Глава 32. ✟ Порезы ✟

У нас имеется достаточное количество

свидетелей, побывавших на Рубеже

и вернувшихся оттуда иными. Так что

мы можем со всей ответственностью

заявить, что Рубеж не миф, не сказка,

не метафора. Он реален, насколько

это возможно в нашем мрачном,

погрязшем в загадках мире.

Рубеж — это подсознательный мост

между человеком и его спектром,

который возникает лишь в случае,

если носитель оказывается в шаге

от гибели. Некоторые утверждают,

что на Рубеже не только слышат

спектр, но и видят его. Также часто

упоминается Договор. Судя по всему,

некоторые спектры способны заключать

с носителем сделку. Но никто из тех,

кто упоминал про нее, не обмолвился

ни об условиях, ни о последствиях, ни

о причинах ее заключения.

Я позволю себе утверждать, что

сделка у каждого своя. И ее выгода не

в последнюю очередь зависит как от

силы спектра, так и от силы самого

носителя. Но это лишь догадки, как

и большая часть информации в этой

книге.

Спустя века мы продолжаем вязнуть

в невежестве и не иметь четкого

представления ни о спектре, ни о нас

самих. Не знаю, что об этом думает

мой читатель, но я, вновь и вновь

сталкиваясь с тем, что не способен

объяснить, ощущаю животный ужас.

Кажется, будто мы развиваемся,

прогрессируем, но в познании себя

остаемся слепы и попросту топчемся

на месте, не в силах преодолеть

невидимые преграды. Быть может,

знания эти от нас прячут намеренно?

Если так, то кто? И зачем?

© Бэзил Роган, книга «За все надо платить»

Арчи распахнул глаза и попробовал вздохнуть, но воздух будто бы застрял в горле, а грудь обдало болезненным жаром. Виверу пришлось несколько раз произвести попытку наполнить сдавленные легкие воздухом, прежде чем кислород прорвался сквозь скованное горло и ринулся внутрь. Так, во всяком случае, Арчи ощущал происходящее. Но только он принял сидячее положение и сразу понял: все переживаемые им ощущения, чистой воды ложь хотя бы потому, что в этом месте кислорода не существовало. Над головой Вивера разверзлась непроницаемая тьма давящего небосвода, казавшегося необъятной бездной, молчаливо взирающей на маленького и незначительного Арчи. Она будто бы засасывала в себя любые проблески света. Вивер попытался подняться, и до ушей его донесся всплеск. Арчи пришлось оторвать взгляд от гипнотической тьмы и оглядеться по сторонам, чтобы увидеть картинку целиком. Насколько необъятным казался небосвод, настолько же безграничной виделась и водная гладь, светившаяся в вечной тьме потусторонним голубым светом. Глубина глади составляла не больше двадцати сантиметров, а под ней таился сыпучий, колючий грунт. Арчи запустил в него пальцы, сжал в руке склизкий ком и потянул его наружу. Но лишь грунт оказался над поверхностью воды, как взялся распадаться на микроскопические песчинки, которые Арчи не удалось удержать, как бы он ни старался. Песчинки падали в синеву и вновь формировались в осколки костей, которыми виделись под водой. Кости, вода и тьма — так себе местечко для пикника.

Арчи поднялся из воды, отряхнул тут же высохшую задницу и огляделся. Вода окружала его со всех сторон и со всех сторон проглядывалась до самого горизонта. Вивер не на шутку перепугался, оказавшись здесь впервые. Во второй раз это было уже не так страшно.

— А я ведь тебя предупреждал, — раздался сзади знакомый хриплый голос. Арчи невольно улыбнулся и медленно развернулся к собеседнику. Вряд ли это создание было можно назвать человеком, пусть оно и пыталось имитировать самого Арчи. Такой же рост и телосложение, такие же слегка взлохмаченные волосы и расслабленные плечи. Только у этого создания кожа была черной как уголь, такого же цвета была одежда, а черты лица почти не читались из-за глаз, которые заменяли две мерцающие голубые звезды. Когда черные, едва различимые губы растягивались в улыбке, было можно разглядеть ряд светящихся голубых зубов. На первый взгляд, образ этот производил гнетущее впечатление. Но это лишь до момента, пока не узнаешь, кто таится за столь непостижимым ликом.

— Привет! — улыбнулся Арчи, но спектр в ответ не торопился обнажать в улыбке ряды светящихся голубых зубов.

