Глава 34. ✟ Прошлое ✟

...Убей или будешь убит,

Съешь или съедят тебя,

Стань палачом до того,

Как в тебе разглядят жертву...

Лозунг некропольского Мясника

Ярдли Вэйсс — имя, при одном только упоминании которого Адама тут же начинало лихорадить от злости. Но гнев его являлся лишь жалкой внешней оболочкой, защитным механизмом, за которым скрывались такие истинные эмоции, как щемящая грудь обида, отравляющее чувство предательства, вдребезги разбитое сердце и... страх. Страх вплетался в напускную ярость глубже остальных эмоций, подобно червям, поедающим плоть мертвеца.

Убей его! Убей! УбЕй! Уб еЙ! У Б Е Й!

Спектральные голоса один за другим пробуждались от глубокой спячки и наперебой призывали к одному-единственному действу.

Из ба вь ся от не го!

Осколки спектра жаждали смерти Вэйсса, потому что дрожали от ужаса перед человеком, когда-то прижавшим к шее Адама долото из интердиктумского никеля и ударившим молотком по деревянной ручке. Адам помнил это ощущение так четко, будто пережил его лишь вчера. Слепящая боль от тупого лезвия, разрывающего податливую человеческую плоть. Резкий запах крови и привкус металла на языке. Вопль спектра, мешающийся с гудящим в ушах бешеным сердцебиением. В тот момент голос Хаоса оставался единым в последний раз, и в нем читался такой страх, который Крону даже не снился. Адам и сам кричал, но не столько от физической боли и ужаса перед скорой гибелью, сколько... Он кричал из-за Ярдли. Крон не желал верить в то, что человек, которого он полюбил всем сердцем, сраный Мясник. Адам не единожды слышал истории про этих бессовестных типов. Частенько в их ряды вербовали людей с привлекательной внешностью. Милая мордашка требовалась для обольщения необходимой жертвы. Влюбленность делает людей слабыми, тупыми, ведомыми. Слушая эти истории, Крон всегда поражался, каким надо быть идиотом, чтобы клюнуть на такую убогую ложь. А потом Адам сам на нее клюнул. Он-то наивно полагал, что Мясники работают лишь с молодыми похоронщиками лет шестнадцати-семнадцати, то есть с теми, у кого хватит наивности попасться на крючок. Себя же Адам считал уже умудренным опытом и познавшим жизнь во всем ее уродстве мудрецом. Такому бывалому волку все нипочём. И ложной симпатией голову ему не вскружить! Ха-ха-ха... Оказалось, вскружить голову Адаму даже проще, чем безмозглому подростку. Это уже позже Крон узнал, что Мясники, вопреки слухам, редко брались за кого попало. Они предпочитали заказы на конкретные спектры (способности). Получив пожелание и ценник, они находили подходящую кандидатуру и медленно подводили ее ко дню, когда она пойдет на убой не хуже императорской коровы. Так случилось и с Адамом.

Уб ей!

Спектр бесновался, словно безумный, но Адам не обращал внимания на трепещущие голоса. В данный момент его куда больше беспокоил Грюнендаль. Трансцендентная химера, взбеленившись от шквала нахлынувших эмоций, пришла в движение и взялась ползать под кожей Адама, желая вырваться на свободу. Крон не испытывал боли, но при этом ему казалось, будто бы его тело пытаются вывернуть наизнанку. К горлу тут же подкатила тошнота, голова слегка закружилась, а виски начали пульсировать от напряжения, вызванного попыткой Адама взять химеру под контроль.

Не смей!

Грюнендаль не послушался. Слишком велика оказалась эмоциональная брешь. Грюнендаль являлся продуктом травмы, полученной благодаря Ярдли. Он являлся одним из тех сегментов, которые почти отделились от основного тела спектра, а значит, действовал сам по себе. Хаос оставался цельным, но при этом безвозвратно разрушенным. Адам никогда не оглашал свои подозрения вслух, но он считал, что Грюнендаль — своего рода локальная аномалия, которая появилась в связи с полученной травмой. Так как спектр не был разломан, аномалия оказалась слабой и не уничтожила Адама. Пока. Останется ли так и дальше, если Крон позволит химере жить самой по себе?

Черная жижа начала отделяться от Адама вопреки его желанию, вытягивая из его глаз и волос привычную темноту и превращая Крона в подобие призрака. Черные ошметки грязными вязкими кляксами сперва расползлись по земле, но уже через мгновение начали собираться в знакомый лохматый силуэт.

— Это еще что за ужас? — прокомментировал Ярдли происходящее у него на глазах, даже не шелохнувшись. Если кого появление Грюнендаля и могло впечатлить, то точно не его. Лохматая черная псина с белесыми глазами уставилась на Вэйсса и злобно оскалилась. Змеи, заменявшие химере хвосты, зашипели вслед за основным телом. На Вивера они, помнится, отреагировали иначе. Можно ли было считать это хорошим знаком?

— Грюнендаль, фу! — рыкнул Адам, вставая между химерой и Вэйссом. Ярдли был кем угодно, но не идиотом. Если он посмел заявиться в Аранк, значит, он точно знал, что его не тронут. Что подкрепляло его веру? Скорее всего, машина у ворот похоронного бюро, полная отбитых головорезов Восточной Ассоциации Похоронщиков; интердиктумские пули в пистолете за пазухой или что-то еще более опасное. Проверять Крону не хотелось.

