на кончике мундштука и взялся его самозабвенно грызть. Пальцами в перстнях, больше походившими на лапки паука, мужчина нервно забарабанил по столу. — Если он умрет в ближайшее время, позволите мне вскрыть его? — невозмутимо попросил он у Оуэна.

— Я, вообще-то... здесь и... слышу тебя, — еле ворочая языком, все же выдавил из себя Слейд. На бледном лице проявилась тень возмущения.

— Да, я вижу. И что с того? — пожал Локс плечами, при этом начиная с еще большим аппетитом грызть кончик мундштука.

Клац-клац-клац.

Звук страшно раздражал, и Оуэн мог бы поклясться, что Иво прекрасно об этом знал и издавал звук специально. Патанатома радовал чужой дискомфорт.

— Но это не отменяет того факта, что ты без пяти минут труп, — продолжил Локс сыпать мотивационными фразами. Слейд побледнел больше прежнего, но Оуэн не позволил ему впасть в отчаяние. Он сжал руку друга, привлекая к себе его внимание, а затем едва заметно качнул головой, призывая не воспринимать категоричные слова главного патанатома как истину в первой инстанции. Иво любил приукрасить ситуацию и редко грешил объективностью.

— Должен быть способ вернуть все вспять, — выговорил Оуэн тихо, но с напором.

— Если должен, найди, — фыркнул Иво.

— Боюсь, в одиночку мне не справиться. Ты один из лучших патанатомов некрополя. Кто, если не ты, сможет дать ответ на подобные вопросы? — обратился Сиверс к помощи откровенной лести. Как ни странно, но на подхалимство Локс велся, как ребенок на конфету. Иво тут же растекся в своем кресле и надулся от важности. Изо рта его повалил густой багровый дым вонючей курительной смеси. Теперь патанатом походил не на рептилию, а на объевшегося кота.

— А еще ты мой должник, — решил Сиверс немножечко подгорчить конфету Локса, а то очень уж противно смотреть на его довольную рожу.

Патанатом слегка нахмурился и вернулся к первоначальному напряженному состоянию.

— И как долго, по-твоему, я должен по этому долгу расплачиваться? — скривился он.

— Тут все зависит от того, как высоко ты оцениваешь собственную жизнь, — усмехнулся Оуэн. — Если ты считаешь, что она не стоит помощи нам, так и скажи. И в следующий раз, когда ты окажешься в дерьме (заметь, я говорю «когда», а не «если»), я не стану растрачивать на тебя свои силы. Жизнь, которой грош цена, не заслуживает, чтобы за нее боролись, не так ли?

Локс злобно клацнул зубами. Некоторое время он буравил Сиверса злым взглядом, а затем резко, надсадно расхохотался. Смех, правда, вскоре перешел в грудной кашель, за которым последовала новая волна гогота.

— Гляньте-ка, малыш Оуэн отрастил яйца! — весело хлопнул он в ладоши. — А я помню тебя еще в сусальной меди, где тебя шпыняли, как беспризорного щенка. Как жаль, что твой потенциал Флетчер разглядел быстрее, чем я.

Сиверс почувствовал, как к горлу его подкатывает желчь. Иво напомнил Оуэну о его прошлом специально, дабы расковырять старую травму и сбить с парня спесь. И у него это даже получилось, но всего на секунду. Глубокий вдох. Медленный выдох. Мое прошлое — в прошлом. Мое настоящее — единственная реальная величина измерения меня как человека. Этой мантре Оуэна научил Флетчер. Интересно, а сам регент ей когда-нибудь пользовался? Если да, то почему? А точнее, что за прошлое скрывал Никс, если пытался спрятаться от него за такими словами? Оуэн задавался этим вопросом далеко не впервые. Он даже несколько раз озвучивал его вслух, но Флетчер всегда незримо уходил от прямого ответа.

— Думаю, тебе помешало твое не в меру раздутое эго, — предположил Сиверс, подарив Иво кривую улыбку. — Так ты нам поможешь? Или предпочтешь всю ночь тратить на пустую болтовню? Извини, но у нас нет на это времени.

— А еще у вас нет выбора. Ты сам сказал, я лучший, — заметил Локс, вновь укутываясь в собственное высокомерие, будто в пуховый платок. Какой же мерзкий тип.

— И все-таки альтернативы имеются, — соврал Сиверс, заставляя Иво оценивать свои способности трезво. К счастью, на Локса легко воздействовала не только лесть. Патанатом поерзал на своем кресле, явно нервничая. Прямо сейчас он боролся между желанием послать Оуэна к бесу забавы ради и любопытством относительно состояния Маккея. В конце концов, интерес превалировал над сиюсекундным удовольствием.

