Глава 33. ✟ Похоронщик без похорон ✟

...Прах к праху, тлен к тлену,

гниль к гнили...

...Похоронщик рожден хоронить,

но погребения он недостоин.

После гибели раба Смерти, он

заслуживает забвения в пламени

Малумских подземелий и только его...

Указ ВсеИмператора от восьмого полнолуния XI эона Новой Империи

До недавнего времени Вивер относился к тактильной близости скептически, будь то поцелуй, объятие или секс. Иные слышали в этих словах нежность и симпатию и предвкушали удовольствие. Арчи видел в них исключительно сложный алгоритм действий, после выполнения которого он зачастую получал желаемое. Также следовало держать в голове, что каждый отдельный человек — это уникальная неизвестная переменная, потому и алгоритм действий на фоне этой уникальности каждый раз слегка да видоизменялся. Это не означало, что Виверу был закрыт путь к физическому удовлетворению. В конце концов, он являлся обыкновенным человеком. Но Арчи предпочитал сольные вечера и не стыдился этого. Сам он прекрасно знал свое тело и четко понимал, как довести себя до разрядки, не задев гудящих ушибов и саднящих ран. О гипотетических партнерах сказать этого он не мог. Даже для себя самого Вивер являлся своего рода минным полем. Одно неверное движение или случайное прикосновение не к тому участку тела, и от возбуждения не оставалось ни следа. Физическое вожделение моментально заменяла колкая боль, от которой воздух застревал в легких, а из горла вырывался стон далеко не блаженства. Если уж самому Арчи приходилось здорово попотеть, чтобы заставить свое агонизирующее тело расслабиться и утонуть в миге блаженства, оставалось гадать, насколько колоссальные усилия потребовались бы от иного человека, чтобы довести Вивера до такого же результата. Судя по расчетам Арчи, другой человек попросту не нашел бы в себе столько усидчивости. Чтобы так стараться, партнёру следовало испытывать к Виверу что-то большее, чем физическое влечение. А Арчи не был уверен, что способен вызвать столь глубокие чувства, ведь сам себя он считал человеком довольно поверхностным и зацикленным на одном только выживании. Но даже зная обо всех этих аспектах, Вивер не закрывался от людей и экспериментов и каждый раз ждал чуда.

Первый его поцелуй произошел еще в детском доме с девочкой на два года старше. Она сказала, что Арчи красивый и что благодаря этой красоте он вскоре будет выставлен на витрину. Витриной в детском доме называли маленькую игровую площадку перед детским домом. Основная часть детей играла за домом, где в распоряжении ребят имелись лишь палки, камни, крапива и куски стекла. Колюще-режущие предметы воспитатели раскидывали по площадке специально. Они называли это посильным вкладом в естественный отбор. На передней площадке стекла не было, зато имелись качели (целых две штуки), карусель, лесенка и горка. Выглядели они обшарпанными и проржавевшими до дыр, но дети, никогда на этой площадке не бывавшие, страшно завидовали тем везунчикам, которых на нее пускали.

Арчи тогда был совсем мал, но уже знал, о чем говорила старшая девочка. На витрину выставляли красивых детей, на которых могли обратить внимание гости из срединного города или богачи из бюро сусального золота и серебра. Увы, выдача детей в аренду была основным доходом детских домов, но не единственным. Были строки заработка и похуже.

Девочка по меркам некропольской красоты считалась нескладной. Одна ее нога была длиннее другой, потому ее бы на витрину не выставили. Арчи ей завидовал. «Вот бы и у меня были разные ноги», — думал он. Хорошая защита от излишнего внимания. Но у Арчи не имелось физических особенностей. Он был абсолютно здоров, а лицо его говорило о том, что вырастет он в настоящего красавца (естественно, если до своего взросления доживет). Вивер тогда еще не придумал план с самым набожным воспитателем детского дома, потому другие дети готовили его к заработку.

— В этом нет ничего стыдного, — заверила его девочка. — Ты ведь спасаешь всех нас от голодной смерти, — убедила она его, а затем показала, как следует целоваться. В первом поцелуе Вивера не было ни грамма эмоций. Сплошной расчет от обоих участников данного действа. И далее все шло в том же духе.

— Неправильно, — одергивала его девочка. — Используй язык.