Химера фыркнула и взялась рыть когтистой лапой землю, не сводя взгляда белесых глаз с Мясника. При этом она тихо, но без передышки рычала, пуская вспенивающиеся слюни. Со стороны выглядел Грюнендаль жутко как никогда.

— Какая уродливая псина, — прокомментировал Вэйсс со скучающим видом. — Впрочем, что еще можно было от тебя ожидать, Адам? — щелкнул он языком. — Ты любитель всего уродского.

— По-моему, ты весьма привлекателен, — раздался самый неожиданный голос из всех. Вивер идиотски улыбался Ярдли, очевидно, не испытывая к нему той же ненависти, что и остальные члены Аранка.

Стоп, погодите... Что он только что сказал?

— Флиртуешь со мной? — самодовольно усмехнулся Ярдли, так же как и Адам, не сразу поняв истинного смысла выговоренной Вивером фразы. Вэйсс утверждал, что Адам — любитель всего уродского, кажется, позабыв, что Крон любил и его в том числе. Вот на что намекал напарник. Ха-ха-ха, а ты хорош!

— Я бы не посмел, — сообщил Вивер, скромно потупив взгляд. Ярдли перевел взгляд обратно на Грюнендаля. До него так и не дошло, что его, в общем-то, оскорбили. Вивер, да ты бесподобен!

— Не хмурься, Адам. Лучше неси деньги. И не думай расплатиться со мной мусором вроде этой собаки.

Ликование Крона рухнуло обратно в пучины щиплющей ненависти.

Я не могу поверить, что когда-то испытывал к этому человеку чувства.

А я говорил! ГОВОРИЛ! Го Во Ри л!

— Грюнендаль стоит десятерых таких, как ты! — прорычал Крон, пытаясь подавить внутреннюю дрожь. Как же ему хотелось ударить Вэйсса. Здесь и сейчас!

— Кстати, — протянул в ответ Мясник. — Одноцветным ты выглядишь еще уродливей, — выдохнул он с легко узнаваемой интонацией. С ней же Ярдли сыпал ядовитыми фразами в тот роковой вечер.

— Не дергайся, — шептал он Адаму на ухо. Дыхание его было слегка сбито из-за небольшой стычки с Кроном, который в последний момент посмел заподозрить неладное. Губа Ярдли кровоточила после удара кулаком, но во взгляде читалось торжество.

— Я быстро!

— Зачем? — недоумевал тогда Крон, одурманенный смесью интердиктумского никеля и какого-то паралитического порошка. Наверное, в этом и состоял главный ужас ситуации: Адам во время извлечения спектра оставался в сознании, но не мог пошевелить и пальцем.

— Как это зачем? — удивлялся Вэйсс. — Я выполняю заказ.

— Но как же... мы? — все, что Адам тогда смог выдавить из себя. Позорный вопрос. Да лучше бы он проклинал этого ублюдка! Желал бы ему смерти! Пророчил ужасный конец!

— Мы? — раскатистый звонкий смех Ярдли стоял в ушах Адама и теперь. — «Нас» никогда не существовало, идиот! И кстати, секс — моя компенсация, придурок. Знаешь, что это значит? Компенсация не может приносить удовольствие. В процессе я должен испытывать омерзение! Так и было! Спасибо за помощь, Крон. Меня так сильно тянуло блевать, что моя компенсация заканчивалась раньше обычного!

Это был удар по самолюбию, по самооценке, по вере в любовь и людей. В тот момент Адаму казалось, что весь его мир вмиг превратился в пепел. Так бы оно и произошло, не нагрянь к Мяснику и Потрошителям Аранк. Потрошители в тот день расстались со своими жизнями, но Ярдли... этот сукин сын сбежал благодаря своему спектру, о потенциале которого умудрился рассказать лишь половину правды.

— Не обижайся, — теперь Вэйсс стоял перед Адамом и выглядел невинным ягненком, но все присутствующие знали гнилую натуру подонка. — Я всего лишь для разнообразия говорю правду. Так что там с платой? — подмигнул он Флетчеру.

— Прошу прощения, а с каких это пор ты данник Ассоциации? На каком основании мы должны выдавать деньги именно тебе? — нахмурился Никс. Да, необходимую сумму они кое-как наскребли. И Адам еще долго будет оплакивать свои личные потери. Но куда деваться. Либо сегодня они выплачивают долг, либо уже завтра какие-нибудь белые будут соскребать с пола похоронного дома их мозги.

— Я лишь сделал Крысюку одолжение. С такими суммами лучше одному по улочкам некрополя не гулять, — протянул Ярдли. — А что? Ты мне не доверяешь? — захлопал он глазами, изображая удивление.

— Ни на мгновение, — сказал как отрезал Флетчер.

— Почему? Я сделал достаточно для этого бюро, — напомнил Ярдли с наглой улыбкой. В это мгновение он даже не притворялся. Вэйсс свято верил, что дал Аранку достаточно для того, чтобы они и теперь водили вокруг него благодарственные хороводы. Отборная сволота.

— Это правда. Но затем ты попытался убить одного из наших. Не думаешь, что данное действие нивелирует все твои потуги до того?