— Привозили тут недавно дамочку с простреленным спектром, — заговорил Локс, лениво растягивая гласные. — Она выгорела прямо на улице некрополя. Взялась все вокруг жечь, как полоумная. Вот проходивший мимо инквизор и накормил ее партильской сталью, — Иво хохотнул от собственной фразы, хотя Оуэн в его словах не заметил ничего смешного. Наоборот, по затылку Сиверса прошел холодок. Выгоревшая девушка, которой прострелили спектр, говоришь? И это произошло недавно? Не о том ли Локс говорил случае, который Сиверс наблюдал в паре с Вивером? Они еще тогда поехали за вещами Арчи, и Оуэн по приказу Флетчера повел их по линии, обещавшей некие «приключения». Если Локс упоминал тот случай, дела плохи. Оуэн и сейчас легко припомнил и вздувшиеся вены на лице девушки, и ее отчаянный взгляд, и испаряющуюся кровь. Зрелище было жутким.

— И? — поторопил Локса тяжело дышащий Маккей. Было видно, что Слейду все сложнее оставаться в сознании. Губы его пересохли до такой степени, будто он не пил воду больше суток. Щеки запали. Глаза то и дело норовили закрыться. Но Слейд не хуже Оуэна знал, что ему нельзя терять сознание, ведь он не мог просчитать, что произойдет, если он оставит свое тело на попечение зависимого спектра.

— Привозят ее, значит, на вскрытие. С выгоревшими мы обычно не рассусоливаем. Бес знает, как спектр отреагирует на смерть такого рода, — пояснил Локс. — И казалось бы, что могло пойти не так? Меня вызывают младшие патанатомы, мол, творится какая-то бесовщина, посмотри. Я спускаюсь в комнату для вскрытий, и знаете, что вижу? — Иво выжидательно уставился на Оуэна и Маккея. Слейд выглядел так, будто готовился выблевать собственный желудок. Сиверс же раздраженно застучал ногой по полу. Локс испытывал их терпение, не иначе.

— Я вижу эту самую дамочку! Живую и невредимую! Точнее, сперва мне показалось, что она жива и невредима. Потом я разглядел дыру в затылке и понял, что бедолага безвозвратно мертва! И все же она умудрилась встать со стола для вскрытия и даже бормотала себе что-то под нос! Интересно, правда?

Возродившийся труп — это не «интересно». Это катастрофа!

— Выходит, она умерла... не до конца? — выдохнул Сиверс, сам не веря, что произносит подобную чушь.

— Почему же? Очень даже до конца. Ее сердце перестало биться! Мозг умер! Она пришла в себя во время вскрытия! К тому моменту ей успели извлечь легкие!

Сиверс и Маккей переглянулись.

— Значит, она стала жертвой кукольника? — озвучил Сиверс новое предположение.

— Нет. Да и кукольники некрополя не способны управлять мертвецами. Им мешают имперские Пределы. Еще варианты?

— Телекинетики?

Иво разочарованно выдохнул.

— Все ваши предположения исходят из того, будто кто-то извне управляет телом! Неужели вы не способны мыслить шире?

— Куда уж шире? — возмутился Оуэн. — Если телом управлял не сторонний человек, то кто?

— Спектр! — радостно сообщил Локс.

— Так, погоди, — поморщил Оуэн нос. — Вы начали вскрытие тела, не извлекая спектр?

— Да, дорогуша. Да будет тебе известно, если спектр поврежден пулей из партильской стали, сперва ему следует дать время восстановиться, а уже затем извлекать. То, что в порохе имеется интердиктумская пыль, гарантирует, что спектр не возьмется аномалировать сразу после повреждения. Но затем он остается крайне нестабилен, и лучше бы сперва пронаблюдать, как он затягивает свои раны, а затем уже отправлять его навстречу ксипиланскому пламени. Вскрытие в этот период не возбраняется! У нас, да будет тебе известно, работы невпроворот. Мы не можем ждать!

— Значит, девушка... восстала из мертвых, — подвел итог Маккей.

— Восстала, — согласился Локс. — Но не девушка. Не совсем она. Ее спектр.

— Разве спектр может завладеть телом после смерти носителя?

— До того момента я был уверен, что нет. А теперь столь категоричным я уже быть не могу. Мы привыкли к факту о том, что связь, разорванная между спектром и носителем единожды, не восстанавливается. Но случай с этой девушкой показал, что при определенных условиях то, что считалось невозможным, является вполне реальным. Связь появилась вновь! И знаете почему? Мы близимся к кульминации! — обрадованно воскликнул Локс.

— Ты ведешь себя так, будто тебя не пугает, что по твоей покойницкой, грубо говоря, ходил мертвец! — заметил Оуэн, чувствуя себя все неуютнее в кабинете Локса. А Сиверс и до того не получал удовольствия от присутствия в этом месте.

— Каждый некрополец — приспособленец. Это залог нашего выживания. Мы инстинктивно принимаем обновленные правила игры и сразу же действуем согласно им. Если завтра все мертвецы некрополя разом встанут из могил, что ты выберешь: страх или дробовик?

Очевидно, дробовик. Зачем задавать настолько глупые вопросы?