Тогда Виверу показалось, что поцелуй — это отвратная мерзость. Неужели люди и правда занимаются чем-то подобным добровольно? Зачем? Или ощущения столь противные потому, что у Арчи отсутствует опыт? Вивер поставил перед собой цель стать более искусным в физических утехах, чтобы в первую очередь прекратить собственные страдания. Но сколько бы поцелуев он ни пережил с этой девочкой и с другими наставниками детского дома, отвращение не уходило. Оно лишь усиливалось. В конце концов Вивер понял, что не хочет переживать это вновь и вновь и жертвовать собой ради других детей детского дома. Нет, к бесам. Он у себя один. Он для себя самый важный, самый надежный, самый лучший. А все вокруг могут пухнуть от голода сколько угодно. Именно в тот момент он взялся оказывать повышенное внимание тому, кому бы это точно не понравилось. Да, Арчи сам добился того, чтобы набожный сумасшедший воспитатель, ощутив греховное влечение, в порыве ярости порезал бы мальчику лицо. Покалечь Арчи себя самостоятельно, и его могли убить, поняв, что он намеренно лишил детский дом заработка. Причем с большой вероятностью убили бы Арчи другие дети. Голодные дети. Замерзшие. И обозленные. С теми, кто не желал спасать собратьев, разговор в детском доме оставался коротким. Но Вивера покалечил воспитатель, потому в глазах других детей он стал жертвой, а не предателем. Холодный расчет. Всегда исключительно он.

Первый секс Арчи случился с женщиной, которая занималась вербовкой и распределением юных дарований по похоронным бюро. Взглянув на Вивера, она пообещала подыскать ему теплое местечко при условии, что у него получится ей угодить. Хорошо, что Вивер быстро учился, иначе его первый раз провалился бы с треском. Первый десяток раз, если уж на то пошло. Сам процесс Арчи помнил плохо. Перед ним была поставлена конкретная задача, и он пытался выполнить ее, следя за реакцией партнерши в постели и не задумываясь о собственных ощущениях. Ноль эмоций, ноль физического удовольствия. Холодные, выверенные движения и лживые слова. Арчи лишь помнил, что в вечер после произошедшего ощущал ужасную усталость и что-то вроде опустошенности. К счастью, пустоту внутри легко заполнил горячий ужин, а усталость нивелировал крепкий двадцатичасовой сон. С того момента Вивер всегда держал в голове, что секс кошмарно энергозатратен, а значит, его следует избегать любыми доступными способами.

Основываясь на уже полученном опыте, Вивер не понимал жажды окружающих людей к физическому контакту. Не понимал ровно до момента, пока не распахнул глаза и не уставился на бледное лицо Крона. Адам оказался поразительно близко. Его белые радужки на фоне чёрных склер будто бы светились во мраке комнаты. Густые черные ресницы обрамляли большие глаза, делая их выразительнее и ярче. Бледные, тонкие губы приоткрылись в ожидании. И в этот момент Арчи почувствовал нечто доселе невиданное, необъяснимое, но всепоглощающее. Ему захотелось поцеловать Крона. Желание оказалось настолько внезапным и бесконтрольным, что Арчи не на шутку перепугался. А что, если у него поехала крыша? Да нет, не может быть. Скорее всего, он просто все еще не пришел в себя, а Крон — это фантазия, созданная измученным мозгом. Раз так, почему бы ей не поддаться? Вдруг этот поцелуй будет отличаться от всех предыдущих?

Именно с этой мыслью Арчи потянул Крона к себе и впился в его губы. Все эти годы он искал чуда и наконец-то нашел его. Вивер собирался со знанием дела оценить свои внутренние ощущения и эмоциональный отклик, чтобы позже, возможно, даже составить мысленный отчет о пережитом опыте. Но то, что произошло в момент касания их с Адамом губ, оказалось для Арчи чем-то воистину непостижимым. Яркая вспышка воодушевляющих чувств распространилась по всему его телу, разве что не заставив его застонать. Эмоциональный отклик оказался настолько ослепительным, что у Вивера не нашлось бы слов, чтобы описать его. Физический отклик оказался не менее будоражащим. Голову Арчи тут же заполонили пошлые фантазии, в которых он впервые в жизни был не один. Ничего себе. Арчи о таком раньше никогда не думал. Так вот что значит хотеть.

Вивер с большим удовольствием анализировал бы свои ощущения и дальше, если бы не одна малюсенькая загвоздка. Крон оказался не плодом фантазий, а настоящим. И поведение Арчи ему не понравилось. Вожделенный поцелуй продлился не больше нескольких секунд и был прерван резко выпрямившимся Адамом.

— О, — выдохнул Арчи тихо, — извини, я перепут...

Вивер хотел сказать, что перепутал явь с фантазией, но кулак Крона прервал его речь. Арчи попытался уклониться от удара, но с запозданием понял, что тело его одеревенело, а реакция притупилась. Кулак Крона безапелляционно влетел Арчи в левый глаз, заставив его невольно вскрикнуть. При этом его попытка уклониться от удара превратилась в неуклюжий переворот, закончившийся нелепым падением с металлического стола, на котором Вивер все это время лежал.