— Не вижу связи, — пожал Ярдли плечами. И бес его подери, он правда не видел. Вэйсс всегда казался странным парнем, но раньше Адам считал это его изюминкой. Теперь-то Крон знал, что за странностью крылось абсолютное непонимание Вэйссом таких эмоций, как любовь и привязанность. Для него они оставались пустым звуком, и можно только догадываться, было ли это каким-то врождённым духовным отклонением или выработалось в Ярдли в течение недолгой жизни. Адам поверил бы в любой из этих вариантов.

— Так протри глаза, ублюдок, — рыкнула Триша. Адам заметил, как в ее левой руке блеснул кастет. Лемьер являлась тем единственным человеком, для которого Ярдли оказался еще большим триггером, чем даже для Адама. Почему? Хотя бы потому что подруга мучилась из-за чувства вины, ведь когда-то она упрямо сводила Адама с Вэйссом ровно так же, как теперь она сводила его же с Вивером. На некоторых ошибках люди намеренно не учатся.

— Не надо так злиться. Ты же сама выписала мне приглашение в его постель, — фыркнул Ярдли, смакуя гамму эмоций, легко читающихся на лице Лемьер. Вэйсс любил не просто ударить по больному, но еще и хорошенько расковырять старые раны. Кровь у монохромов оставалась бордовой. Само по себе их обличие можно было назвать костюмом, накинутым поверх обыкновенного человеческого тела, который все оттенки сводил к черно-белой палитре. Из-за этого даже при бордовой крови, пятна, появлявшиеся на лице Лемьер, приобретали серый оттенок, из-за чего она начинала походить на труп.

— Что-то я проголодалась, — выдохнула Триша, задирая белую рубашку и без привычного стеснения демонстрируя черный трансцендентный карман в виде идеального круга в районе пупка.

— И я кажусь тебе аппетитным? — поиграл Вэйсс бровями.

— Вовсе нет. К счастью, когда я голодна, то способна съесть что угодно, даже такое дерьмо, как ты.

— О том, что ты любительница пожрать дерьма, я слыхал, — острый на язык Ярдли не собирался отступать.

— Ах ты... — Триша ринулась было к бывшему коллеге, но ее остановил Слэйд.

— Не надо. Забыла? Он работает на династию, — выдохнул Маккей еле слышно.

— Если он работает на династию, так какого черта сейчас говорит от лица Ассоциации Похоронщиков?! — наморщила лоб Роксана.

— Вот именно, — закивал Флетчер. — Не объяснишь? — перевел он взгляд на Ярдли, как бы невзначай делая шаг в его сторону.

— Нет, — пожал мерзкий гость плечами. — Не собираюсь перед вами отчитываться, — он продолжал сохранять равнодушный вид, но одинокая капелька пота, скользнувшая от виска к его челюсти, дала понять, что парень наконец-то занервничал. Единственный, кого Ярдли остерегался, был Флетчер Никс. Еще бы... Попробуй-ка, пойди против человека, который способен лишить тебя и способностей с помощью своего спектра, и сознания с помощью своих кулаков. Это, конечно, при условии, что Никс успеет первым...

Ярдли был эмпатом, причем сильным. Он легко читал чужие эмоции. Вэйсс рассказал об этом еще в первый день в Аранке. Чего он не рассказал, так это о своих возможностях в жонглировании этими эмоциями как разноцветными мячиками. Ярдли мог за мгновение довести человека до пика счастья или скинуть его в пучину депрессивного безумия. То есть его способности оказались куда серьезнее оглашенного им чтения эмоций. Адам до сих пор гадал, его влюбленность была настоящей или навязанной Вэйссом, хотя значения это не имело. Из предыдущего опыта Адам уяснил одну простую истину: следует держаться подальше от Ярдли Вэйсса, а заодно и от всех незнакомцев, неожиданно решивших примкнуть к Аранку. Нет, в таких ситуациях без личной выгоды никогда не обходится. Так ведь, Вивер?

Ярдли нагло считал эмоциональный отклик Адама, направленный на Вивера. Хорошо, что чтобы повлиять на чужие эмоции, Ярдли был необходим физический контакт. Жаль, все в Аранке поняли это слишком поздно.

Вэйсс уставился на Вивера, очень не вовремя решившего зевнуть.

— Адам о тебе не лучшего мнения, ты знаешь? — выговорил он игриво. Вивер в ответ посмотрел на Ярдли с интересом.

— А какая тебе разница, знаю я или нет? — дал он неожиданный ответ. Вэйсс прищурился, явно пытаясь считать эмоциональный диапазон Вивера.

— Ты не дурак, — наконец, заключил он.

— Поумнее многих, это точно, — продолжил Вивер идти против сценария, наверняка нарисовавшегося в голове Ярдли. Напарник пытался говорить нейтрально, но по его интонации каждый понял, кого именно Вивер интеллектуально превосходит по личному мнению. Конечно же, этого самого болтуна Ярдли.

— Высокомерие ведет к страшным последствиям, — выдохнул Вэйсс сердито.

— Это ты узнал из личного опыта? — Вивер, в отличие от других аранковцев, легко отбивал нападки Ярдли.

— Ты обо мне ничего не знаешь, — заметил Вэйсс с деланным равнодушием, но уголок его рта слегка дернулся, давая понять, что беседа ушла совсем не в ту степь, на которую он рассчитывал. Любопытно было бы узнать его истинные намеренья. Зачем он пришел на самом деле? За деньгами? Чушь. Понасмехаться? Больше похоже на правду. Обернуть Вивера против Аранка? Возможно.

