Глава 35. ✟ Черви ✟

Теократия (от нахрон. Ʇꟙꟁ — «Бог» + ƔꝒåꞲꙃ — «власть»)

— это форма правления, при которой верховная власть

принадлежит религиозному институту или духовенству,

а источник легитимности власти — божественная воля.

Выписка из имперской энциклопедии

Фогель не сразу поверил своим глазам, когда впервые появился на пороге Аранка и встретился взглядом с человеком, по данным экзорцуса звавшим себя Флетчером Никсом. Чарли стоило большого труда не подавиться воздухом при виде постаревшей, но все равно легко узнаваемой персоны, портрет которой, скорее всего, до сих пор висел в кафедральном соборе инквизориуса, что автоматически причисляло изображенную личность к воплощению священного пламени. Пронзительный взгляд желтых глаз остался таким же выразительным, как и на упомянутом холсте. Но, несмотря на это, Чарли не позволил себе поддаться эмоциям. Сперва следовало все тщательно проверить. Не так-то просто выудить хоть какую-то информацию о бывшем инквизорном епископе, но, если знать, что именно искать, задачка чуть-чуть да упрощается. А Чарли-то удивлялся, почему большинство инквизоров некрополя, так или иначе, знают о таком жалком похоронном бюро зеленых, как Аранк. Он бы еще понял живой интерес к бюро сусального золота или серебра. Но зеленые? Это как если бы люди пришли в театр, чтобы затем все как один восхищаться буфетчиком, вместо актеров на сцене. Конечно, экзорцус не пожалел вопросов для коллег-инквизоров. Большинство из них ссылались на некую Роксану Харт, которая якобы среди инквизоров являлась чем-то вроде антилегенды. Но Фогеля не провести. С девушкой, которую величали не иначе как извращенкой, такое внимание к Аранку никак не вязалось. То, что некая дамочка перелапала задницы половины законников, все еще не объясняло такого интереса к невзрачному бюро. Штатных инквизоров обвели вокруг пальца так же, как пытались обмануть Фогеля и его напарника. На самом деле инквизоры смотрели на ситуацию не с той стороны. Они считали, что присматривают за Аранком из-за Роксаны Харт, но на самом деле они нарывались на Роксану Харт из-за пристальной слежки за Аранком. И тут сразу возникал следующий вопрос: а так ли эта девчушка испорчена, или она нашла отличный способ беззубо намекнуть законникам на то, чтобы те не подходили слишком близко? Очевидно же, ни один уважающий себя инквизор не побежал бы официально жаловаться на пережитый акт домогательства со стороны красивой девушки, даже если на самом деле они испытывали из-за произошедшего страшный дискомфорт. Их бы попросту засмеяли. И Харт этим чудесно пользовалась, тонко играя на струнах чужих детских травм, которых у каждого инквизора нашлось бы не меньше, чем у любого другого жителя некрополя.

Роксана Харт коварна. От нее стоит держаться подальше.

Очевидно, бывший епископ знал, из каких людей выстраивать свое ближнее окружение.

Разгадав тайну по имени Флетчер Никс, Чарли должен был успокоиться, но на самом деле вопросов у экзорцуса лишь прибавилось. По официальной версии, ВсеИмперский епископ Инквизориуса, которого за измену низвергли в некрополь, скончался в городе мертвых через несколько месяцев после ссылки. Фогель четко помнил этот момент, ведь тогда он только-только поступал на службу, а о смерти бывшего епископа трубили из каждого утюга. Буквально. Чарли гладил свою кадетскую форму младшего экзорцуса, когда над утюгом раскрылся полупрозрачный экран, транслировавший срочные новости. «Предатель мертв! ВсеИмператор в честь радостной вести объявляет этот день праздничным! В связи с этим каждый житель Полендрума обязуется до полуночи внести в казну города по тысяче лайвкоинов на ночную отповедь и прощание».

У Чарли — бедного студента — на тот момент в кармане как раз завалялась последняя тысяча, которую он собирался растянуть на неделю до следующей имперской выплаты. Теперь же, благодаря «празднику», его ждала голодная неделя.

В некрополе, как заметил Фогель, работала фантастическая пропаганда, которая рисовала Полендрум неким раем на земле. Да, срединный город, в отличие от примитивного некрополя, отличался высокой технологичностью. На этом плюсы Полендрума заканчивались. В городе процветала ужасающая конкуренция, в которую его среднестатистический житель вступал сразу после рождения. Так как размеры города строго ограничивались, имелось и четкое количество мест в детских садах, школах, высших учебных заведениях и церковных приходах. Если ты не успевал вырвать место в саду, двери в лучшие школы Полендрума автоматически закрывались перед твоим носом. Без элитного сада школа тебя ждала «у помойки». Так звали кварталы, которые граничили со стеной, отделявшей Полендрум от свалки. Если ты не успевал поступить в хорошую школу, у тебя почти не оставалось шансов поступить в хорошее высшее учебное заведение. А без высшего образования у тебя отсутствовала возможность найти престижную работу и вырваться в люди. В некрополе же имелось одно простое правило: кто сильнее, тот и прав. Законы животного мира ввергали некрополь в контролируемый хаос, но они во многом были честнее, чем законы, царившие в Полендруме. Почему Фогель так считал? Потому что знал, что, даже будучи бывшим срединником (так некропольцы презрительно называли низвергнутых) он мог пробиться в высший эшелон некрополя, если бы продемонстрировал все свои навыки и возможности. Чарли с его талантами точно нашлось бы местечко в бюро сусального золота. То есть он был ценен своим опытом, пережитыми тяжелыми тренировками, силой воли и интеллектом. В Полендруме ты мог оказаться самым сильным, самым умным, самым красивым, но к верхним кварталам тебя бы все равно не подпустили просто потому, что у тебя в фамилию не вплетались приставки «Эк», «Ар» или «При». То есть, человека в Полендруме в первую очередь судили не по его деяниям и достижениям, а исключительно по родословной.