— Но не вот так же сразу! — настаивал на своем Сиверс. Он представил, что бы случилось с ним самим, зайди он в комнату для вскрытия и обнаружь там топчущийся в углу труп со вскрытой грудной клеткой. Да визг на всю покойницкую стоял бы такой, что никто бы не ушел домой не осведомленный о ходячем мертвеце! Конечно, скорее всего, уже через пару секунд Оуэн выпустил бы в труп всю обойму, но ужас от увиденного он бы все равно испытал. И это не было бы его выбором, это бы стало логичной реакцией психики на событие, выходящее за рамки разумного!

— Почему же сразу? — удивился Иво. — У меня было время свыкнуться. До нее были и другие, — сообщил он с невозмутимым видом.

Оуэн сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и что есть мочи подавил в себе желание ударить Локса, прежде чем продолжил беседу, все больше разившую некропольским сюрреализмом.

— То есть ты утверждаешь, что она была не первой... — выговорил Оуэн еле слышно. — В твоем морге периодически поднимаются трупы, а ты живёшь как ни в чем не бывало, покуриваешь свои вонючие релаксанты и бед не знаешь? Ты хоть понимаешь, что происходящее напоминает слова из Священных Писаний имперского псалтериона?! — возмутился он.

— Откуда? — Локс посмотрел на Оуэна так, будто тот отрастил себе вторую голову. — Умоляю, не приплетай сюда религию. Я человек науки.

— Человек науки, по покойницкой которого ходят мертвые люди! — продолжал настаивать Оуэн.

— Трупы, управляемые спектром, который не потерял связь с носителем даже после его смерти благодаря одному любопытному веществу, — поправил его Локс. — Я не сразу понял, что это такое. Мысль ко мне пришла уже после того, как вы показали мне тот странный порошок, являющийся порождением аномалии. Я сравнил данные и понял: вот оно! Это вещество очень интересно влияет на спектр! Оно его питает, вытаскивает наружу весь потенциал, но при этом создает конфликт между спектром и его носителем. Немудрено... не весь потенциал создан для того, чтобы его раскрывали, — заявил Локс, косясь на Слейда. — Вот что ждет тебя впереди, Маккей: с каждым приемом этого порошка ты будешь слабеть, а спектр, напротив, набираться сил. В желании показать все свои возможности, он будет потихоньку выжигать тебя изнутри, что рано или поздно приведет к выгоранию. После твоей гибели спектр не успокоится. Он поднимет твое тело вновь. Знаешь для чего? Все очень просто. Ему все еще будет требоваться новая доза. И только после того, как инквизоры придут и сожгут тебя дотла, ты обретешь покой, — объяснил Локс с жуткой улыбкой на губах. Маккей судорожно сглотнул. Оуэн прищурился.

— Я правильно понимаю, что инквизоры в курсе того, что у нас имеется восстающая мертвечина? И никто ни словом не обмолвился об этом жителям некрополя? — сухо выговорил он.

— А с чего это инквизорам отчитываться перед некропольцами? — искренне удивился Локс.

— Чтобы люди знали!

— Ну узнают они, и что дальше?

— Если люди будут понимать, с чем имеют дело, они куда быстрее среагируют и дадут отпор в случае, если столкнутся с мертвецом! — выговорил Оуэн с жаром. Локс в ответ рассмеялся, будто услышал отличную шутку.

— Или куда вероятнее впадут в панику и начнут видеть мертвецов там, где их нет. Не мели чепухи. Не надо преувеличивать интеллектуальные возможности толпы. Лишь жители некрополя впадут во всеобщую истерию, и они переубивают друг друга еще до того, как очередной мертвец встанет на ноги. Лучше уж пусть все идет своим чередом, — фыркнул Локс. — Что же касается отпора, его люди дадут и без лишних, захламляющих разум знаний, — отмахнулся патанатом. — Но лишь истина потечет по артериям города, и вслед за ней потянется невежество. Каждый второй вспомнит имперский псалтерион, как ты минутой ранее. Каждый третий побежит молиться. Каждый четвертый развесит уши перед новоявленным лжепророком. Религиозного экстаза избежать не получится. Каждый уважающий себя неудачник посчитает нужным накинуть на себя грязную тряпку и возомнить себя гласом божьим. Проповеди о конце света всегда обладали страшной популярностью. Каждый возьмется набирать себе паломников и обчищать их карманы. Все, чего мы добьемся, — это наплыва мошенников, за которыми потянется длинная нить из суицидов. И ни единую душу мы не спасем. Лишь ухудшим положение дел. Оуэн, прежде чем городить подобные глупости, изучи историю некрополя. Он уже проходил подобное и не раз.

— Звучит... ужасно, но логично, — выдохнул Слейд с присвистом. Оуэн хотел было поспорить, но вовремя напомнил себе, что пришел к Иво не за пустой болтовней.

— Ты хоть раз сталкивался с живым зависимым? — выговорил Сиверс с напряжением.

— Нет, — качнул Локс головой. — Маккей — первый.

Молодой исцелитель не смог сдержать вздоха разочарования. Он надеялся, что у патанатома найдется хотя бы временный способ решения их проблемы.