— Ну, кое-что все же знаю. Ты Мясник и предатель, — выдал Вивер, заставив аранковцев вздрогнуть. Они знали, на что способен Ярдли, Вивер — нет.

— Две хорошие черты для выживания в некрополе, — продолжил напарник невозмутимо.

— Не могу понять, комплимент это или обвинение, — невесело усмехнулся Вэйсс.

— Констатация факта.

— Ты бы поступил так же на моем месте? — Ярдли планомерно пытался прощупать Вивера, понять его. Но зачем?

— Исключено, — мотнул парень головой.

— И почему же?

Вивер оглядел остальных аранковцев.

— Это энергозатратно, — выдали хором Триша, Роксана, Слэйд и Оуэн.

— Именно, — обрадованно закивал Вивер. А вот Ярдли почему-то помрачнел. Видимо, он решил, что над ним потешаются. Ох, если бы он знал правду...

— Недолго будет жить тот некрополец, который не понимает, с кем следует дружить, — хмыкнул он, подаваясь к Виверу.

— Не подходи к нему, — Адам преградил Вэйссу дорогу. Грюнендаль опустил голову к самой земле и зарычал громче прежнего, явно готовый к прыжку.

— Ох уж это твое тупоголовое рыцарство, — выдохнул Ярдли со скучающим видом. — Отойди, — потребовал он, при этом коснувшись запястья Адама. Мимолетного физического контакта оказалось достаточно. Крон даже не успел поругать себя за поспешные действия. Все самые темные мысли Крона моментально разрушили ментальную стену и заполонили голову парня, мешая ему дышать.

✟✟✟✟✟

— Убери руки! — воскликнула Триша и кинулась было к Ярдли, но Флетчер поспешно ее остановил. Фигура Адама тем временем словно бы резко потускнела. Спина парня ссутулилась, а сам он в мгновение ока превратился в воплощение боли и отчаяния. Грюнендаль, до того настроенный воинственно, неожиданно растянулся на земле и поблек. Из зубастой пасти вырвался сдавленный скулеж. Арчи наблюдал за происходящим с большим любопытством. Этот Вэйсс эмпат, сомнений нет. Причем эмпат не ленивый. Вэйсс однозначно тренировал свои способности, раз смог до того прочитать источаемый Кроном эмоциональный посыл, а теперь еще и мучить Адама разрушительными эмоциями, легко поднятыми со дна подсознания. Ходили слухи, что самые сильные эмпаты могли даже заглянуть за Рубеж и прочитать спектр противника. А сможет такое проделать Ярдли? Так или иначе, талант его страшный, но интригующий. Арчи долгое время избегал людей со способностями, которые прямо или косвенно касались мыслей и эмоций человека. Такие спектры обнажали душу и разум, а Арчи не любил оголяться как на физическом уровне, так и на ментальном.

Никс вышел вперед. Почему-то он не спешил применять свои способности. Скорее всего, он понимал, что если кто-то из них нападет на Вэйсса, разрушительные последствия накроют всех членов Аранка, ведь в данном случае перед ним в первую очередь стоял не предатель и не бесячий тип, а представитель полендрумской династии. При-знатная особа, на фоне которой Арчи и другие члены Аранка считались не ценнее мусора.

— Ярдли, отпусти Адама. Прошу тебя, — сухо выговорил Флетчер. Мальчишка пожал плечами и разжал пальцы на запястье Крона. Но закончилось ли его влияние на Крона? Вряд ли. Эмпатические удары били точно в цель и наносили своего рода травмы духа, а не тела. А травмы духа, как слышал Арчи, излечивались тяжелее хотя бы потому, что исцелителей для них было слишком мало. Вивер как-то подслушал разговор двух типов, которые обсуждали, что от таких травм хорошо помогают седативные алкогольные напитки и курительный красный опиум. Но Арчи очень сомневался в правдивости столь соблазнительного лечения. Эти средства не решали проблем духа хотя бы потому, что сами отчасти били по нему. Они вызывали зависимость, которая, в свою очередь, приводила к выгоранию.

— Хватит тянуть время. Если вам нечем платить, так и скажите. Не хочу тратить на вас больше ни минуты, — заявил Вэйсс хмуро. Очевидно, он, как и Арчи, заметил, что общая атмосфера резко поменялась. Теперь на Ярдли исподлобья смотрели не только Адам с Тришей. Даже Оуэн, которого у себя в голове Арчи окрестил самым осторожным, сжал кулаки.

— Деньги есть, но тебе я их не отдам, — покачал Флетчер головой. — Я готов составить тебе компанию на пути в Ассоциацию. Там я передам долг непосредственно главам. Такой вариант тебя устроит? — предложил регент. Ярдли помрачнел.

— Как хочешь, — выплюнул он зло.

— Значит, едем? — Флетчер спешил, надеясь как можно скорее избавиться от Вэйсса.

— Не так быстро. Один из членов вашего похоронного бюро, мистер Флетчер, нагрубил слуге знатных особ. Вы собираетесь что-то с этим делать? — поинтересовался Ярдли, скрестив руки на груди и начиная в нетерпении стучать ногой об пол.

— Нагрубил? Когда успел? — изобразил Флетчер удивление.