— Перепутал? — прошипел Крон, хватая со стола раскрытую книгу и метая ее в сторону Вивера. Это насколько же Адам должен был разозлиться, чтобы так халатно относиться к самому драгоценному. К счастью, удар в глаз стряхнул с Вивера остатки дезориентации, так что он не только не стал жертвой книги, но еще и ловко ее поймал. Убедившись, что страницы не помялись, Арчи аккуратно положил книгу на край стола и поднялся с пола. При этом он не отрывал взгляда от разгневанного Адама.

— Я лишь хотел сказать... — взялся было оправдываться Вивер.

— Катись ко всем бесам! — взревел Крон и вылетел из морга раньше, чем Арчи попытался объяснить все нюансы произошедшего недоразумения. Дверь за Кроном захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась побелка. Арчи сделал глубокий вдох и медленный выдох, прислушиваясь к своему телу и таким образом оценивая свое состояние. Оуэн неплохо над ним поработал. То, что не должно было болеть, не болело. То же, чему болеть следовало, несмотря ни на что...

Арчи невольно прикоснулся к груди и расслабился, ощутив ткань водолазки. Все хорошо. Она на месте.

Но это не значит, что ее не поднимали. Что будешь делать, если они видели?

Арчи ухватился за край водолазки и попробовал ее приподнять. Пропитавшаяся кровью и потом ткань затрещала, нехотя отлипая от кожи, что рассказало Виверу о достаточно тактичном к нему поведении со стороны членов Аранка.

И все же я сделал правильный выбор.

Арчи имел в виду выбор бюро. Спектр на это фыркнул, но ничего не сказал. Вивер же коснулся кончиками пальцев своих губ, возвращаясь к свежим воспоминаниям о поцелуе. Он был бесовски хорош, хотя не нес в себе ни толики пошлости. Разве такое возможно?

Арчи бы с удовольствием уделил этой мысли больше времени, но его ног неожиданно что-то коснулось. Вивер ойкнул, рефлекторно уставился на пол и увидел шестиглазого кота, который активно терся о его ноги. Не успел парень поднять кота на руки, чтобы погладить его, как в комнату ворвались радостные Триша и Роксана, вслед за ними прибежал Каллисто, а затем подтянулись и остальные члены Аранка. Все, кроме Крона.

✟✟✟✟✟

Адам закрыл голову подушкой в попытке уснуть, но даже это не дало Трише понять, что ей пора бы катиться к бесам собачьим в свою комнату!

— ...И потом он тебя поцеловал, — выдохнула подруга с дурацкой интонацией влюбленной девчонки. Следует найти Лемьер пару, чтобы она наконец-то сосредоточилась на своей личной жизни, а не терзала личную жизнь Крона. Впрочем...

Адам со стоном перевернулся с одного бока на другой, вжимая в себя подушку лишь сильнее. Вивер сказал «перепутал», и первый вопрос, который в связи с этой фразой возникал — это «с кем?». С кем ты, бес тебя подери, меня перепутал? Ответ напрашивался сам собой. Может, Адам и Триша не являлись кровными родственниками, но из-за монохромности были визуально похожи. Черные волосы, белая кожа, белые радужки на фоне черных склер. Едва ли Вивер общался с кем-то помимо аранковцев, на это у него просто не оставалось времени. Получается, Вивер перепутал Адама с Тришей? Если так, личная жизнь Лемьер могла бы зацвести и запахнуть, лишь Крон озвучил бы это предположение вслух.

Да, подруге следует знать.

Она заслуживает, чтобы...

Адам с досады закусил нижнюю губу. Ему не хотелось этого признавать, но глубоко внутри него прямо сейчас разрасталась дыра идиотской, болезненной ревности. Причем Крон не мог толком понять, ревновал ли он Тришу к Виверу или Вивера к Трише. Скорее всего, верными являлись сразу оба варианта. Какой кошмар! До чего Адам докатился на фоне тотального одиночества?!

— Я же говорила, что ты ему нравишься! — тем временем не унималась Триша, не зная всех подводных камней. — Ты-то сам не замечаешь, но он постоянно на тебя смотрит. И когда я говорю «постоянно», я имею в виду «постоянно», понимаешь?! — Адам все еще прятался за подушкой, но был уверен, что при этой фразе Лемьер поиграла бровями.

— Трини, я хочу спать! — взвыл Крон, пытаясь уклониться от разговора.