— Но мысли о замедлении его преображения в ходячий труп имеются, — будто прочитав мысли Оуэна, торопливо добавил Локс. — Только это будет дорого стоить.

— Дороже твоей жизни? — наигранно удивился Сиверс.

— Да будьте вы прокляты... — проворчал Локс, насупившись. — Идея рисковая, но может оказаться рабочей.

✟✟✟✟✟

Флетчер, Адам и Вивер обступили иллюзионный короб с трех сторон и уже какое-то время внимательно разглядывали его основание. Триша со смачным чавканьем вгрызалась в спелое яблоко. Роксана заперлась в своей комнате из-за неожиданно нагрянувшей компенсации. Оуэн и Маккей до сих пор не вернулись из покойницкой. Каллисто в ожидании этой парочки разместился на стуле и одной головой то и дело поглядывал в витражное окно. Вторая голова пялилась на нерадивое трио мужчин, которым никак не удавалось справиться с коробом. Гусь испепелял аранковцев таким презрительным взглядом, будто видел в них трех беспомощных обезьян, пытавшихся с помощью острого камешка починить полендрумскую мину.

— Мы еле выжили, — подвел итог Крон после долгого рассказа про их с Вивером злоключения. Рассказ о злополучном дне занял почти час, что лишь подчеркнуло, насколько насыщенным он оказался. Флетчер в очередной раз похлопал рукой по иллюзионному коробу и, вновь не получив никакого эффекта, тяжело вздохнул.

— Думаешь, это как-то связано? — вопрос регент адресовал Трише, которая взяла ветвь рассказчицы еще до Адама и в подробностях поделилась тем, что произошло с ней и Харт.

— Шутишь? У Роксаны внезапная компенсация, тогда как Адам и Арчи проваливаются в портал, очень напоминающий те, что она создает? Очевидно, что портал принадлежал ей. Но...

— Но ее способностью воспользовался кто-то другой, — договорил за нее Крон. — Вы слышали о спектре, дающем его носителю возможность управлять чужими способностями? Звучит неправдоподобно, не правда ли?

— Я бы так не сказал, — парировал Вивер, вертя в руках все сворованные за день ложки. Он то и дело вытаскивал их из кармана и брался поглаживать с по-дурацки счастливым видом.

— То есть ты легко представляешь человека с такой способностью? — нахмурился Крон.

— Ты задаешь не тот вопрос, — качнул Вивер головой. — Не следует спрашивать, может ли существовать такой спектр. Следует спросить, возможно ли, чтобы человек с такими способностями оказался не под пятой Империи. Вот что важнее.

— А за ним сразу второй: зачем такому человеку помогать нам? — поддакнула Триша.

— Может быть, он из повстанцев? — предположил Вивер.

— Повстанцы — это миф, — качнула девушка головой.

— А если нет? — настаивал Вивер.

— А если нет, они воюют где-то там, за пределами некропольских стен. Если повстанческие подразделения все еще существуют, мы в их глазах — безвольные рабы, — зевнула она.

— Почему же сразу безвольные? — удивился Вивер.

— Так мы же не свергаем инквизорный надзор и не пытаемся сбежать, — напомнила Лемьер.

— Конечно, не свергаем. Если мы это сделаем, с вероятностью в сто процентов мы погибнем, — не понял логики Вивер.

— Вот об этом я и говорю. Безвольные, — вздохнула Триша.

— Способность к самопожертвованию переоценена, — покачал головой напарник, при этом скривившись так, словно он говорил не о жертвенности, а о самом омерзительном извращении из возможных. Лемьер в ответ на это невольно коснулась футболки, на которой была изображена Дева Виктирин — защитница сирот и одиноких стариков. В ансэтов пантеон она попала (Какое совпадение!) благодаря своей жертве: она отдала жизнь за троих беспризорных детей, закрыв их своей грудью от фьерольской плазмы. Адам знал, что эта святая занимала в сердце Триши особое место. Несмотря на то что над религиозностью Лемьер подшучивали, девушка никогда не отступала от своих убеждений и святых. Да и об атеизме некропольцы предпочитали заговаривать, лишь оказавшись в полной безопасности. В любое другое время они вспоминали сотни имен и взахлеб молились, если потребует того ситуация, каждому святому по очереди с таким рвением, какому позавидовал бы фанатичный верующий срединного города.

— Самопожертвование — это высшее проявление любви, добродетель и духовный подвиг! — выговорила Триша тихо, но четко. По тону ее легко читалось, что в спор с девушкой лучше бы не вступать, потому что она намерена биться в этой словесной драке до последнего вздоха. Но Вивер то ли не прочитал эти сигналы, то ли проигнорировал их намеренно.

— Самопожертвование — это слабость, страх или самообман, — высказал он свою версию. Через мгновение его выражение лица слегка переменилось, как если бы ему сказали что-то неприятное. Учитывая, что Триша лишь набирала воздух в легкие для будущего скандала, автором неприятных слов был, видимо, спектр Вивера. Любопытно, каким был внутренний голос напарника Крона?