— Он назвал меня предателем, что в корне неверно, — продолжал рассуждать Ярдли, заставляя каждой новой фразой трястись от гнева и Тришу, и Роксану, и Слэйда. Оуэн выглядел бледным и взбешенным. Адам превратился в мраморную статую. И лишь Флетчер казался в равной степени и напряженным, и веселым. Арчи же еле сдержал улыбку. Вэйсс так и не понял его предыдущей фразы. Это забавно. Значит, он не любитель уходить в глубину.

— Предательство — это нарушение верности кому-либо. Но я Аранку в верности не клялся, — продолжал высокомерные речи Ярдли. Он изображал из себя оскорбленного, что в контексте случившегося с Адамом звучало особенно дико.

— Действительно, страшное упущение со стороны моего подчиненного, — кивнул Флетчер, сквозь строки вплетая проклятья. — Смею тебя заверить, он получит суровое наказание, — процедил Никс сквозь зубы.

— Боюсь, проявляемое вами недоверие по отношению ко мне взаимно, потому мне бы хотелось стать свидетелем этого наказания. Хочу удостовериться, что вы не преуменьшаете серьезности проступка новичка, — заявил он, то и дело косясь на Арчи. Интересно, его правда так оскорбило обвинение в предательстве или он просто не мог смириться с тем, что и ему нашлась замена? Вивер не мог отделаться от ощущения, будто бы у Вэйсса есть иные причины, нежели просто раздражение.

— В таком случае, почему бы вам самим не наказать меня? — предложил Арчи с улыбкой, постаравшись придать себе как можно более беззаботный вид. Пусть Ярдли и дальше считает его не от мира сего.

— Какое заманчивое предложение! — хлопнул Вэйсс в ладоши.

— Не... надо, Вивер. Это... не шутки, — с усилием выдавил из себя Адам, едва заметно касаясь тыльной стороной ладони пальцев Арчи. Такой мимолетный, но в то же время поразительно значимый жест. Вивер невольно пошевелил пальцами, на которых осталось чужое тепло. Это приятно. Жаль, что Крон при этом выглядел... странно, как если бы в момент произнесения фразы внутри себя напарник переживал нечто страшное. Впрочем, что-то подобное, скорее всего, и происходило. Ярдли, будучи эмпатом, всколыхнул самые ужасные воспоминания Крона и заставил его погрузиться в них с головой. Негативные эмоции, что белые топи — могли утянуть на самое дно на веки вечные.

— Все еще не могу понять, ты смельчак или идиот, — бросил Вэйсс, протягивая Арчи руку.

— Во мне всего понемногу, — пожал Вивер плечами и, несмотря на шипение аранковцев со всех сторон, сжал руку Ярдли. Чужая энергия тут же влилась в его тело и устремилась в подсознательные глубины. Ощущалось это, как разномастные щупальца — огненные и ледяные — которые через руку пробирались к плечу, прожигали брюшную полость, оплетали холодом и огнем сердце, а затем по горлу пробирались к голове.

Арчи долгое время избегал людей со спектрами, прямо или косвенно касающимися мыслей и эмоций... пока не понял, что не ему следует бояться их, а им его. Телепаты начинали биться в конвульсиях после попытки прочитать мысли Арчи, полные бесконечных расчетов. Внушители упирались в глухую стену. Иллюзоры становились жертвами самих себя, так как Вивер для них играл роль зеркала. И только обладатели «небесного гласа» создавали прямую угрозу сложной ментальности Вивера.

С эмпатами Арчи напрямую не сталкивался, но почему-то не сомневался, что и здесь все будет не так просто, как казалось Ярдли. Эмпатия оставалась и силой, и слабостью одновременно. Вэйсс мог играть чужими эмоциями, но при этом и ему самому приходилось частично их претерпевать. Как Оуэн, прежде чем излечить человека, испытывал его боль, так Ярдли, прежде чем подтолкнуть кого-то к суициду, должен был хотя бы на мгновение сам окунуться в черную пучину беспросветного отчаяния. Впрочем, Вивер не собирался впечатлять Ярдли. Нет, он надеялся свести к нулю интерес Мясника к его жалкой персоне.

Сперва Ярдли нахмурился. Он поморщил лоб, напрягаясь больше обычного. Его холодные пальцы сжимали руку Арчи все сильнее, пока парень пытался прощупать эмоциональный фон Вивера. В конце концов, он отпустил руку Арчи и посмотрел на него с легкой брезгливостью:

— Да ты же... блаженный, — выдал он свой вердикт. Аранковцы переглянулись, Арчи же изобразил удивление.

— Не совсем понимаю...

— И я не удивлен, — фыркнул Ярдли. — Теперь Аранк набирает юродивых? Забавно... Мистер Флетчер, нам пора, — махнул он в сторону двери.

— А как же наказание? — Вивер изобразил переживание.

— Блаженных трогать смысла нет, — высокомерно выдал Ярдли и зашагал к двери.