Чарли отрицал все, что строилось на удаче. Он считал, что вершин следует достигать своими силами, а не благодаря слогу в имени. В этом смысле некропольская жизнь была ему ближе. И все равно Фогель страшно страдал в городе мертвых из-за недостатка информации, ужасающего невежества, отвратительного образования большей части жителей и удушающего технологического застоя. Когда еще вчера ты мог войти во всемирную систему и узнать если не все, то как минимум большую часть тайн своего мира, а теперь у тебя в руках лишь умирающий интерком с черно-белым экраном, слезы на глазах наворачиваются сами собой.

— ВсеИмперский епископ Инквизориуса? Это вообще кто? — так отреагировал Майки, выслушав теорию Чарли. Парнишка при этом нахмурил лоб, как если бы Фогель сказал какую-то глупость.

— Прошу прощения? — Фогель в ответ чуть не впал в кому из-за очередной ужасающей бреши в познаниях юного инквизора. — Ты хочешь сказать, что не осведомлен, кто стоит во главе инквизориуса, частью которого ты являешься? — тогда экзорцусу это показалось абсурдным.

— А зачем мне знать что-то о человеке, проживающем на верхних этажах? Я же некрополец, и никогда не покину этого места. Наверху может сидеть хоть лысый бес, какая разница? — развел Майки руками. Слова Остера звучали логично, но Фогеля все равно не удовлетворили, потому экзорцус взялся объяснять напарнику составляющие части верхушки империи.

— Для начала, Майки, тебе следует усвоить, что в нашей империи процветает теократия. То есть власть неотделима от религии.

— Тео... что? Чарли, ты так говоришь, будто в других империях по-другому! Ха-ха! — отмахнулся Майки.

— Вообще-то, да. Более того, мы единственная теократическая империя. Наши соседи — светские империи — то есть власть у них отделима от религии, — сообщил Фогель парнишке страшную тайну.

— Не понимаю, — нахмурился Остер. — Ими управляет не Бог? Но если не он, то кто?

— Люди. Более того, Майки, нами также управляет далеко не Бог.

— Здесь ты, Чарли, неправ. ВсеИмператор выбирается высшими силами!

— Нет, ВсеИмператор выбирается путем кровавой бойни между наследниками.

— Но одерживает победу тот наследник, которому благоволит Бог!

— Нет, выигрывает тот, кто сильнее.

— Но сильнее он, потому что...

Этот вопрос так и остался подвешенным в воздухе, так как Фогель понял, что с Майки спорить бесполезно. Остеру, как и большинству некропольских инквизоров, в свое время хорошенько промыли мозги. Возможно, при длительном общении с Чарли мальчишка еще мог вернуться к гласу разума, но стоило ли это свеч, большой вопрос. Пока ты во что-то веришь, это что-то поддерживает тебя. Если же ты не веришь вообще ни во что, ты один в этом бренном мире брошен на растерзание бесконечной несправедливости, случайным ужасающим событиям и бесцельности собственного бытия.

— Ты хотя бы знаешь, кто управляет империей на данный момент? — сдался Чарли.

— Конечно! — радостно кивнул Майки. — ВсеИмператор! — заявил он с гордостью.

— Это понятно. Но как его зовут?

Остер проморгался. На его лице отразилась смешная гримаса, которую можно было расценить как вопрос: «А что, у ВсеИмператора есть имя?!»

— Сэмандуэль VII, — подсказал Фогель. — Таково его религиозное имя, которое даровалось ему при восхождении на трон, — пояснил Чарли, не сомневаясь в том, что уже через секунду Майки к бесам все забудет. — За спиной ВсеИмператора стоят три кардинала — его жены. Люди подлежат замене, но имена остаются теми же. Меняется лишь цифра рядом. Кардиналам даруются имена: Эпинуэль VII, Рауэль VII и Куюриэль VII, — экзорцус нарисовал в своем блокноте схематический трон и трех кардиналов за ним, а затем от них потянул стрелку вниз, — за ними идут епископы третьей категории, к ним относятся архиепископы, митрополиты, патриархи. Еще ниже — пресвитеры и аколиты. А за ними диаконы. Каждый, кто работает на государство, получает религиозный статус. То есть, Майки, если бы ты работал в Полендруме, помимо статуса инквизора, ты бы также претендовал на статус младшего дьякона, понимаешь?

— Вроде бы.

— И у тебя бы, кроме личного имени, появилось бы еще и религиозное.

— А у тебя такое имя есть?

— Да.

— Какое?

— Не будем об этом. Меня отлучили от церкви и лишили этого имени.