— Я объясню, — продолжил Вивер, так и не дав высказаться Лемьер. — Возьмем основной постулат главенствующих религий Империи. Напомнишь мне его? — Вивер уставился на Тришу, лицо которой от нахлынувших эмоций пошло пятнами.

— Человеческая жизнь — священный дар, — почти выплюнула Лемьер. — Именно поэтому ее следует защищать, чтобы...

— Погоди, — прервал ее Вивер. — Чья жизнь священна? — задал он вопрос, будто бы строя из себя дурака.

— Каждая без исключения! — воскликнула Триша, оскорбленная данным вопросом.

— Вот именно, — обрадовался Вивер. — Но при самопожертвовании ты этой жизнью пренебрегаешь.

— Отдать жизнь за других — это благородно!

— Отдать жизнь за других, — повторил за ней Вивер. — А кто тебе дал право распоряжаться тем, что тебе не принадлежит?

— Все совсем не так, как ты...

— ...и сказал он: «Ансэт создал тебя по образу и подобию своего врага, чтобы ты стал напоминанием, уроком и сосудом! — продекламировал Вивер отрывок из Священных Писаний. — Жизнь врага ценна, но твоя собственная — ценнее всего остального, ведь она дана тебе, чтобы ты ее берег, как зеницу ока! И нет миссии важнее этой!» Знакомые слова?

— Мы живем не в тех обстоятельствах, при которых работало бы все, что отражено в писании, — выдохнула Триша в сдерживаемом раздражении. — Ведь также там указано, что, отнимая чужую жизнь, ты приговариваешь себя к вечным мукам. Всех нас ждут адские подземелья Малума, потому что все мы грязные убийцы, которым нет места в небесном царстве Ансэта. Все мы обречены. И я понимаю это как никто другой. Но это не значит, что мы не можем сделать и что-то хорошее!

— Что-то хорошее — это накормить сирот, подлечить бродячую собаку, вернуть выпавший из кармана кошелек его хозяину. А отдать свою жизнь за чужие принципы — стать жертвой чужого честолюбия.

— Чье честолюбие я бы потешила, если бы ценой своей жизни спасла других? — вспылила Триша.

— Очевидно, собственное, — хмыкнул Вивер. Лемьер задохнулась от возмущения. Адам почувствовал, как атмосфера в зале накаляется.

— И долго еще вы собираетесь тратить время на этот вздор? — прервал разговор Флетчер, заметив, что Триша вот-вот взорвется. — Как мне кажется, у нас есть дела поважнее, чем поиск единственно верного ответа на вопросы, на которые таких ответов нет. Религиозно-философские рассуждения я попрошу вас оставить до лучших времен, когда вы начнете пухнуть от обжорства и скуки. Сейчас же, когда мы жрем одну банку фасоли на четверых и пытаемся открыть какую-то паршивую иллюзионистскую коробку, подаренную одному из членов нашей команды психом с сильным спектром, нам лучше бы сконцентрироваться на насущных проблемах. Или я не прав? — регент обвел всех суровым взглядом.

— Он пытается пошатнуть основы ансианства одним лишь... — взялась было возмущаться Лемьер.

— Эти основы расшатываешь ты, а не я. Ты пытаешься сделать религию гибкой, подстраиваешь ее постулаты под себя, беря те, что делают твою жизнь комфортнее, и отвергая те, что приносят одни лишь проблемы. Но с таким подходом тебе вообще должно быть наплевать, во что верить. Ты можешь так же подстроить под себя матализм, баркианство, да чего мелочиться, почему бы тебе не взяться за бесова ПротоБога? Уверен, и в этом религиозном нап...

Вивер резко замолк. Замолкла Триша. Все замерли и разом уставились на коробку, со стороны которой неожиданно раздался щелчок, как если бы где-то внутри нее ожил замочный механизм.

— Он среагировал на голос? — зачем-то прошептал Флетчер.

— Или на слова? — добавил Крон.

— Ансианство? — предположила Триша.

— ПротоБог, — в свою очередь произнес Вивер ровным голосом. Второй щелчок знаменовал закрытие замка. Вот так шутка.

— ПротоБог, — повторила Триша с легким трепетом. Щелчка не последовало.

— Только голос Вивера, — догадался Флетчер.

— ПротоБог, — выдохнул Арчи в третий раз. Четыре человека окружили ящик, позабыв о еще недавно разгорающемся недопонимании. Крон, все это время пытавшийся взломать короб, взялся за небольшую металлическую ручку, торчавшую в боковой стенке, и потянул ее на себя. Внутренний ящик поддался и выскользнул из черного корпуса, явив аранковцам хранящуюся внутри пустоту.

— Может, он изначально был пуст? Сам короб — и есть подарок? — пробормотала Триша.

— Или это фокус, — не стал торопиться с выводами Флетчер. Он задвинул ящик обратно в черное основание, а затем вновь выдвинул его. На этот раз внутри на черном бархате обнаружился небольшой предмет: катушка белых ниток. Крон потянулся было к ней, но Флетчер шлепнул его по руке.