— В этот раз я спасти тебя не смогу, — заявил он, уперев руки в бока. — Нельзя заключить второй договор, когда ты не расплатился за первый. Ты доволен тем, что погубил нас? — заворчал спектр с таким видом, будто ругал Вивера за немытую посуду, а не за возможную смерть. Настрой темной фигуры дал Виверу понять, что его шансы на выживание весьма высоки, что не могло не радовать.

— Не рановато ли ты нас хоронишь? — улыбнулся Арчи. — Мы на Рубеже, а не в гробу.

— Мы на Рубеже, а значит, ты при смерти! — рыкнул спектр. При этом по светящейся голубой воде от него во все стороны побежали черные круги. Спектр злился. Он имел на это право.

— О чем ты думал? — выдохнул он с явным разочарованием в голосе.

— Об Адаме, — признался Арчи тихо.

Темная фигура покачнулась. Ответ ее будто бы шокировал. Быть может, так оно и было. Быть может, отчасти он шокировал даже самого Арчи. Но сколько можно бегать от правды, верно? Вивер решил быть честнее с самим собой.

Спектр сперва будто бы хотел уйти, но в последний момент резко развернулся и ринулся к Арчи. Длинные пальцы с острыми когтями впились в плечи Вивера. Глаза-звезды уставились на парня, заставив его сощуриться от слепящего, горячего света.

— Очнись! — взревел спектр, встряхнув парня, будто тряпичную куклу. — Ты не можешь себе позволить окунаться в человеческие слабости! Думал он об Адаме, посмотрите-ка на него! Единственный, о ком ты должен думать — ты сам!

— Почему?

Арчи знал, что вопрос взбесит спектра больше прежнего. Ну и что? Ему надоело так жить.

— Потому что это, бес тебя побери, может закончиться твоей неминуемой гибелью!

— Тебя послушать, так любой контакт с другим человеком приводит к смерти, — фыркнул Арчи.

— Но ведь так оно и есть! — всплеснул спектр руками. — Ты не один из них! Они никогда тебя не примут!

Вивер прищурился.

— Вторишь словам Физика? — заметил он мрачно. Арчи не успел обсудить со спектром встречу со странным типом, назвавшим себя Физиком, так как сразу же кинулся спасать Крона. А разговор, судя по всему, требовался и серьезный.

— Может, этот тип и опасен, но это еще не значит, что в его словах не имеется зерно истины, — фыркнул спектр, скрещивая руки на груди, ссутулившись и начиная накручивать вокруг Арчи круги.

— По-твоему, я должен принять его предложение и присоединиться к их маленькому клубу? Этого ты хочешь? — спросил Вивер, пытаясь понять позицию спектра. Будет скверно, если их жизненные планы разойдутся сильнее прежнего. В этом случае будущее сосуществование казалось почти невозможным.

И что же мне тогда делать? Выковырять его из своей шеи, тем самым действительно убив нас обоих?

— Конечно, нет, — поморщился спектр. — Когда я говорю о том, что тебе следует избегать привязанностей любого сорта, я имею в виду всех людей без исключений. Особенно типов, вроде Физика. По нему сразу видно, он любитель контролировать все вокруг. Он заберет твою волю и заставит плясать под свою дудку. Думаешь, я могу пожелать тебе такого кошмара?!

Да уж, спектр Вивера был максимально свободолюбив. Отчасти, поэтому он не хотел, чтобы Арчи вступал в бюро и к кому-то привязывался. Каждый знакомый, друг и любовник ворует твою свободу. Каждая деятельность забирает ее по крупице. Каждое увлечение сковывает по рукам и ногам и делает тебя рабом своих желаний.

— Еще не факт, что у него нашлись бы силы нацепить на меня поводок, — заметил Арчи с весельем.

— Нашлись бы. Из-за твоей ошибки полгода назад ты больше не можешь оставаться настолько беспечным. А ведь мы после того происшествия почти вернули тебя в норму. Тебе оставалось жалких двадцать семь дней! — всплеснул спектр руками и взялся ходить туда-сюда, яростно пиная голубую воду. Светящие в темноте брызги разлетались во все стороны. На фоне кромешной тьмы они тянули за собой голубые росчерки света, которые задерживались во тьме на целую секунду.