Арчи знал, почему у Вэйсса сложилось впечатление, будто Вивер — юродивый. Испокон веков рука об руку с высоким интеллектом шли такие эмоции, как хандра, раздражение, злоба, одиночество и самоуничтожение. Умные люди не могли быть счастливыми. Во всяком случае не в некрополе, где вместо возможностей существовала лишь череда ограничений. Поистине умные люди в городе мертвых страдали больше всех, будь то Адам, Триша, Оуэн, Слейд, Флетчер или Роксана. Каждый обладал пытливым умом и живым любопытством, и потому пребывал в бесконечной агонии из-за своего интеллекта в том числе. Но к Арчи это не относилось. Вот только не потому, что он был сумасшедшим, а как раз наоборот. Вивер быстро понял, насколько эмоции сами по себе могут быть как исцеляющими, так и разрушительными. Дурное настроение всегда оказывалось куда энергозатратнее хорошего. При ужасном настроении требовалось заставлять себя работать, есть, жить. Ключевое слово в данном случае «заставлять». За этим глаголом крылись колоссальные энергетические затраты как физические, так и моральные. Более того, это ввергало человека в бесконечное колесо из усталости и следующими за ней страданиями. Поэтому Арчи старался избегать всего этого. Даже утром, когда будильник вырывал его из сладких объятий грез, Вивер старательно мотивировал себя мыслями о том, что данное действо — это инструмент выживания. Так же, как инструментом выживания выступали тренировки, работа и пища. Может быть, это было лишь лингвистической мелочью, но Арчи такие причуды с собственными эмоциями помогали. Как Вивер из-за энергозатратности избегал секса, так он избегал и чрезмерной тревоги, необъяснимого ужаса или кипучей злости. То есть Арчи научился отгонять от себя любого сорта негатив. Он годами тренировался контролировать эмоции, и, как результат, теперь любой не очень умный эмпат тут же записывал его в ряды блаженных. А что может быть прекраснее соперника, страшно тебя недооценивающего?

— Ну и что это только что было? — нахмурился Адам, явно выдохнув, лишь Ярдли в компании Флетчера скрылся за дверью.

— Стратегия.

✟✟✟✟✟

И все же какой пропадает талант.

Спектр Флетчера никак не мог смириться с тем фактом, что Ярдли Вэйсс — талантливейший эмпат, который мог не только считывать эмоции, но и управлять ими — так и не стал частью Аранка. В Никсе боролись сразу две эмоции: с одной стороны — он не мог простить Ярдли за то, что тот поставил под угрозу жизнь одного из членов бюро, с другой — ему все еще страшно хотелось обладать этим самородком. Дело было даже не в самой силе и гипотетической выгоде от нее. Причина крылась в опасении: раз Вэйсс не работал на Аранк, значит, он работал на кого-то другого. А этот кто-то другой с вероятностью в пятьдесят процентов рано или поздно выступит против бюро Никса. Хорошо, что Флетчер не успел рассказать этому паршивцу, как ему следует тренировать свои способности, чтобы через несколько лет выйти на новый уровень. Здесь Ярдли страшно просчитался. Знай он, какие планы на него строил Флетчер, авось и остался бы в Аранке.

Но нужен ли нам член команды с подобными чертами характера?

Плевать на черты характера.

Подход, благодаря которому мы уже разок оказались с ножом в спине. Пора бы перестать так жадничать.

— Хватит пялиться, — рыкнул Ярдли, заметив нездоровый интерес к своей персоне со стороны Флетчера. — Ты больше не мой регент, потому терпеть твои скользкие взгляды я больше не собираюсь!

— Ско... что? — Никс настолько опешил от дурацкого обвинения, что не сдержался и расхохотался в голос. Громоподобный гогот заставил вздрогнуть двух похоронщиков Ассоциации, расположившихся на передних креслах катафалка. Два лысых близнеца с лицами, не обремененными интеллектом, вздрогнули и развернулись на Флетчера. Правда, тот, кто вел машину, тут же вернул внимание на дорогу впереди. Второй же брат нацелил на Никса пистолет, безмолвно требуя тишины. Пришлось зажимать себе рот и тихонечко хихикать еще минут пять.

— Ты серьезно все это время полагал, что я заинтересован в тебе? — почти прошептал Никс, еле сдерживая новый приступ смеха. К сожалению, он понимал суть этих подозрений. Многие похоронные регенты пользовались своим положением и периодически спускали напряжение с помощью отдельных членов бюро плевать какого пола. Но эта история не относилась к Флетчеру. У него даже в мыслях не было завести с кем-то из аранковцев романтические взаимоотношения. Все они для него были подобны его детям, которым требовался контроль и воспитание. Но представить кого-то из них в своей постели. Ансэт его подери, картины омерзительней придумать сложно. Даже полумертвый Клаус Рид, приобретший десяток дополнительных конечностей, виделся не таким отвратительным зрелищем.

И если уж на то пошло... вообще-то, я женат.

— Признайся, на самом деле ты приехал, потому что хотел увидеть Адама? — выдохнул регент отсмеявшись. На лице Ярдли отразилось настолько явное удивление, что Флетчеру стоило больших усилий не расхохотаться больше прежнего.

— Что за чушь ты порешь, старик?! — голос эмпата резко сорвался на фальцет.

— Увидел его впервые за долгое время тогда в Ассоциации, и внутри что-то всколыхнулось, да? — давил на свое Никс. — Дай догадаюсь. Когда ты вернулся к своей привычной жизни, оказалось, что она не так хороша, как если бы ты остался в Аранке? Ах и да, опять приходится отсасывать старикам из срединного города?