— Это не для тебя, — напомнил он. — Можно только догадываться, какими будут последствия, если прикоснуться к этому предмету.

— Почему мы вообще не выбросили бесов короб со всем его содержимым на свалку? — запоздало поинтересовалась Триша.

— А вдруг именно этого от нас и ждали? Вдруг внутри оказался бы НАП или что-то иное, что поставило бы под угрозу жизни некропольцев? Инквизоры нашли бы и уничтожили нас в этот же день, — заметил Флетчер.

— Это всего лишь нитки, — заметил Вивер, вертя в руке катушку. Пока остальные переговаривались между собой, парень, проигнорировав предупреждение Флетчера, взял предмет в руки.

— Верни их в короб, — потребовал Никс. Вивер пожал плечами и бросил катушку обратно в ящик, но за мгновение до этого умудрился порезать о нитки пальцы. Капли крови покатились по запястью и ритмично закапали в короб. Белоснежные нитки окрасились в багровый, с удовольствием впитывая в себя чужую влагу жизни. Адам присмотрелся и заметил в катушке блеск металлической острой лески.

— И что это значит? — нахмурился он.

— А это обязательно должно что-то значить? — беспечно отмахнулся Вивер. Он продолжал строить из себя дурака, но от Крона не укрылось легкое беспокойство во взгляде голубых глаз. Напарник и сам не знал, что думать о подарке и том, какое именно тайное послание крылось за выбором столь странных предметов. В одном Адам был уверен на все сто процентов — все это не просто так.

✟✟✟✟✟

— ...все мы прекрасно понимаем, что мир этот уже не спасти, — раскатистый голос отражался от высоких сводчатых потолков и обрушивался на слушателей сверху вниз подобно освежающему ливню. — Нет смысла бороться за то, что прогнило насквозь. Куда разумнее выжечь заразу до основания и на пепелище выстроить новый, правильный мир с теми, кто этого воистину достоин! — проповедник воздел руки к потолку. Многочисленная паства в религиозной экзальтации как по команде рухнула на колени. Люди, облаченные в темные балахоны, воздели руки вслед за говорившим. Они подняли лица к потолку и узрели, как изображение огромного богомола нависло над ними, подавляя своим величием любые сомнения. Высшее создание, объединявшее в себе рождение и смерть.

— Как самка богомола съедает самца после спаривания, так и мы должны переработать ненужную часть человечества в чистую энергию, благодаря которой мы выстроим воистину утопический мир. В нем не найдется места ни злу, ни насилию, ни разочарованию, — продолжая проповедь, проповедник взялся вновь и вновь взмахивать руками, и с широких рукавов его золоченой рясы на лица прихожан посыпался еле различимый, мерцающий порошок. Люди не замечали, как вдыхали его в себя, лишь чувствовали, как вселенная вокруг них начинает пульсировать подобно живой плоти, как картинки вокруг искажаются, звуки становятся мучительно-сладостными, а свет — слепящим и будоражащим одновременно. Они верили, что таким образом ПротоБог разговаривает с ними, дает понять, что они сделали верный выбор.

— Не живите настоящим, думайте о будущем, которое мы построим... вместе, — выдохнул пастор, после чего развернулся, сошел с подиума и без лишних слов скрылся за тяжелой дверью, в которую обычным прихожанам вход был строго воспрещен. Он знал, что будет дальше. Слышал шелест одежды, срываемой с тел. Запах похоти и грязи, который грозил вскоре возрасти, воплотившись в оргию во имя ПротоБога. Не все выживали в таком эскапистском разговоре с всевышним, но такова была плата за слепую веру в небытье.

— По-моему, сегодня людей было меньше, — выдохнул Физик, стягивая с лица ткань, за которой прятался респиратор. Он прекрасно знал, что порошок, которым дышали прихожане, в больших дозах вел лишь к бесславной смерти, но в малых — превращал людей в раболепных зомбированных марионеток, которыми управлять было можно без каких-либо спектральных способностей одной только силой слов. Пережив касание Бога, эти люди становились преданы как собаки.

— Всему виной новости из сарварского некрополя, — ответила Биолог, протягивая Физику высокий стеклянный стакан с зеленой жижей. Физик при виде сомнительного напитка брезгливо поморщился, но принял его из рук коллеги. Воняло от стакана жутко.

— А что с сарварским некрополем? — невинно поинтересовался он.

— Его больше нет, — ответила Биолог, даже не подумав смягчить тяжесть информации. Физик как раз сделал глоток зеленой жижи, которая попыталась вырваться обратно в окружающую среду, лишь девушка озвучила неприятную новость.

— Как? — выдохнул парень сипло.

— Сожжен дотла...

— Вместе с нашими плантациями? — выговорил Физик нарочито спокойно, но стакан с зеленой жижей пошел трещинами, указывая на резко испортившееся настроение парня.