— Знаешь, Чарли, — протянул Остер, чуть поразмышляв, — думаю, мне хорошо и в некрополе.

— Я не сомневаюсь, но...

— Все это страшно сложно. Давай лучше выпьем сока!

На этом попытка Чарли обучить Майки азам структуры верховной власти завершилась. А вот работа с бывшим епископом только начиналась.

На провокационный вопрос Фогеля Никс выдержал долгую паузу.

— Не понимаю, о чем вы, — выговорил он холодно спустя время.

— Франсуа XXI, если мне не изменяет память? — продолжил настаивать на своем Чарли.

— Прошу прощения, а как это относится к делу? — нахмурился Флетчер.

— Вы мне скажите, — сузил глаза экзорцус. — В некрополе происходит что-то странное, а в эпицентре этой странности оказывается якобы покойный епископ Инквизориуса. Прошу, не говорите мне, что это совпадение.

— Это совпадение.

— При всем уважении я вам не верю.

— И как же мне доказать обратное?

— Рассказать мне правду.

— Я уже это сделал.

Нет, не сделал. Флетчер явно что-то недоговаривал. Нарастающий писк в голове Чарли давал понять, что регент Аранка искажает действительность. Но зачем? И кого он таким образом пытается защитить? Почему-то Чарли не оставляло горькое ощущение, что, когда он узнает правду, вопросов вновь станет только больше.

✟✟✟✟✟

После ухода Флетчера за главного остался Маккей, потому никто не удивился, когда на ночное дежурство Слейд поставил именно Вивера.

— Ты ведь достаточно отдохнул, верно? — заявил он Арчи и, не дождавшись ответа, зашагал в сторону счетобойни.

— А как же оружие? — поторопился Вивер спросить хотя бы об этом, но Слейд сделал вид, будто не услышал его. Оружие оставалось под замком, а значит, на ночное дежурство Арчи пришлось выйти с топором в руках. Он неприкаянно блуждал по каменным стенам забора, с любопытством обозревая происходящее вокруг. Некропольцы внизу суетились подобно муравьям, чей муравейник разорили. Они сновали по узким улочкам и между катафалков, стоявших в жуткой пробке. По другую сторону Аранка царила мертвая тишина наступающей ночи. Тонкое покрывало тумана скользило между надгробий и религиозных посмертных знаков, прятало за собой жухлую траву и клубилось у лап оскалившихся гаргулий.

Когда восточные Мортесхорл пробили полночь, в Аранк вернулся Флетчер. Он тут же ринулся к себе, не потрудившись поздороваться даже с пялившимся на него Арчи. Видимо, регент настолько устал, что предпочел сразу упасть в постель и заснуть. Вивер в этом решении регента всецело поддерживал. Ближе к часу ночи с вечерней подработки вернулась Роксана. Она махнула Виверу рукой и скрылась в доме. К двум часам ночи тусклый свет трепетал лишь в одном окне. Арчи наворачивал круги вокруг похоронного дома, беспечно жонглируя топором. Черный кот следовал за ним по пятам, несинхронно мигая своими шестью глазами. Арчи старался проходить мимо окна Адама с отстранённым видом, но то и дело все равно косился в сторону комнаты Крона. Вивер никак не мог разобраться в реакциях Адама, потому не понимал, что же делать ему самому. В конце концов, поцелуй был не так уж и плох. Точно не тянул на такую раздражительность, какую выказал Крон.

Сосредоточься на периметре.

Я и так сосредоточен.

Нет. Ты думаешь о Кроне.

Одно другому не мешает.

Одно другому мешает и сильно!

Прекрати занудствовать, иначе я решу, что ты ревнуешь.

Рев... что?! Да как ты смеешь?!

Лучше скажи, что у тебя на Рубеже.

А что у меня на Рубеже?

Не изображай дурака.

В изображении дурака ныне хорош именно ты. Мне тебя не переплюнуть.

Сквозь толщу костяного грунта и голубую воду пророс одуванчик Физика. И ни Арчи, ни его спектр так и не поняли, что бы это могло значить. То, что Вивер пришел в себя, не означало, что он позабыл о проблемах Рубежа. Спектр еще до того, как Арчи вернулся в сознание, предположил, что одуванчик — отголосок шока, пережитого Вивером в рукотворном подпространстве Физика.

— Не так уж я был и шокирован, — возразил Арчи.

— И правда. Ты же каждый день гуляешь по подпространствам, так с какой стати тебе внезапно переживать? — съязвила в ответ черная фигура с глазами-звездами. Арчи решил согласиться с теорией спектра, хотя у самого Вивера имелось иное предположение. Только оно было слишком тревожным, так что сперва Арчи следовало тщательно все обдумать, а уже после нервировать голос у себя в голове. И вообще...

Я мыслю слишком мрачно. Мне следует брать пример со спектра!

Арчи сделал еще несколько кругов по забору. Свет в комнате Крона продолжал гореть несмотря на поздний час.

«А что, если он ждет меня?» — осенила Вивера неожиданная мысль. Да-да, однозначно! Светом он дает мне понять, что не спит!

Ну какой идиот...

Арчи огляделся по сторонам, убедился, что гипотетический неприятель отсутствует, после чего разбежался и легко взмыл на башню похоронного дома.