— Я понимаю. Но ты ведь мог бы перебраться этой ночью в его комнату, — заметила Лемьер с улыбкой. Адам в ответ вскочил в своем гробу и метнул подушку в подругу. Мягкий снаряд влетел девушке в лицо и повалил ее из гроба на пол. Триша смачно шлепнулась, заставив все вокруг задрожать. Несколько книг вывалились из импровизированных книжных полок и с грохотом опустились на пол вслед за Лемьер. Триша взорвалась хохотом и взялась бить ногами по полу.

— Может, хватит?! — послышался приглушенный голос снизу. — Кое-кто здесь пытается заснуть!

Комната Слейда находилась прямо под комнатой Адама, потому именно ему приходилось терпеть многочисленные ночные падения Триши, а также ее смех и визг.

— ИЗВИНИ! — прокричала Лемьер в пол, после чего обняла подушку Адама и положила на нее подбородок.

— Расскажи мне о случившемся еще разок, — попросила она с блестящими глазами. Прямо сейчас она напоминала ребенка, который просил по второму кругу прочитать ему уже известную сказку. Только вот Лемьер хотелось услышать не приключенческую историю. Она жаждала стать свидетелем чужого поцелуя, пусть и только на словах.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я тебе рассказал, — попросил Адам, хмурясь.

— Не ворчи, — отмахнулась Триша. — Лучше скажи, что думаешь делать теперь?

— А что я должен делать?

— Не знаю, — пожала девушка острыми плечами. — Я в этом не эксперт. Но раз вы поцеловались, то теперь пара?

Какой наивный подход.

— Нет, — рыкнул Адам.

— Почему?

Как минимум потому, что он, мать твою, перепутал.

— Потому что он мне не нравится.

— Не ври.

— Искренен максимально.

Триша закатила глаза, откинула в сторону подушку и поднялась с пола.

— Ты иногда, Адам, такой дурак, — покачала она головой. — Пока ты тратишь время на препирательства со мной, твоя любовь мерзнет в гро... — Триша недоговорила, так как ее речь прервал новый удар подушкой. Подруга подхватила снаряд, встряхнула кудри волос и отправила подушку обратно в Адама.

— Спокойной ночи, — кинула она, распахивая дверь. — Советую не тянуть с решением. Если ты правда не заинтересован в Вивере, думаю, будет честно сказать ему об этом прямо. И чем раньше, тем лучше.

✟✟✟✟✟

Пробуждение прошлым вечером было наполнено искренней радостью. Роксана и Лемьер обнимали Вивера за шею, и Арчи было даже не неприятно. Оуэн тут же со знанием дела оценил его состояние и подтвердил, что Вивер здоров, насколько это возможно. Слейд все больше топтался у входа с недовольной миной и скрещенными на груди руками. Убедившись, что Арчи восстановился, Маккей предпочел уйти готовить поздний ужин. Флетчер оказался самым громким и самым ликующим членом Аранка. Регент ввалился в морг, подхватил Арчи за подмышки, будто ребенка, и заключил его в настолько крепкие объятья, что Арчи мог поклясться, что услышал хруст собственных костей. Шумной компанией они добрались до обеденной, где аранковцы без стеснения наблюдали за тем, как ужасно голодный Арчи сметает с тарелки все, что туда успевал подкладывать Слейд.

— Надеюсь, в твоих блюдах нет секретного ингредиента вроде мышьяка или белладонны? — пошутил Вивер, уплетая за обе щеки.

— Надейся, — выдохнул Слейд тихо и зло. Кусок картошки застрял у Арчи в горле, но он постарался отогнать от себя нахлынувшее подозрение. Нет. Маккей просто обижен на него за тот фокус с порошком. Пусть злится сколько угодно. Арчи считал, что сделал все правильно. Если бы он просто высказал предположение о зависимости, вряд ли Слейд и другие аранковцы восприняли бы его слова с должной серьезностью. А вот демонстрация мгновенно дала всем понять, как худы дела Маккея. И понял это в том числе и сам Слейд. А что может быть важнее этого?

Арчи думал, что аранковцы после ужина тут же накинутся на него с расспросами, но те лишь проводили его в комнату и посоветовали хорошенько выспаться. Вивер хотел было напомнить, что некоторое время был в отключке (кстати, сколько именно времени?), но и сам поймал себя на мысли, что небольшая прогулка по похоронному дому и ужин ужасно его вымотали. Да. Ему требовался сладкий глубокий сон.