— Двадцать семь дней, и договор был бы оплачен. Но нет! Тебе приспичило полезть к людям, которые взяли лицензию на чистку твоего бюро. Тебе захотелось влезть в их внутренние дела, а затем и в дела бесова некрополя в целом! За все то время, что ты находишься в Аранке, ты смог компенсировать всего два дня. Два! За столько недель жизни! С такой скоростью пребывать тебе в нынешнем жалком состоянии до самой старости! Хотя чего это я волнуюсь. До старости ты не доживешь! — рявкнул спектр, ярко жестикулируя. Арчи наблюдал за ним с большим интересом и даже удовольствием. Спектр такой искренний!

— Подожди, так минуту назад ты утверждал, что я и так почти мертв, — заметил Арчи с улыбкой. — В этом случае какая разница, сколько дней я не успел компенсировать?

— Ты неисправим! — взвился спектр. — Нерадивое дитя, не знающее цены эмоциям.

— Цену я знаю. Но я все еще человек. Иногда мне кажется, ты забываешь об этом. Я человек, понимаешь? И у меня есть чисто человеческие желания.

— Желания? Прибиться к бюро, тонущему в долгах — о таких самоуничтожающих желаниях речь?

— Именно!

— И тратить кучу сил на идиотскую работу вроде фотографирования чучел собак?!

— Да!

— И, конечно же, Адам Крон... — нахмурился спектр, уже не вплетая в очевидную истину вопросительные интонации.

— Конечно же... — выдохнул Арчи с вызовом.

— Ты осознаешь, что своими поспешными действиями угробишь не только нас с тобой, но и его? Уже угробил, если подумать. Ты привлек внимание сил, которые не должны были знать ни о тебе, ни о Кроне. И что теперь ты будешь делать с Физиком и его прихвостнями? Они тебя в покое не оставят. Если ты не за них, значит, против. Они не позволят тебе спокойно ходить по земле и сотрут тебя в порошок. А Аранк окажется сопутствующим ущербом. Твоих коллег даже не похоронят. Кинут в общий костер, и поминай как звали.

— Я что-нибудь придумаю, — заверил Арчи, присаживаясь на корточки, зачерпывая ладонями голубой воды и умывая ею лицо. Здесь, на Рубеже, ощущалось все слегка иначе. Холодная вода вызывала мягкие покалывающие чувства, будто бы призывая Арчи лечь в ее объятья и отдохнуть. Так бы Вивер и сделал, если бы ему не пришлось участвовать в яростном споре. Спектр наворачивал круги вокруг сидящего в воде Арчи и бубнил себе под нос все, что у него наболело за последнее время.

— ...опрометчивые решения... как ты вообще решил, будто... хуже идеи нельзя было и найти! — некоторые фразы рвались из него громче остального речитатива. — И в конце концов, почему именно Крон?! — взвыл он с неприкрытым недоумением.

— А почему бы и не Крон? — пожал Вивер плечами. Спектр повернулся к нему. По тому, как его глаза-звезды будто бы сплющились, Вивер догадался, что тот щурится.

— В последнее время у тебя появилось слишком много потребностей. Бюро, кошка, а теперь, внезапно, мужчина. Ты таким не был, — выдохнул спектр с укором.

— Да, — согласился Вивер. — Я был никаким.

— И это самая безопасная роль. Так что изменилось?

— Не припоминаешь? — рассмеялся Вивер. — Я чуть не умер. Тогда, полгода назад. Я лежал в этой же воде, вспоминал всю свою жизнь и не нашел в ней ничего, кроме бесконечного бегства.

— Это не бегство, а выжидание. Когда наступит нужное время...

— А если не наступит? — парировал Арчи. — Если мое время подойдёт к концу раньше, чем откроется окно возможностей? Что тогда? — выдохнул он с вызовом.

— Этому не бывать, — качнул Спектр головой. — Мы дождемся смерти императора, и тогда...

— Я устал жить сплошными ожиданиями. Я хочу большего! — воскликнул Арчи и сам растерялся от звона своего голоса, прокатившегося по бесконечному измерению и создавшего десятки эхо, забормотавших вокруг на разный лад. Кажется, он впервые произносил это желание вслух. Кажется, он впервые оглашал его даже себе самому. Вивер все это время пронзительно сильно желал поменять укоренившийся стиль жизни.

— Я хочу большего... — повторил он, зачерпывая в ладонь голубую воду и вглядываясь в свое мутное отражение.

Спектр тяжело вздохнул. Арчи думал, что тот продолжит ругаться, но ожившая тень села на корточки напротив парня.

— Мы обещали... — произнес он тихо.

— Да. Знаю. Я и не говорю, что отказываюсь от нашей миссии, просто хочу немного поменять правила игры.