Лишняя трата сил!

Многочисленные выступы и неровности позволили Арчи достаточно легко проползти вверх по отвесной стене до самого окна Крона. Мышцы слегка заныли после долгого покоя, но Вивер решил, что в данном случае им такая нагрузка даже полезна. Тело должно оставаться в тонусе!

Вопиющая расточительность!

Единственным неудобством оказался топор, который парень заткнул за пояс, из-за чего деревянная рукоять при подъёме хлестала его по левому бедру. Вивер поднялся на руках на масверк окна Адама и заглянул внутрь. Крон лежал в гробу и читал книгу. Ничего удивительного. В ожидании Арчи ему же надо было как-то коротать время, верно?

Вивер еле слышно пробарабанил костяшками пальцев по разноцветным стеклам витража. Крон от неожиданности вздрогнул, подался вбок, чтобы разглядеть происходящее за окном, но потерял равновесие и вывалился из гроба. Поднялся на ноги он уже с нацеленным в окно пистолетом.

— Вивер? — нахмурился он, будто не сразу поверил своим глазам. — Какого хера ты делаешь? — вспылил Адам, и не думая отводить оружие от окна. Голос его звучал приглушенно.

— Впустишь меня? — поинтересовался Вивер, мило (как казалось ему самому) улыбаясь.

— С какой это стати? — задал Адам вопрос вполне искренне. Что ж, возможно, Арчи слегка переоценил жажду Крона пообщаться с ним.

— Мне кажется, между нами произошло недопонимание, — заметил Вивер спокойно. — И я бы хотел обсудить это в твоей комнате, потому что снаружи прохладно. К тому же я не уверен, что смогу висеть на масверке всю бесову ночь.

— Так возвращайся на забор. Говорить нам не о чем, — сказал как отрезал Крон. Какой же упрямый парень. Хорошо, что упрямым иногда бывал и Вивер.

— Я, кстати, начал читать ту книгу, которую ты в меня кинул, — сообщил Арчи как бы между прочим. Парень уселся на небольшую выемку масверка и, с большим трудом удерживая равновесие, сунул руку во внутренний карман пальто. Извлеченной книгой он сперва постучал по стеклу, а затем раскрыл ее на странице, номер которой запомнил несколькими часами ранее.

— Она так отличается от предыдущей, — удивился Арчи. — Здесь столько любви. Мне приятно думать о том, что ты выбрал для чтения мне именно эту кни... — он не договорил, так как окно Адама резко распахнулось. Крон буквально вырвал книгу из рук Вивера и отшвырнул ее к своему гробу. Арчи уже было подался в сторону комнаты, когда холодные пальцы, кончики которых оставались окрашены в непроницаемо черный из-за трансцендентной материи, с силой сомкнулись на его шее. Вивер не успел среагировать. Из-за резкого толчка назад парень невольно соскользнул с масверка и оказался подвешен над землей. Единственное, что удерживало его от падения, — рука Крона, которая с силой смыкалась на его шее.

А Адам, ничего себе, силач, когда в бешенстве!

Ты прав. Самое время восхищаться им.

— Ад... дам?

— Ты достал меня, Вивер. С этими своими недомолвками! С непонятными репликами и фальшивым спектром. Ты. Достал. И я не хочу иметь с тобой дел больше, чем того требует работа. Так что держись от меня подальше. Это ясно? — рявкнул Крон, встряхнув Арчи, будто тряпичную куклу.

«...Больше, чем того требует работа»? Он думал о чем-то большем!

У меня начинает складываться впечатление, будто все эти годы я страшно переоценивал твой интеллект.

Арчи следовало ответить Крону «ясно» и тем самым исчерпать конфликт, но... Адам вел себя странно. Нет, он всегда был весьма несдержанным малым, но прямо сейчас его поведение источало чрезмерность, что не могло укрыться от Вивера даже на фоне ворчания спектра.

— Какие эмоции в тебе всколыхнул Ярдли, из-за чего ты ведешь себя так ре?..

Хватка Адама усилилась, заставив Вивера невольно подавиться воздухом. Крон явно не в себе. Зрачки его глаз почти полностью скрыли за собой белую радужку, из-за чего ее узкий контур еле-еле угадывался на фоне черных склер.

— ...И пусть хоть тысячи смертей... Мне суждено преодолеть... Я отыщу тебя везде, чтоб твою душу лицезреть...

В воздухе застыла цитата из той самой книги, которая теперь лежала в гробу Крона. Одинокий путник после гибели любимой скитался по темным чертогам в поисках ее истлевшей души. История была мрачно-красивой, и Арчи не мог даже предположить, чем же все закончится. Продекламированные строчки хорошо врезались в память Вивера, наверное, потому, что в момент их прочтения он зачем-то поставил себя на место путника, тогда как владельцем души окрестил Крона. Глупость несусветная, но почему-то из-за этого фокуса история заиграла новыми красками.

Зрачки Адама будто бы слегка сузились. Арчи схватил парня за запястье руки, которая удерживала его в воздухе.

— Что бы Ярдли там ни пробудил в тебе, какие бы воспоминания ни вытащил через повторно вспыхнувшие чувства, такое не повторится, потому, что я — не он.

— Да, ты намного хуже, — рыкнул Адам.