Арчи показалось, что он только опустил голову на подушку и ровно через секунду комната наполнилась дребезжанием будильника. Вивер подскочил в гробу, из-за чего дремавший у него на груди кот скатился к его ногам и смешно мяукнул.

Арчи рассчитывал, что на какое-то время его освободят от тренировок, но надежды его оказались тщетны. Искренне радостного, доброжелательного регента как ветром сдуло. Остался регент-злыдень, который в первые же секунды появления Вивера в зале для тренировок наорал на него за нерасторопность.

— Пошевеливайся, Вивер! Противник не будет ждать, когда ты почешешь жопу!

Арчи сорвался с места и бежал даже дольше обычного. Попытки Вивера напомнить Флетчеру, что он днем ранее все еще балансировал между жизнью и смертью, результата не возымели. Пока Арчи накручивал круги вокруг кладбищ, он то и дело кидал взгляд в сторону спортивных снарядов, легко просматривающихся сквозь распахнутую дверь тренировочного зала. Адам активно работал с гантелями, смотря куда угодно, лишь бы не на Вивера. Неужели поцелуй настолько его расстроил? Бес...

Мне казалось, он будет рад.

С чего бы вдруг?

Как я понял, он предпочитает парней.

Но не всех же подряд. Почему ты решил, что в его вкусе?

Триша мне сказала.

И ты так легко ей поверил? Лопух! Как можно быть одновременно таким умным и таким наивным?!

Она бы не стала лгать.

Зато легко бы приняла желаемое за действительное и озвучила свои личные фантазии. Разве ты еще не заметил? Ей все равно, с кем сближается Адам. Главное, чтобы сближался. Лемьер просто нравится наблюдать.

То есть она вуайеристка?

Арчи невольно передернул плечами. Как-то была у него ночка, за которой наблюдали третьи лица. Впечатление осталось отвратительное. Не хотелось бы, чтобы Лемьер была из этих странных людей.

Если только эмоциональная.

Арчи прибавил скорости, чтобы поскорее пересечь кусок пути, в котором он не видел Адама, и взяться преодолевать территории с хорошим обзором на зал для тренировок. Но когда Арчи вновь окинул взглядом спортивные снаряды, Адама среди них уже не оказалось.

— Приветики!

Триша появилась в метре от Арчи настолько неожиданно, что он вздрогнул и чуть не подвернул ногу.

— Привет, — кивнул он, припоминая, что до тренировки они друг с другом уже поздоровались.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Лемьер, старательно держа темп Арчи. Но судя по порывистости ее движений, давалось ей это с трудом. Девушке хотелось двигаться хотя бы на полшага быстрее, но Вивер такой роскоши себе позволить не мог.

— Нормально, — ответил он честно. «Хорошо» было бы большим преувеличением, но и «Ужасно» не отражало состояния Арчи ни на йоту.

— А как твой глаз? — продолжила Триша расспросы со странной улыбкой. Левый глаз Вивера на данный момент был вписан в бордово-фиолетовый фингал — подарочек от Крона за сладкий поцелуй.

— С ним тоже все в полном порядке, — ответил Арчи, почему-то рядом с Лемьер чувствуя себя неуютно. Что-то в ее хитром взгляде напрягало. Вивер бы сравнил ее с регентшей из прошлого бюро, которая любила раздевать его взглядом. Но Триша была не такой. Точнее... Триша тоже раздевала его взглядом, но явно не для себя. Виверу еще только предстояло узнать, хорошо это или плохо.

— Я позаботилась о твоем похоронном костюме, — заявила Триша. — В смысле, привела его в порядок к сегодняшним похоронам.

— К похоронам? — встрепенулся Вивер, чувствуя страшное разочарование. То есть его сегодня заставят еще и работать?

— Ах да, ты же не в курсе, — вздохнула Лемьер, и лицо ее резко стало печальным. — Сегодня мы прощаемся с нашими коллегами из Кадф — бюро, ставшее последней жертвой той сволочи, от которой ты избавился.

Арчи слышал про Кадф. Серые, похоронный дом которых располагался аккурат напротив Аранка.

— Хорошо, что все это, так или иначе, закончилось, — бросила Триша с грустной улыбкой. Арчи резко затормозил. Он кое-чего не знал, вот только и Аранк был осведомлен о происходящем куда скуднее, чем им думалось.

Бес меня подери, почему я не подумал об этом раньше?

Не говори им. Придержи этот туз в рукаве!

Не хочу я ничего придерживать!