Ярдли было потянулся к Флетчеру, намеренный использовать свои способности, но Никс ударил мальчишку по руке, а уже через мгновение прижал к его шее острое лезвие маленького перочинного ножа. Взгляд Вэйсса тут же метнулся к амбалам впереди, смотрящим исключительно вперед.

— Закричишь, сдохнешь, — предупредил Никс тихо.

— После чего сдохнешь ты, — рыкнул Ярдли.

— Все мы когда-нибудь умрем, — философски ответил Флетчер. Видимо, что-то в его словах или действиях убедило Мясника в том, что мужчина настроен серьезно. Ярдли поднял руки, давая понять, что больше не предпримет попыток использовать спектр.

— Вот и умница, — процедил Флетчер сквозь зубы, убирая нож в карман. Ярдли подарил регенту взгляд исподлобья и предпочел хранить молчание вплоть до окончания поездки. С этим же молчанием Никса встретили главы Ассоциации. Запершись в здании, напоминавшем разбухшую задницу, четыре пародии на лидеров сгрудились над свертком Никса и взялись пересчитывать корпскоин за корпскоином в желании уличить Флетчера в обмане. Но даже понимая, что главы пыжатся для того, чтобы найти повод раздавить Аранк, Никс не смог избавиться от ощущения, что они похожи на крыс, пирующих у помойки. Восточная Ассоциация Похоронщиков стремительно катилась в полное дерьмо. И если в ближайшее время ничего не изменится, ее поглотят Южная или Северная ассоциации. А любые изменения в местной власти — это всегда хреново, ведь новое руководство однозначно возьмется на первый план выставлять свои бюро, а недавно прибившихся будут давить статусом и властью.

— Сумма, как ни странно, верная, — прокряхтела Карти Бур.

— Любопытно узнать, как Аранк так быстро заработал столько денег, — прогудел в нос Марко Хадаски.

— Проституция, — заявил Флетчер, не моргнув и глазом. — Я, знаете ли, еще хоть куда!

Главы Ассоциации шутки не оценили, тут же взявшись тихо переговариваться.

— Кроме данной суммы, нам нужно от Аранка кое-что еще! — заорала Сильвия Тант с такой интонацией, будто Флетчер с ней спорил.

— И что же? — нахмурился Никс. Ох, как же он не любил, когда в последний момент правила игры менялись. То есть теперь денег вам мало и нужно что-то еще? Бессовестные ублюдки.

— До нас дошли слухи, будто бы вы в последнее время плотно работаете с инквизорами, — пропищал Пискля-Пави.

— Работаю — громко сказано. Меня допрашивают в связи с ситуацией, произошедшей с людьми из бюро Кадф. Не сказал бы, что наши беседы добровольны с моей стороны, — фыркнул Флетчер.

Почему эти разгильдяи управляют гильдией? Лучше бы это были мы.

Нет. Что для нас лучше, так это лишний раз не высвечивать.

И поэтому ты окружил себя людьми, которые приносят тебе проблемы на завтрак, обед и ужин?

Я окружил себя людьми, которые, если произойдёт форс-мажор, вызволят меня даже из адских подземелий Малума.

И все равно управлять ассоциацией следует тебе. Здесь ты будешь на своем месте.

— От вас требуется подписать документы о последующем неразглашении любых моментов, связанных с делом Аурики Эк Гельфанд! — заявила Сучильвия. — С этого момента вы должны поклясться на крови, что больше никогда и ни при ком не поднимите данной темы!

— И на каком же основании? — прокатился по залу вопрос, но главы ассоциации и Вэйсс, видимо, не обратили внимание, что задал его не Флетчер.

— На основании того, что так желает мой хозяин, — вздернул нос Ярдли.

— И кто же, позвольте узнать, ваш хозяин?

— Это не ваше де... — Вэйсс подавился воздухом, а лица глав Ассоциации вытянулись. Со стороны утопающего во мраке входа в зал к ним вышел человек, за последние дни ставший для Флетчера почти родным (не в лучшем смысле этого слова). Чарли Фогель — экзорцус, работавший над делом о людских скульптурах — засунул в рот мятую папиросу, прикурил и окинул всех присутствующих цепким взглядом зеленых глаз.

— Боюсь, это мое дело, ведь вы вынуждаете одного из моих главных свидетелей и, на минуточку, подозреваемых, подписать документ о молчании. То есть вы требуете, чтобы Флетчер Никс умалчивал информацию при беседе с законниками? — протянул Чарли хмуро. На первый взгляд он производил впечатление щуплого незаметного человека среднего роста с невыразительным лицом и скудным языком тела. Но ведь настоящим законникам и следовало быть такими незаметными, увертливыми и незапоминающимися. Прямо сейчас в голосе невзрачного детектива ощутилась неожиданная жесткость, от которой у Никса невольно поползли мурашки по коже. Фогель точно знал, когда следует вплести в свою речь пару нот обладаемой им власти.

Молодой инквизор, топтавшийся за спиной экзорцуса, выглядел удивленным и смущенным. Видимо, юнец своего напарника в таком настроении видел впервые.

— Так кто ваш хозяин? — повторил Фогель вопрос, взирая на Ярдли жутким взглядом. Вэйсс мог красоваться перед Аранком, но с законниками такого бы себе не позволил.

— Не переходите границ, — выговорил он сдержанно.