— Что? Глупости. Я в тысячу раз лучше.

Хватка ослабла, и Вивер обрадовался бы этому, если бы не одно «но». Он все еще балансировал в десятках метрах над аранковскими кладбищами. Чтобы не выскользнуть из хватки Адама, Арчи ухватился за руку напарника сильнее прежнего. Параллельно с этим он глупо затрепыхал ногами в надежде нащупать опору.

— Так докажи это.

Опору нащупать так и не вышло. Рука Адама разжалась и стряхнула с себя хватку Вивера так легко и просто, будто в пальцах Арчи силы хранилось не больше, чем в котенке.

Сделай что-нибудь!

Парень стремительно полетел вниз, но не испытал внутренней тревоги, которая обычно обуревала Вивера в момент опасности.

Не мешкай!

Нет, у него почему-то вспыхнуло ощущение, будто ему ничего не угрожает.

Что ты задумал на этот раз?!

Вместо того чтобы разбиться о твердую землю, Вивер шлепнулся в мягкую вязкую подушку из трансцендентной материи, которая исчезла ровно через секунду после того, как Арчи коснулся земли.

— Очень мило с твоей стороны, — крикнул он в сторону Крона.

— Пошел на хуй, — раздался глухой ответ.

✟✟✟✟✟

Чтоб ты сдох, Ярдли Вэйсс. Чтоб ты сдох!

Эмпаты — самые мерзкие люди на планете. Мнение Крона на сей счет лишь укрепилось после того, как он уже не в первый раз столкнулся с омерзительной способностью Ярдли. Одно касание этой сволочи — и Адам чувствовал себя эмоционально выпотрошенным. Вэйсс точно знал, как жонглировать эмоциями Адама, и легко распознавал, куда побольнее надавить. Одно мимолетное прикосновение. Одно-единственное. И Ярдли легко наложил старое чувство предательства, когда-то испытываемое Адамом в сторону бывшего любовника, на образ Вивера. Крон не нашел бы слов объяснить это состояние, он мог лишь пережить его, переварить, прочувствовать каждой клеткой своего измученного тела. И пусть Адам понимал, что обуревающие его чувства — искусственно навязанные, с собой он поделать ничего не мог. Потому лишь Вэйсс в компании Флетчера вышел из бюро, и Адам, не дожидаясь окончания похорон людей из Кадф, ринулся в свою комнату. Он ждал, когда эффект прекратится. Увы, Вивер попал под руку раньше, чем чувство предательства в сознании Адама окончательно отделилось от его образа. Хорошо, что проблеск разума создал трансцендентную подушку, а иначе бы... А иначе Вивер был бы сейчас мертв? Сложно в это поверить, но учитывая, что упал он прямиком в подушку без присущих ему акробатических номеров... Вивер на самом деле не так хитер, как может показаться? Или, наоборот, он лишь в очередной раз водил Адама за нос?

Крона отпустило только под утро. Страшно не выспавшийся и с отвратительным настроением Адам явил себя коллегам, которые ответили ему взаимно недовольными рожами.

— Может, объяснишь, куда делась моя тушь? — шипела Роксана.

— Не трогала я твою вонючую тушь, — рычала в ответ раздраженная Триша.

— Вы можете заткнуться? — в их манере ворчал Слейд.

— Сразу после тебя, — не оставался в долгу даже Оуэн.

С добрым утром, блядь.

Один лишь Вивер, привалившись спиной к стене, спал стоя. Как ёбаная лошадь. Способность Ярдли вроде бы отпустила Адама, а у него все равно возникло жгучее желание подарить Виверу звонкий подзатыльник. Хорошо, что Крона опередил Флетчер. У регента рука оставалась потяжелее, чем у Адама, так что Вивер от хлесткого удара тут же распахнул глаза, пошатнулся и нелепо шлепнулся на задницу.

Тренировку Флетчер отменил, заявив, что Аранку следует как можно скорее взяться за новую работу, иначе вечером всем членам многострадального бюро попросту будет нечего жрать.

— Будем кидать жребий, чью ногу Триша возьмется глодать первой? — весело поинтересовалась Роксана.

— Если понадобится, первой я сожру тебя, — мрачно пообещала в ответ Лемьер. По интонации так сразу и не поймешь, а шутила ли она.

Пока же похоронщики грустно ковыряли в своих тарелках жалкие остатки консервированной кукурузы, не отрывая взгляда от перекидного табло смерти. Щелчки постоянно сменяющих друг друга табличек сводили зубы. Адам пытался вчитываться в мелькающие строчки, чтобы успеть поймать хороший заказ. Остальные делали то же самое. Все, кроме Вивера, который теперь спал, удобно разместив лицо в тарелке с кукурузой. Даже если Слейд хотел отомстить Виверу за случай с порошком, ему все еще не следовало играть с болевой этого парня. А что, если напарник от усталости сорвется и воткнет кому-нибудь из них нож в спину? Маккей иногда ведет себя как полный кретин.

Не желая стать случайной жертвой спектральной болевой Вивера, Крон не торопился будить напарника, пускающего слюни в кукурузу.