— Но в этом случае ты не сможешь скрывать это от Аранка. Тебе придется все им рассказать. В ближайшее время. Ты и так ставишь их под удар одним только своим присутствием. Нельзя и дальше относиться к вашему союзу настолько легкомысленно.

— Знаю, — кивнул Арчи, гипнотизируя расползающееся отражение.

— Они могут пострадать. Адам может пострадать, — продолжал настаивать спектр.

— Знаю, — повторил Арчи со вздохом.

— Не хочешь вновь сыграть в героя и уйти, дабы не накликать на Крона беду? — невинно поинтересовался спектр. Неисправимый говнюк.

— Нет.

— Эгоист.

— Ну и что?

— Не думаю, что он ответит тебе взаимностью.

— Честно говоря... — Арчи запнулся и поднял взгляд на спектр. Его голубые глаза смотрели аккурат в голубые искры черного силуэта.

— ...я даже не уверен, что хочу этой взаимности.

Спектр наклонил голову набок.

— Что-то я не понимаю, — признался он. — Чего же ты хочешь от Крона?

Арчи на это обессиленно пожал плечами. Он и сам не был уверен, что. Вивер плохо ладил с чувствами. Он так долго подавлял в себе любые проблески интереса, симпатии, уважения или восхищения, что все они слились в единый тугой ком. Так что Арчи точно знал, что испытывает к Адаму некие чувства. Но какие именно? Крон нравился ему как человек? Как парень? Как боец бюро? Как чтец? Может, он им восхищался? Или видел в нем старшего брата? Или друга? А может, это элементарная плотская тяга? Чтобы распутать этот клубок из чувств, Виверу требовалось много времени. Следует ли сперва разобраться в себе, а затем уже лезть к Крону? Нет. Глупости. Каждый день в некрополе мог стать последним, потому с такими вопросами лучше бы не тянуть. Имелась вероятность, что Арчи, запутавшись в своих чувствах, мог ввести в заблуждение еще и Адама. Ну и что? Люди созданы для того, чтобы совершать ошибки!

— Впрочем, плевать. Все равно ты труп, — отмахнулся спектр.

— Не факт. Аранковцы меня спасут, — заявил Арчи уверенно.

— Ну да. Точно, — фыркнул спектр, сверкая глазами-звездами. — Крон небось закинет тебя на спину и протащит через половину некрополя только ради того, чтобы спасти твою задницу. Оуэн потратит все силы на твое исцеление, а затем они всем бюро будут неустанно заботиться о тебе денно и нощно. Я тебя умоляю...

— Не многовато ли в голосе сарказма?

— Достаточно, — криво усмехнулся спектр. Арчи не придумал ничего лучше, чем плеснуть в это слишком самодовольное лицо водой. Спектр взвизгнул и накинулся на Вивера. Конечно, стычка их была несерьезной. Они дрались, как братья, возомнившие себя великими крестоносцами падшей империи или сигильными колдунами Эвимора — таинственной конкурирующей империи-корпорации. Спектр ударил Вивера по ногам, лишив равновесия. На мгновение Арчи окунулся в светящуюся воду. Он погрузился на самое дно и распахнутыми глазами воззрился на руки спектра, схватившие его за лацканы пальто. Тьма, облеплявшая его тело, благодаря воде начала рассеиваться, обнажая желтые кости с черными письменами на них.

Это еще что такое?

Арчи бы обязательно поинтересовался на сей счет у спектра, если бы внимание его не привлекло кое-что еще. Где-то вдалеке под водой он разглядел вертикальную линию, которая мерцала желтым. Почему-то этот свет не на шутку испугал Вивера. Было в нем что-то тошнотворно знакомое. Арчи столкнул с себя спектр и жестом дал ему понять, что игры закончились.

— Что это там? — спросил он, прищуриваясь и пытаясь разглядеть то, что увидел под водой. Ровная линия горизонта в единственном месте будто бы слегка деформировалась.

— Где? — не понял спектр.

— Идем, — позвал Арчи, вставая на ноги и шлёпая по голубой воде в сторону возможного наваждения.

— У Рубежа нет границ, так что гулять здесь можно бесконечно, — заявил спектр, спеша вслед за Арчи.

— Да, я понимаю, но я что-то видел, — отмахнулся Вивер.

— Никогда тут ничего не было, с чего бы вдруг чему-то взять да появиться? — удивился спектр. Вивер хотел было сказать, что он же сам как-то здесь оказался, когда другая мысль заставила его остановиться и оглянуться на спектр.