— Это не конец, — возразил Арчи, чувствуя, как горло его начинает саднить. Почему-то в голову тут же полезли воспоминания последних минут его бодрствования, прежде чем он провалился в Рубеж. К тому моменту он существовал на пределе своих сил. Невидимый огонь, который изначально зарождался в кончиках пальцев, к тому моменту успел доползти до его шеи. Арчи двигался сквозь толщу внутренней агонии, дышал в агонии и мыслил в агонии. И все, к чему он стремился, — это спасение Адама. Почему-то на тот момент Вивер резко прекратил думать о себе самом, что случалось нечасто и лучше бы не повторялось, потому что каждый раз, когда Арчи плевал на себя, он оказывался в шаге от гибели. Парадокс или неизбежность? Самое главное заключалось не в этом. Самое главное заключалось в том, что аранковцы не знали о Физике и его приспешниках.

Триша остановилась в паре шагов от Вивера и оглянулась на него.

— Что ты сказал?

Пришлось срочно прервать тренировку, собрать аранковцев вокруг себя и держать слово. Вот только с чего Арчи следовало начать? С произошедшего в голове падшего бога? С разговора с Художником? Или все же со встречи с Физиком? В любом случае Арчи не мог себе позволить рассказать все. Некоторые фразы Физика звучали весьма... провокационно. Виверу пришлось искусно лавировать между информацией, высказанной вслух, и фактами, которые Арчи собирался похоронить внутри себя. По его собственному мнению, звучал Вивер весьма убедительно. И все бы ничего, но... на протяжении длинного и достаточно подробного рассказа Арчи Крон испепелял его взглядом, будто слышал каждую шероховатость отфильтрованной истории.

✟✟✟✟✟

— Он снова врал, — зашипел Адам, позволяя Трише завязать ему галстук. Сам он плохо справлялся с этим элементом похоронного костюма. Либо узел получался недостаточно тугим, либо узкий конец галстука оказывался длиннее широкого, либо ткань сама собой расходилась по швам от натуги взбешенного хозяина. Потому уже некоторое время с галстуком Адаму помогала Триша. Сама она уже облачилась в похоронный костюм, не забыв любимые футболки с яркими принтами заменить на белую рубашку. Триша не любила носить костюм, потому что считала, что они — монохромы — в таких облачениях походят на карикатурные картинки из черно-белой книги, каким-то чудом попавшие в реальный мир. Сейчас, присмотревшись к подруге, Адам неожиданно понял, о чем она все это время говорила. Лемьер казалась в его комнате инородным предметом на фоне разноцветных книжных полок и облупившейся серой стены.

— Не думаю, что он врал, — не согласилась Триша. — Начнем с того, что он сам вызвался рассказать нам о произошедшем. А был ли он обязан? Нет. Взялись бы мы расспрашивать его о том, как он нашел тебя? Тоже нет.

— Я собирался устроить ему допрос с пристрастием! Просто не сегодня! — возразил Адам.

— О да, так и вижу: «Говори, Вивер, зачем ты попытался пожертвовать своей жизнью ради меня?! Говори, а то хуже будет!» — Триша хорошо изобразила тон Адама, но надолго ее не хватило. Уже к концу фразы сквозь искаженный голос начал прорываться смех.

— Ничем он не рисковал. Он же знал, что я его вытащу.

— Знал? Правда? — Триша вздернула левую бровь, дабы подчеркнуть скепсис в своем голосе.

— Уверен, он все просчитал, — настаивал Крон.

— Нельзя просчитать людей. Не зря же в инквизорных памятках имеется отдельная глава под названием «Человеческий фактор». Помнишь, о чем там говорилось?

Адам невольно поморщился. Триша напомнила ему о безумном периоде жизни, когда Крон и Лемьер еще не оказались под покровительством Флетчера. Они сторонились похоронных бюро, потому что в одном из них подростков попытались продать мясникам (весьма распространенная проблема в некрополе, с которой сталкивался каждый второй его житель), а в другом предложили место в личном гареме ненасытного регента. У них сложилось ужасное впечатление о бюро, а инквизоров они боялись. Но инквизоры внушали фальшивое ощущение стабильности. Тогда-то им и пришла в голову отчаянная идея, а не податься ли в резервисты. Все и каждый прекрасно знали, что в первую очередь в инквизоры брали огневиков, потому что лишь человек, владевший священным огнем, мог нести бремя властоносца. По крайней мере, такие реалии внушали обывателям. По факту огневики исполняли самую грязную работу.