— Тридцать восемь, Аранк, — прогудел Флетчер, и перекидные таблички одной из строчек замерли. Организация посмертного праздника. Фу. Адам ненавидел посмертные праздники. Это всегда выглядело максимально стремно. Близкие в угоду усопшему устраивали что-то вроде вечеринки. Играла громкая музыка. Все наряжались в блестящие наряды и вымученно веселились, при этом то и дело переходя на рыдания. Крайне отталкивающая атмосфера с легким флером слабоумия.

— Слейд, Оуэн — это ваше, — сообщил Флетчер.

— Я не уверен, что... — залепетал было Маккей, но Никс от него лишь отмахнулся.

— Не собираешься же ты сидеть в Аранке до самой смерти? Так или иначе, но из похоронного дома тебе выйти придется. Почему бы не сделать этого сегодня?

Вопрос был риторическим. Маккей не решился вступать в спор с регентом, хотя на его лице легко прочитался страх вновь столкнуться с оккультным порошком и потерять человеческий облик. Но в данном вопросе Крон оставался на стороне Никса. Регент прав: нельзя всю жизнь просиживать штаны в похоронном доме. Но при этом следует сделать все для того, чтобы срыв не повторился. Пока Маккей оставался в столь подвешенном состоянии, он как товарищ по оружию доверия не внушал.

— Сто сорок девять, Аранк.

Мумификация семи трупов. На эту работу лучше всего подходили Сиверс и Роксана. Но Оуэн уже был занят похоронным праздником, а значит:

— Роксана и Триша, ваш заказ.

— Почему как копаться в требухе, так сразу мы? — поморщила нос Харт. — Я сегодня помыла голову новым цветочным шампунем, чтобы что? Снова вонять чем угодно, кроме цветов?! Пусть Слейд и Оуэн бальзамируют, а мы с Тришей пойдем на праздник! Я могу, если потребуется, потрясти перед трупом жопой.

— Хоронят ребенка, — мрачно выдохнул Флетчер.

— Тогда я могу потрясти жопой перед его отцом.

— В семье только мать.

— Я могу потрясти жопой перед м...

— Уверен, «трясти жопой» не входит в необходимый минимум похоронного праздника, — процедил Слейд сквозь зубы. — Но если тебе так хочется, можешь сделать это перед одним из трупов, которые возьмешься бальзамировать.

— Хочется мне? — оскорбилась Роксана. — Я лишь пытаюсь предсказать желание заказчика!

— И часто заказчики желают тряски твоих полупопий?

На самом деле такое желание возникало частенько и не раз оглашалось в присутствии Крона, но сегодня Адаму не хотелось влезать в чужой спор. Пока Маккей, Лемьер, Харт и Сиверс пререкались, пытаясь решить, кому из них где работать и кто лучше трясет жопой, Флетчер продолжил изучать табло смерти. Адам то поглядывал на список возможных заданий, то на Вивера, спящего в тарелке. В какой-то момент к напарнику подошел Каллисто. Сперва гусь хотел ущипнуть Вивера за ляжку, но, заметив, что тот спит, птица неожиданно уселась рядом с Вивером и просто уставилась на него двумя парами черных глазок. Это выглядело и пугающе, и мило одновременно.

— Двести один, Аранк, — прогудел Флетчер в третий раз.

Двести один? По-моему, этот заказ уже мелькал. Или я что-то путаю?

— Крон, Вивер, этот ваш.

Напарник не проснулся даже после того, как его окликнули. Адам же всмотрелся в строку задания и невольно скривился.

Блядь, ну почему мне всегда выпадает полное дерьмо?!

✟✟✟✟✟

Адам выглядел не столько злым, сколько несчастным. Может, его настроение пошатнулось из-за того, что катафалк забрали Триша с Роксаной, мопед — Маккей с Сиверсом, а Крону с Вивером ничего не оставалось, кроме как обратиться к городскому транспорту? Некропольские вневодные узкие корабли вместо каналов бороздили дорожные заторы. Настоящих кораблей, плавающих на воде, Арчи никогда не видел, но имел удачу как-то изучать картинки с ними. Книга была посвящена имперскому флоту, в который, кстати говоря, в военные времена брали даже некропольцев — но только самых достойных и на время. Некропольские корабли общего пользования передвигались при помощи широких колес. Внутренние механизмы кораблей работали на том же топливе, что и катафалки, но, помимо этого, у них имелись одна, две или три мачты обычно с черными или алыми парусами, благодаря которым часть нагрузки за движение корабля брал на себя гуляющий по узким улочкам некрополя ветер. Носы кораблей их капитаны часто украшали уродливыми монстрами, смеющимися гаргульями или высшими существами с многочисленными крыльями за спиной. Считалось, что такие фигуры оберегали капитанов и их попутчиков от неудачи на дороге. Естественно, транспортные корабли сильно отличались от настоящих как размером, так и вместимостью. Они едва ли в два раза превышали размеры лодок, которые пересекали некропольские каналы. Так что называть их кораблями было бы, наверное, неправильно, даже если визуально они походили на то, что демонстрировалось на фотографиях. И все же... если не называть этот транспорт кораблём, то как еще?