— Что ты подразумеваешь под «никогда»? — спросил он тихо. — Хочешь сказать, ты появляешься здесь чаще, чем я? Даже не так. Получается... — Арчи попытался осознать мысль, которая вроде бы была простой, но до которой не додумался ни он сам, ни многочисленные деятели, посвящавшие спектру и Рубежу, в частности, кучу книг. — Это я появляюсь здесь, когда при смерти. А ты, выходит, находишься здесь всегда?

— Понял это только сейчас? — удивился спектр не меньше Арчи. — А строил из себя умника.

— Я и есть умник.

— Недостаточный для того, чтобы предположить, что мне тоже следует где-то существовать, — спектр неожиданно расхохотался. Эхо его смеха смешалось со все еще блуждавшим вдалеке эхом Вивера.

— Ты существуешь в моей шее, — парировал Арчи.

— Мое тело существует в твоей шее. Неужели ты думаешь, что моему сознанию было бы достаточно этого? Рубеж — мой дом. Моя, если тебе будет угодно, реальность.

— А тебе здесь не скучно?

— Мне не с чем сравнивать, — справедливо заметил спектр.

— И что, у каждого спектра собственное подпространство для жизни?

— Откуда мне знать? Я никогда ни с кем из них не общался, — пожала тень плечами.

— Но мог бы? — продолжал допытываться Арчи. Почему он раньше не додумался устроить спектру допрос с пристрастиями?

— Я не знаю, — развел спектр руками. — Но почему-то чувствую, что да. В любом случае рассуждать сейчас об этом бессмысленно. Мы ведь... — спектр замер и прищурился. — Слушай, а ведь ты прав. Там действительно что-то есть.

Арчи показалось, что спектр уходит от темы, но допытываться дальше не стал. Они продолжили путь к еле различимому свету и дошли до его источника минут через десять. (Конечно, при условии, что в этом месте вообще существовало время).

— Не может быть, — сухо выдохнул спектр, лицезря виновника света.

— Что бы это могло значить? — в свою очередь, задался вопросом Вивер. На пару со спектром они вглядывались в одинокий одуванчик, проросший из костяного грунта сквозь водную гладь. Именно его стебель источал свет, казавшийся в этом подпространстве неуместным.

— Ничего хорошего.

✟✟✟✟✟

Адам успел отправить Вивера в такое количество полуночных чертогов, огненных подземелий, черных вод и ледяных пустошей, что Арчи следовало догореть и превратиться в пепел в одной из темных преисподних еще до того, как Крон дотащит его слабо дышащее тело до Аранка. Для подобного марш-броска Адаму пришлось приодеться, раздев одного из неприятелей, после чего, игнорируя боль во всем теле и кровоточащие раны, оставленные нитками, взвалить Вивера себе на спину. Что Адам мог сказать относительно долгого пути на поверхность: Вивер куда тяжелее, чем выглядит. К моменту, когда Адам вывалился (или даже скорее проковылял, хромая на обе ноги) из лифта в прохладу ночного некрополя, напарник казался весом в тонну. Крон попытался поймать такси-катафалк, но даже водители без груза в машине при виде Адама предпочитали давить на газ, а не на тормоз.

Вивер, спасибо, конечно, что ты перебил всех сектантов на расстоянии в километр, но из-за тебя я не нашел одежды, не испачканной кровью!

В результате изможденный Адам тащил на себе Вивера до самого Аранка, оставляя за собой дорожку из кровавых капель, некоторые из которых принадлежали Виверу, а другие — самому Адаму. Хорошо, что у входа в бюро к нему подбежали Роксана и Оуэн. Не задавая лишних вопросов, Оуэн тут же потянул Адама в сторону своего трупно-врачевального закутка, Роксана же предупредила Крона, что в их бюро наведались экзорцус и инквизор, а значит, даже в предсмертном состоянии Адаму следовало вести себя тихо.

— На каком основании? — прохрипел Адам, имея в виду нежданных гостей в лице законников. Роксана в ответ кивнула на распахнутую дверь, ведшую в бюро Кадф. Сердце Крона тут же упало в район желудка и ритмично там запульсировало. В узком коридоре суетились работники покойницкой и инквизоры низшего ранга. Адам увидел торчащую из холла посиневшую женскую руку, и от этого, казалось бы, привычного для некропольца зрелища Крона вывернуло наизнанку прямо посреди дороги. При этом последние силы будто бы взялись стремительно утекать из его тела. Бюро Кадф отныне не существует. Люди, которых Адам знал годами, вновь умирают. Да сколько можно?!