Адам стыдился того момента слабости. Пойти к инквизорам — насколько безнадёжной тогда казалась им жизнь? Максимально безнадежной. У Триши в тот момент помимо ее трансцендентного кармана на теле начали появляться черные дыры поменьше. С каждым днем их становилось больше, и сами они медленно увеличивались в размерах. Проще говоря, прожорливый спектр Триши поедал ее саму. Лемьер требовалось колоссальное количество еды, а по факту все, чем они довольствовались, — это объедки из помоек и угощения для покойников. Хоть Адам и отдавал подруге большую часть еды, черные дыры ширились так же стремительно, как истощался организм Адама. Если бы не Флетчер, что бы с ними тогда стало?

— Не хочу об этом думать, — выдохнула Триша, и Адам только понял, что произнес вопрос вслух. — Могу лишь надеяться, что я умерла бы до того, как у меня в голове возникла мысль съесть т... — она споткнулась, не найдя в себе сил произнести свой страх вслух. Она боялась, что однажды кто-то из аранковцев станет пищей для прожорливой твари в ее теле. И Адам этот страх не просто понимал, он его разделял. Но сказал он совсем не это:

— Я без соли не очень.

— Думаешь? По-моему, Вивер бы слопал тебя сырым без пряностей и термической обработки, — заявила Триша с усмешкой.

— Только не начинай, — рыкнул Адам, тут же теряя самообладание. И все же не следовало ей говорить о поцелуе! Боже, они чмокнулись, как пятилетки. Почему он решил, что этот несчастный случай имеет право на огласку?!

— Я и не заканчивала, — улыбнулась Триша, беря в руки небольшое квадратное зеркало. Сперва она позволила Адаму полюбоваться на его идеально завязанный галстук, затем вручила зеркало Крону, чтобы проверить свою прическу. Нечасто они так тщательно готовились к похоронам. Связано это было с тем, что на этот раз хоронили они хороших знакомых. Если голову Перри забрали инквизоры для дальнейшего разбирательства и больше о нем не вспоминали, то с Кадф дела обстояли иначе. Флетчер подсуетился. В конце концов, они с Ридом долгие годы были хорошими приятелями. Адам и Триша знали ребят из этого бюро. Гробовщики Кадф слабые телом и спектром, но не духом. Достойные люди, не заслужившие такой скоротечной и ужасной гибели. К моменту, когда Флетчер обнаружил чудище, сотканное из чужих останков, его основа, которой оказался Клаус Рид, была еще жива. Молодой регент даже что-то бормотал себе под нос. Страшно представить, сколько дней он провисел в таком состоянии, сшитый с останками людей, которых искренне любил. Его постарались отделить от мертвой плоти, но лишь первая красная нить лопнула, и начался стремительно разрастающийся сепсис. Рид не дожил до утра.

Флетчер не любил бюрократическую волокиту, но конкретно в этом случае решил биться до победного конца. Он затребовал останки членов бюро с пожеланием самостоятельно организовать их погребение. В некрополе имелось простое правило: на похороны по всем правилам религиозной ритуалистики имели права жители срединного и верхнего городов. Похоронщики же, как бы иронично это ни звучало, оставались без похорон. Какой бы религии они ни придерживались, все они после смерти сжигались в праведном огне, если никто не подавал запроса на личное погребение. Но даже если такой запрос появлялся, как, например, письмо от Флетчера, Никс должен был гарантировать, что не займет мертвыми телами недостойных и сантиметра принадлежащей Аранку земли.

Конечно, это не означало, что не имелись обходные пути. Имелись. Но за них требовалось платить такие суммы, которые Аранку и не снились.

— Сейчас не лучшее время для обсуждения Вивера, — заметил Адам, уже не в первый раз за сегодняшний день проглатывая подкатывающий к горлу ком.

После сожжения прах похоронщиков отправляли на поле забвения. Оно располагалось на западных территориях полендрумской свалки и со всех сторон было огорожено высоким забором в первую очередь от теснящегося вокруг мусора. Серый прах просто всыпали в общую серую гору, которая от порывистого ветра затем разлеталась по всей свалке, а иногда тленной бурей накрывала мертвый город. Все жители некрополя за редким исключением рано или поздно заканчивали на этом поле.

— А по-моему, время самое подходящее! — заявила ввалившаяся в комнату Роксана. Ей тоже пришлось заменить привычную полупрозрачную одежду строгим похоронным костюмом. Вкупе с собранными в пучок волосами на затылке она внезапно приобрела строгий, даже стервозный вид.

— Вообще-то, я искала зеркало, — ответила она на вопросительный взгляд Адама. — Но и про Вивера пошушукаться не прочь. Давай, Адам, расскажи, у него большой?

— Чт... что ты несешь?! — опешил Крон.

— Да ладно. Ты же каждый вечер торчал с ним наедине по несколько часов. Неужели не глянул даже одним глазком?

— Не все, Роксана, как ты, зациклены на членах.