— Очевидно, — пожала Биолог плечами. Физику мог не понравиться ее тон, подбор слов или мимолетное пожатие плечами. Когда он злился, что угодно могло стать отправной точкой к его безумию. Пальцы парня сомкнулись на шее Биолога так неожиданно, что девушка не успела издать ни звука. Из горла ее вырвался лишь еле различимый хрип. Физик приподнял коллегу над полом, и носки ее туфель заскользили по полу в поисках опоры.

— Тебя это забавляет? — выговорил Физик безэмоционально.

— Ни в коем... случае, — с усилием выдавила из себя Биолог.

— Если плантации уничтожены, наши убытки колоссальны. Ты это понимаешь?

— Все восстановимо!

Физик разжал пальцы. Девушка шлёпнулась на пол и взялась кашлять, нервно потирая шею.

— Так восстанавливай, — выговорил Физик и хотел было уйти, но Биолог не относилась к тем его прислужникам, которые после вспышки его гнева предпочитали не дразнить его еще больше.

— Мне нужен помощник. Прошлый уничтожен, а замену мне так и не выдали.

— Ты можешь вырастить нового гомункула, в чем проблема? — фыркнул Физик. Использование гомункулов он считал хорошим делом. Жаль, на создание одного такого слуги Биологу требовалась куча времени и сил. Ах, как было бы удобно, если бы все без исключения исполнители были искусственными. При их уничтожении они превращались в компост, не оставляя после себя ни единого намека на присутствие сторонних людей. Нет тела, нет дела. А за исполнителями-людьми постоянно приходилось подчищать их биологические следы. Мерзость. И пустая трата времени и сил.

— В том, что мне не нужен какой угодно спектр. Я нуждаюсь в спектре скорости. Помощник должен быть проворным, как до него была таковой Венера-четыре-один.

— Так сделай заказ Мясникам!

— Они уже неделю не могут найти подходящую кандидатуру!

— И что же, по-твоему, должен сделать я? — рыкнул Физик. — Бегать по некрополю и искать тебе соответствующий спектр?! Бери что дают, и не раздражай меня еще больше!

— Нет. Лучше ты наберись терпения, — смело выдохнула Биолог, поднимаясь на ноги. — И не беспокойся по мелочам.

— Позволь спросить, с каких пор сарварские плантации — это мелочи?

— С тех самых, как я вывела новый вид. Уверена, мы быстро восстановим потери, — заявила она спокойно. Физик тут же растерял потребность гневаться. Девушка умела завладеть его вниманием.

— В таком случае я на тебя полагаюсь, — кивнул он и зашагал прямиком к пресвитерию. Ему следовало в очередной раз проверить, не получил ли Фокусник его подарок. Биолог последовала за ним, как будто бы ей еще было что сказать, но она ожидала разрешение на разрушение окружавшей Физика тишины.

— Что еще? — вздохнул он, проходя через простенькие комнаты, каждая из которых намеренно походила на предыдущую. Человек, не осведомленный о задумке, мог бы решить, что попал в циклическую ловушку.

— Двое из Аранка, которым Историк пророчил смерть, выжили.

— Отлично, — кивнул Физик.

— Отлично? — искренне не поняла Биолог.

— Наши ошибки создадут впечатление, будто мы слабее, чем кажемся. Они расслабятся и проиграют, — заверил девушку Физик. — Если дело только в этом, я бы хотел, чтобы ты меня оставила.

— Меня беспокоит Актер, — поспешно выпалила девушка.

— А что с ним? — нахмурился Физик.

— Трансцендентная материя плохо на нем сказывается.

— Разве ты не защитила его от пагубного влияния?

— Материя оказалась разрушительней, чем я предполагала.

— Что ж, в таком случае ему бы стоило поторопиться, — хмыкнул Физик. — Он собрал все, что требовалось?

— Нет.

— Тогда передай ему, что он будет мучиться до тех пор, пока не выполнит свою задачу. Это ясно?

Биолог кивнула. Получив все ответы, она тут же растворилась в воздухе, будто ее и не было. Физик же распахнул очередную широкую дверь и наконец-то оказался в комнате, где располагался пресвитерий. Лопнувшая красная нить Скульптора разлагалась и дурно пахла, но Физик не обратил на нее никакого внимания. О нет, он увидел новую, совсем еще тонкую, юную белую ниточку, которая ползла из священного сосуда прямиком к иконе с изображением Физика. Первая капелька крови побежала по нитке, окрашивая ее в пока еще светло-розовый. Нить Фокусника.

Наконец-то!

Добро пожаловать в команду, даже если вступать в нее ты не хотел.