Ярдли выглядел настороженным, но не торопился преклонять колени перед законником. Стоящий за Вэйссом человек или группа людей явно обладали властью, превосходящей павшего в некрополь экзорцуса.

— Кто и переходит границы, так это вы. Флетчер Никс идет со мной. Ничего подписывать он не будет, — заявил Чарли Фогель. Флетчер должен был ощущать солидарность, но в этот момент очень захотел что-нибудь подписать. Что этот законник себе позволяет? Никс — не малый ребёнок и сам решит, что ему подписывать или нет!

— Слишком громкие слова для человека, которого сопровождает всего один инквизор, — чихнул Марко Хадаски. Флетчер разве что не шлепнул ладонью по лбу.

Сопливый Марко, ты в своем уме? Угрожаешь законникам? Серьезно?

Инквизоров в некрополе не зря недолюбливали. Их с самого начала карьеры учили одному простому правилу: «Если не понимаешь, что происходит, сперва сожги все дотла, а затем уже разбирайся». Что имелось в виду под этим лозунгом? Все просто. Любые мимолётные признаки неуважения к законникам мгновенно карались самосудом. Флетчер этого не одобрял, но очень хорошо понимал. Когда ты пытаешься контролировать город, полный отчаявшихся, обозленных людей со сверхспособностями, мягким быть нельзя. Дашь слабину, и тебя провернут через некропольскую мясорубку, не оставив даже осколков костей.

— Слишком громкие слова для человека, забывшего свое место.

Это сказал не Фогель. Слова принадлежали воспитанному суровой инквизорной школой кадету, в руках у которого появились два пламенных шара. И вот в чем состояла соль ситуации: мальчишка имел права убить всех присутствующих в этом зале, и максимум, что ему грозило за это, штраф, в случае, если будет доказано, что в процессе самосуда пострадали невиновные. Собственно, потому инквизоры так и беспредельничали в некрополе. Им буквально разрешалось делать что угодно. И совсем по-другому обстояли дела у Ярдли, Флетчера и глав Ассоциации. Если от их рук погибнет инквизор, им не жить. Инквизоры всего некрополя будут охотиться на них до тех пор, пока от убийц не останется даже пепла.

— Молодой человек, не горячитесь, — Сильвия Тант в кои-то веки понизила тон. В голосе ее прочиталась опаска.

— Не горячиться? — мальчишка, которого, если Флетчеру не изменяла память, звали Майки, вышел вперед, жонглируя огненными шариками. Один из шариков выскользнул из грубых, многократно обожжённых рук молодого огневика, упал на пол и взялся плавить его, будто масло.

Священный огонь уничтожал всё и вся.

— Мы забираем Флетчера Никса, — повторил экзорцус, кладя руку на плечо мальчишки и одним только этим жестом моментально успокаивая его. — Никс, следуйте за мной.

— Я так просто этого не оставлю! — прозвучало возмущение Ярдли в спину Флетчера, экзорцуса и инквизора.

— Ваша воля, — кивнул Чарли, не оборачиваясь. — Если человек хочет умереть, как смею я его останавливать?

Флетчер не сдержался от смешка, хоть и понимал, что уход из Ассоциации без подписания документов может ему аукнуться, а компания экзорцуса и инквизора — вовсе не предел мечтаний.

— Спасибо, что... — заговорил было Никс, постаравшись держаться дружелюбного тона, но Фогель его прервал.

— Не стоит. Это не дружеское одолжение или вроде того. Я просто не могу позволить Ассоциации ставить палки в колеса моего расследования.

— У них бы и не получилось, — пожал Никс плечами. — Я уже рассказал вам все, что знал. Трижды, — напомнил он с улыбкой.

— Нет. Трижды вы нам соврали, — не остался в долгу Чарли. — А мне бы хотелось увидеть истинную картину происходящего.

Опять он за свое.

— Я не врал! — настаивал на своем Флетчер. Нет, не врал. Просто слегка поменял действующие лица. Например, Флетчер не стал рассказывать про Арчи и его победу над ПротоСестрой. Это достижение Никс приписал себе. Зачем? Чтобы законники не трогали аранковцев и ограничились ментальными пытками над Флетчером.

— Тогда я хочу услышать всю историю от начала и до конца еще один раз, — потребовал Чарли.

— Ради вас мы даже взяли инквизорный катафалк! — влез в разговор мальчишка, явно радующийся возможности покататься на машине и не слишком заинтересованный в доведении непонятного некропольского дела до логического конца. Майки разместился на месте водителя, Фогель же с Никсом расположились на заднем сиденье.

— Ну так вот... — вздохнул Флетчер, собираясь соврать уже в четвертый раз, но Чарли жестом дал ему понять, чтобы он притормозил.

— Секунду. Прежде чем вы возьметесь за рассказ, у меня есть вопрос личного характера. Если позволите... — выговорил он тихо. Флетчер невольно нахмурился. Какие еще могут быть к нему личные вопросы от лица экзорцуса?

— Скажите, а члены вашего бюро знают, с кем они работают? В смысле, осведомлены ли они, что их регент — бывший ВсеИмперский Епископ, руководивший высшим инквизориусом и падший в некрополь за измену Империи?

Флетчер застыл. Жгучий холод сковал его руки и ноги. Невидимые оковы сжали горло, не давая вздохнуть. Вот чем ужасно прошлое. Оно всегда вылезает наружу в самое неподходящее время.