Транспортные корабли являлись редким зверем на дорогах некрополя из-за своей громоздкости. Так что не то что попасть, а даже просто увидеть этот вид транспорта на улицах города считалось большой удачей. Той самой удачей, которая сегодня улыбнулась Арчи и Адаму. Двойная удача проявила себя, когда парни вскочили на борт и обнаружили два свободных места прямо на палубе. Крон сел у самого борта. Арчи разместился между ним и какой-то дамой в большой шляпе. Арчи проспал весь инструктаж и собирался было заснуть и теперь, но вовремя вспомнил, что вежливости ради ему следует разузнать о предстоящем задании хоть что-нибудь.

— Сегодня мы помогаем монахам Гуду, — пробормотал Адам в ответ на вопрос напарника.

— Нет, — встрепенулся Арчи. — Только не Гуду!

Крон в ответ впервые за время поездки повернулся к Виверу, тем самым ненароком продемонстрировав Арчи залегшие под его глазами синяки. Адам если и спал этой ночью, то исключительно хреново.

— Здесь я с тобой солидарен, — вздохнул он устало и вновь уставился на улицу.

Монахи Гуду верили в связь между телом и духом. Они придерживались извечного поста, переживали тяжелые тренировки и остро осуждали убийство в любом его проявлении кроме одного особого метода. "Гуду" было не просто наименованием религии, но именем всевечного червя, который когда-то прогрыз дыру в плотной материи мироздания и спровоцировал появление всей вселенной. Не удивительно, что к червям у Гуду складывалось особое отношение. Съесть червя — стать ближе к всемогуществу божества. Так что в любой ритуал Гуду обязательно входило поедание червей. Только живых. И без пережевывания. Червей следовало глотать целиком и чувствовать, как они извиваются где-то в районе нутра. Какими бы некропольцы ни были всеядными, монахов Гуду большинство жителей намеренно обходили стороной. Никому не хотелось половину дня жрать червей, а вторую — издавать странные визгливые звуки. У Гуду имелись молитвы, состоявшие исключительно из гласных, произнесенных с разной интонацией и силой голоса. Как результат, напевы таких молитв больше походили на скрежет несмазанной телеги. Слушать этот кошмар было почти так же неприятно, как чувствовать извивающегося в желудке червяка. Но даже на этих двух факторах Гуду не остановились. Был еще один неприятный момент, который отваживал от монахов меркантильных помощников на час.

— Нам правда надо это надевать? — вздохнул Адам. Лишь они пересекли территорию храма Гуду, и их с Арчи тут же проводили в комнату для переодевания. Мрачные похоронные костюмы следовало заменить на одеяния монахов.

— У-у! — кивнул молодой монах, при этом наклонив голову вперед и походя на птицу.

— Ясно, — бросил Крон тихо, беря из рук монаха одеяния для себя и Арчи. Вивер не стал изменять себе и ушел переодеваться в туалетную кабинку. Монахи Гуду носили шаровары, многочисленные складки ткани в которых фиксировалось кожаными ремнями у щиколоток и у бедер под пахом. Из-за этого шаровары больше походили на нераскрытый бутон тюльпана, внизу заканчивавшийся резинкой, а сверху — плотно обтягивающей зад тканью. Верхнюю часть тела стягивала плотная жесткая туника с высоким воротом и рукавами, доходившими до самых костяшек. На голову водружалась квадратная шляпа-башня, от выступающей крыши которой по бокам тянулись сотни ниток черных бус. Монашеское одеяние отличалось ярко-алым цветом. Голыми оставались ступни (в храмах Гуду разрешалось передвигаться исключительно босыми), пальцы рук, лицо и... Вот этот момент многим не нравился... На месте, где обычно на брюках располагались задние карманы, на шароварах монахов Гуду красовались две квадратные прорези, сквозь которые любой желающий мог оценить мохнатость или розовость ягодиц монаха (нижнее белье у монахов воспрещалось). Паломники Гуду рассуждали так: в мире царствуют черви, черви ползают по земле, под кронами деревьев и порой оказываются даже в воздухе. Ноги должны быть обнажены, чтобы Гуду знал, когда он ступает на червя. Руки должны быть обнажены, чтобы Гуду знал, когда прикасается к червю. Лицо должно быть обнажено, чтобы Гуду знал, когда сталкивается с червем. Ягодицы же должны быть обнажены, чтобы Гуду чувствовал, когда садится на червя.

Интересно, когда говорится об опускании зада на червя, это в прямом смысле или все же?..

Ты теперь еще и пошляк?!

Чем старше Арчи становился, тем сильнее в нем росло ощущение, что любое религиозное веянье в меньшей или большей степени хранит в себе зерно безумия. Обычно благодаря людям, нередко вписывавшим в древние священные скрижали личные пожелания или субъективную интерпретацию, которую затем наивные прихожане несли в свет сотни, если не тысячи лет. Когда-то религий существовало куда меньше, они были полновеснее, понятнее и имели четкие цели и ясное мировоззрение, которое выстраивалось в умах их прихожан. Но теперь все это превратилось в сплошной фарс, нацеленный на получение финансовой выгоды и власти над умами слабых мира сего.

Арчи вышел из туалета и успел оценить мелькнувшие сквозь прорези красных шаровар белые бедра Крона. Арчи стремительно последовал за коллегой, старательно смотря ему в затылок, но уже через мгновение с интересом изучая задницу Адама. Сам по себе костюм был неудобным: слишком жаркий, слишком громоздкий внизу и слишком узкий сверху. И дурацкая квадратная башня-шляпа то и дело норовила съехать к затылку. Из-за внимательного разглядывания белоснежных бедер Адама Вивер заметил на коже напарника еле различимый след в виде полумесяца. То ли шрам, то ли что-то очень на него похожее.