✟✟✟✟✟

Фогелю требовалось спать, но по факту он сидел у призывно распахнутого окна, курил вонючие сигареты одну за другой и пил какое-то седативное пойло с запахом рома. В Полендруме у Фогеля имелось несколько любимых баров, в которые он любил захаживать после очередного закрытого дела. В этих барах имелись у него и любимые места, и любимые завсегдатаи, с которыми он никогда не заговаривал, и бармены, и даже, бес побери, кружки. Тогда Фогеля это даже слегка тяготило. Несмотря на профессию, жизнь ему казалась муторной и однообразной. Большинство расследований шли по давно замусоленному сценарию. Убита жена? Виноват муж. Не муж? Значит, дети. Нет детей? Брат, сват и далее по списку. Убит сутенер? Его сотрудницы. Не сотрудницы? Значит, конкуренты. Не конкуренты? Кто-то из постоянников. Убита девушка? Ее парень. Нет? Отец. Нет? Тайный воздыхатель, попавший на камеру в паре кварталов от места преступления. В какой-то момент Фогель начал щелкать эти дела так легко и просто, что нюх его притупился. Из-за этого он и влез туда, где его не ждали, а затем попал в некрополь. Так бы он и сгнил в городе мертвых, но новое дело заставило Чарли прозреть, почувствовать, что он еще чего-то стоит. Огонь, было затухший, загорелся в нем с новой силой! И в момент, когда он ощутил давно забытый азарт, его сбросили обратно на дно из скуки и сожалений.

— Можешь больше не приходить, — сообщил главный инквизор его отделения несколькими часами ранее.

— Но...

— Сумасшедшая, делавшая скульптуры из людей, мертва. Дело закрыто.

— Но...

— Не испытывай мое терпение, Фогель. Узнаю, что ты пошел против моего приказа, застрелю. Клянусь Ансэтом, сверху никто не расстроится, если я применю силу.

И вот Чарли сидел у окна в одних трусах, смолил, пил и жалел себя, как и прежде. Он понимал, что дело далеко не закрыто. Что убийства сумасшедшей были спланированы и являлись последовательными, хотя, судя по тому, как она обращалась с трупами и еще живыми жертвами, маньячка была импульсивной и склонной к импровизации. Такие люди редко занимали лидирующие позиции, потому что зачастую не знали, чего хотят даже от себя самих, что уж говорить о других. Но в убийствах легко просчитывалась педантичная рука. Четкая линия проступала сквозь кровавый хаос. Девушкой — или чем там являлось то существо из кусков чужих тел — кто-то управлял. И этот кто-то обязательно бы вернулся на улицы некрополя. Немаловажным оставалось еще и то, кем являлся Флетчер Никс, а также внезапно пробудившиеся Мясники, которые посмели говорить от лица полендрумской власти и старались склонить на свою сторону Ассоциацию похоронщиков. Фогель перебирал в голове факты и не видел связи. Говорить это могло только об одном — еще слишком много осколков от разворачивающихся в некрополе событий были ему недоступны. А чем больше осколков, тем масштабнее происходящее. Чем масштабнее происходящее, тем страшнее последствия. И чутье Фогеля, когда-то притупившееся, неожиданно обострилось и било в колокола. Это не просто убийства. Не просто новые союзы. И Флетчер Никс попал в эту заварушку не случайно.

Заговор.

Да.

Заговор. Но чей и против кого?

Грубый стук в дверь так резко ворвался в личное пространство Чарли, что он вздрогнул и невольно выплеснул из стакана часть седативного содержимого. Грязно выругавшись, мужчина поднялся со своего стула, подхватил с кровати пистолет, после чего прошел в коридор. Он намеренно прижался спиной к боковой стене на случай, если кто-то по ту сторону решится расстрелять его дверь, превратив ее в решето. Неужели прошлое, наконец, настигло его?

— Кто? — сипло спросил экзорцус, взводя курок.

— Чарли, это я! — раздался знакомый голос.

— Остер? Дело закрыто, тебе больше нет нужды ходить за мной, — выговорил Чарли сухо. Ему не нравилась мысль, что его палачом окажется Майки. Пусть это будет кто угодно другой!

— Дело не закрыто! — возразил Остер. — Или, точнее, открыто вновь. У нас новое тело.

Экзорцус резко распахнул дверь, застигнув своего молодого помощника врасплох.

— Какое еще тело? — выдохнул Чарли, чувствуя, что азарт с новой силой прокатывается по его венам. Майки вылупился на Фогеля, как на неведомое существо.

— Чарли, почему ты в трусах? — выдохнул он невпопад.

— Потому что сейчас ночь, Майки. Я, по-твоему, должен спать в пальто?

— Я всегда сплю в форме на случай, если придется неожиданно куда-то выехать, — поделился Майки, не стесняясь кидать на Фогеля оценивающие взгляды. — Я думал, люди в тридцать пять обрюзгшие. Но ты отлично выглядишь, Чарли! — заявил он с детской непосредственностью. Фогель захлопнул дверь в свою квартиру прямо перед носом Остера, в спешке накинул на себя первое, что попалось под руку, и уже через минуту предстал перед напарником полностью одетым.

— Так что за тело? Я хочу знать все подробности еще до того, как увижу его.

Котятки, у меня появился Бусти :) Там главы выходят на пару недель раньше :) Заглядывайте! (ссылка в моем профиле)❤️✨P.S. Котятки, с завтрашнего дня ухожу в двухнедельный отпуск :) до встречи в апреле!