— На больших, — тут же поправила его коллега.

— Что?

— Я зациклена только на больших членах. Не надо мне пихать какие попало, — мотнула она головой. — Твой неплох. Но я бы предпочла покрупнее.

— Рокси, выйди! — яростно ткнул Крон пальцем в дверь.

— Да чего ты сразу злишься? — возмутилась она.

— Тебе не кажется, что подобные беседы прямо сейчас неуместны?

— Это еще почему?

— Может, потому, что мы хороним хороших знакомых?!

— Мы каждый день хороним кого угодно, и что с того? Я вот хочу, чтобы на моих похоронах все веселились! — уверенно выговорила Роксана.

— О, поверь, мы будем танцевать от счастья! — рыкнул Крон.

— А у вас зер... танцевать? — встрепенулся Оуэн, заглянувший в комнату Адама в поисках зеркала. — Я тоже хочу танцевать! Где? Когда?

— Вы можете все выйти из моей комнаты?! — заорал Адам.

— А чего ты сразу орешь?! — раздался галдеж отовсюду. «Сразу»? Они сказали «сразу»?!

Через двадцать минут четверо из семи членов бюро Аранк вывалились на кладбищенскую территорию раскрасневшиеся, запыхавшиеся, растрепанные и страшно злые друг на друга. Слейд и Флетчер окинули их непонимающими взглядами, а Вивер, которого заставили таскать коробки, подарил всем широкую улыбку.

— Чего это вы? — удивился он.

— Чего это ты улыбаешься, таская трупы? — огрызнулся в ответ Адам.

— Нет. Я ношу ко... — Вивер встрепенулся и уставился на коробку у себя в руках. Размера она была небольшого. Человек бы в ней не поместился. Во всяком случае, не целиком.

Вивер медленно поставил коробку на землю и оглянулся на кучу таких же, что только ожидали его внимания.

— Как только разорвали красные нитки, которые скрепляли тела, останки начали стремительно разлагаться. То, что осталось, пришлось распихать по коробкам. Это касается и Рида в том числе. После смерти он начал буквально разваливаться на куски, — объяснил Адам сухо, сменив гнев на милость. Сейчас было не до их распрей с Вивером. Следовало выказать хоть немного уважения погибшим, которые, возможно, до сих пор бы дышали, если бы не оказались соседями Аранка.

Это все наша вина.

Мысль об этом незримо витала в воздухе. Адам знал, приходила она в голову не только ему, но угнездилась в головах всех аранковцев. Всех, кроме Вивера, который после секундной заминки продолжил таскать коробки. Перестал улыбаться, и на том спасибо.

Солнце уже начало крениться к горизонту, отчего плавающие над некрополем облака окрасились в бордово-красный. Аранковская кремационная печь разогрелась до необходимой температуры. Всем было ясно, что за один заход все коробки кремировать не получится, потому их загружали небольшими порциями. В момент, когда пламя начинало облизывать очередной короб, аранковцы просто стояли неподалёку от печи. Каждый в руке держал по черной свече. Такие свечи использовали лишь при похоронах людей, при жизни предоставлявших ритуальные услуги. Точнее, только эти свечи использовать разрешалось. Прощай, Клаус Рид — молодой ледовик, так и не взявший под контроль свою способность. Прощай, Фиалка, юная девушка, понадеявшаяся, что наконец-то попала в хорошее бюро. Прощайте десятки имен, которые будут стерты из истории некрополя, будто их никогда не существовало.

Адам чувствовал смесь меланхолии и горечи. Наблюдая за похоронами людей из Полендрума, он не раз видел плачущих людей. Но среди присутствующих сегодня не плакал никто. Такую опцию похоронщики в себе давно подавили на корню.

Слейд и Адам загрузили в печь последнюю порцию коробок, закрыли металлическую дверцу и уже было присоединились к молчаливому прощанию остальных аранковцев, когда Адам заметил еле заметное движение позади всех у распахнутой двери. Он вгляделся в полумрак и невольно скрипнул зубами. Ярдли Вэйсс с невозмутимым видом стоял в дверях, упершись плечом в косяк, и с любопытством наблюдал за действиями членов бюро.

— Хер ли ты тут делаешь? — выпалил Адам, прежде чем сумел совладать с быстро нарастающим всплеском эмоций. Аранковцы все разом обернулись на нежданного гостя.

— Как это что? — выдохнул Ярдли с бессовестной ухмылкой. — Пришел взыскать с вас долг.

P.S. Ребятушки, так как в новогодние праздники я буду отдыхать, следующая глава Спектра выйдет 16 января <3