— Это что? — полюбопытствовал Арчи, не задумываясь ткнув пальцем в левую ягодицу Крона. Напарник замер, а затем медленно повернулся к Арчи, подарив ему выразительный взгляд.

— Ты хочешь, чтобы сегодня прошли и твои похороны в том числе? — поинтересовался он глухо.

— В этом случае тебе придется есть в два раза больше червей, — заметил Вивер. Адам шутки не оценил и от души шлепнул Вивера по руке.

— Больше. Меня. Не. Трогай. Никогда, — выдохнул он отрывисто.

— Никогда — в смысле вообще никогда? — удивился Арчи.

— Именно.

— А если ты окажешься на краю обрыва, как же я протяну тебе руку помощи?

— Никак. Просто дай мне умереть.

— А если ты начнешь тонуть?

— Значит, утону.

— А если...

— Вивер, хватит. Ты понял, что я имел в виду! — огрызнулся Крон, входя в основное помещение храма Гуду. Восьмиугольная прощальная зала была выкрашена в такой же алый цвет, что и одеяния десятков монахов. В момент, когда Адам и Арчи переступили порог залы, они сместили свои шляпы-башни таким образом, чтобы нити бус, до того свисавшие по бокам, теперь скрыли их затылки и лица. Так выглядели и остальные монахи. Стены помещения испещряли тысячи маленьких дырочек, от одного только вида которых Арчи невольно передернул плечами. Он никогда не присутствовал на погребении Гуду, обычно выступая лишь в качестве помощника в рефектории при храме или молитвенных залах, но он слышал рассказы коллег, которые видели все воочию. Прощание Гуду было таким же омерзительным, как их костюмы и предпочтения в еде.

— Сю-юда-а, сы-ыны-ы мо-ои-и, — выдохнул старший монах нараспев. Его старшинство подчеркивала реликвия в виде червя на груди. Монах провёл Арчи и Адама в небольшое темное помещение, в котором ждал своего часа красный гроб. Арчи и Адаму требовалось сперва вынести гроб к центру зала, после чего удалить из тела спектр, а затем хранить молчание до самого окончания ритуала, который заключался в том, что черви, проживавшие в стенах храма, поедали труп, пока на фоне пели монахи. А затем монахи поедали червей. Бр-р-р, гадость. Но ничего не поделать. Хочешь денег заработать, так не брезгуй червяком.

Гроб оказался тяжелее, чем предполагал Арчи, может, потому, что никто из монахов не захотел помогать им с Адамом. Кряхтя и переваливаясь, парни кое-как доволокли его к центру красной комнаты. Гроб Гуду представлял из себя эллипсоидный деревянный ящик, в котором имелась выемка для тела. Труп от любопытных глаз скрывала тонкая крышка. Получив отмашку от старшего монаха, Арчи отодвинул крышку и увидел тело, предусмотрительно уложенное лицом вниз для удаления спектра. Оборудование для извлечения спектра, как по волшебству, оказалось в руках Адама. Вивер не взялся драться с напарником за возможность извлечь спектр из мертвого человека. Его куда больше заинтересовал наряд покойника. Точнее, покойной. Кроваво-красное платье было оплетено сотнями красных нитей.

Иногда красные нитки — это всего лишь красные нитки.

Знаю.

Арчи коснулся одной из нитей, что оплетали голову девушки и, скорее всего, ее глаза.

И все же...

Адам аккуратно положил спектр в капсулу, чтобы позже отправить его к имперцам. Не успел он расправиться с самой сложной задачей на сегодняшний день, как Арчи ухватил труп за плечи в попытке перевернуть его.

— Ты что делаешь? — зашипел Адам под аккомпанемент зазвучавших распевок монахов. Спектр покинул тело, а значит, было можно позвать священных червей на пир смерти. Из тысяч отверстий в стенах и потолке комнаты поползли черные и красные черви.

— Скорей же! — зашипел Арчи, не тратя время на лишние объяснения. К счастью, монахи всецело сосредоточились на молитвах и не помешали похоронщикам в переворачивании трупа. Уложив тело лицом вверх, Арчи взялся срывать с него густую паутину красных нитей.

— Может, объяснишь, что ты делаешь?! — прошипел Адам, наблюдая, как черви, минуя монахов, добираются до ног девушки и начинают пожирать холодную плоть. Падальщики в таких количествах, что жили в этом храме, могли расправиться с трупом меньше чем за десять минут. Пара червей упала с потолка на лицо девушки, но Арчи стряхнул их в сторону до того, как они прогрызли путь под кожу. При этом Вивер продолжал рвать нити, пока глазам обоих парней не предстало до боли знакомое лицо. Аурика Эк Гельфанд — их изначальная клиентка — замотанная в красный саван, исчезала кусочек за кусочком, благодаря червям. И судя по опалённому круглому отверстию в самом центре ее лба, ушла она вслед за сестрой далеко не по своей воле.

Котятки, у меня появился Бусти :) Там главы выходят на пару недель раньше :) Заглядывайте! (ссылка в моем профиле)❤️✨