Оставаясь в полубессознательном состоянии, Адам улавливал лишь обрывочные фразы и движения. Роксана подхватила его под руку и подперла плечом, пока Оуэн стащил с его спины Вивера и поволок напарника внутрь. Адам провалился в темноту, чтобы очнуться уже на столе для вскрытия. Перед его глазами появилось встревоженное лицо Триши, обрамленное очаровательными кудряшками.

— Как ты? — спросила она.

— В... вивер? — выдохнул Адам, пытаясь спросить, все ли с ним в порядке.

— Сперва ты, — выговорила подруга с интонацией, которая не терпела возражений. Ну, конечно же, они в первую очередь примутся за Адама, ведь у него не имелось тяжелых повреждений. Разве что удар по голове мог нести куда большие последствия, чем казалось на первый взгляд.

— Держите его, — потребовал Оуэн.

Ох, да. Спектр Адама по-разному реагировал на лечение Сиверса. Он мог как не среагировать вовсе, так и взяться сопротивляться. Точнее, сопротивлялась та часть, которая звалась Грюнендалем. В такие моменты химера походила на пса, которому пытаются сделать клизму. Так как спектральная химера не обладала высоким интеллектом, она не понимала, что своими психами лишь мешает Оуэну спасать ее хозяина. Хорошо бы, если бы сегодня блохастый идиот предпочел сон.

— Возможно, будет больно, — предупредила Триша. Адам кивнул. Он знал, что и внутренние ощущения могли разниться. Сиверс взял его за руку, и вспышка боли вытолкнула Адама обратно во тьму. В следующий раз он пришел в себя уже будучи почти здоровым. Тяжесть в голове прошла, а саднящие рваные раны на руках, боках, бедрах и ногах перестали беспокоить. Адам приподнялся на металлическом столе и увидел, как Оуэн берет в руки ножницы и идет к Виверу.

— Не смей, — выдохнул он злее, чем хотел, лишь заметив, как Оуэн подносит лезвия ножниц к водолазке Вивера в намерении срезать ее, как часто они срезали негодную одежду с трупов. Футболка, ранее накинутая Вивером сверху, разорванная валялась на полу.

— У него там рана, — взялся объяснять исцелитель. — Футболка в районе груди вся пропиталась кровью!

— Тебе не надо видеть повреждение, чтобы его исцелить, — парировал Адам. — Если Вивер не хотел, чтобы мы видели его без одежды, мы должны уважать его решение, — прорычал он, чувствуя, как Хаос внутри начинает бесноваться. Голоса всегда выступали против Арчи. Но сегодня в гневную тираду вплелись мысли, ранее не звучавшие.

Убей. Убей! Убей Вивера! Не дай ему раздеть его! Тупость. Брось это дело! Ему нужна помощь!

— Уважать? — Сиверс скривился. — С каких пор ты сам зауважал его?

— Может, с тех пор, как он спас мне жизнь? — рыкнул Крон.

— Тоже мне достижение. Мы тоже спасали твою задницу не единожды. И что с того?

Оуэн хотел сказать что-то еще, но не успел, так как Роксана размахнулась и от души треснула его по макушке.

— Не козли больше обычного, Оуэн. Иначе я кину тебя в бани, — пригрозила девушка. Сиверс побледнел и тут же сник. Квартал бань находился неподалеку от Аранка. Там парился чуть ли не весь некрополь. В бюро любого толка, даже ранга сусального золота, горячая вода всегда оставалась в остром дефиците. Обычно ее хватало на одного-двух человек, а остальные довольствовались теплой, прохладной или и вовсе ледяной водой. Не удивительно, что общественные бани обладали страшной популярностью, ведь там кипятка всегда имелось в достатке из-за горячих вулканических источников. Сиверс любил бани больше всех и готов был греться там в горячем бассейне с утра до вечера. Но в один день все изменилось. Оуэн совершил фатальную ошибку, о которой жалел и по сей день. Он увидел даму со скрюченной спиной и по доброте душевной предложил ей массаж, чтобы расслабить одеревеневшие мышцы. Та согласилась. И Оуэн оказался так хорош, что к моменту, когда он закончил с одной дамой, к нему выстроилась очередь из десятка желающих также оказаться жертвами его гибких пальчиков. Молва об Оуэне прошла меж женщин средних лет, а затем перекинулась и на мужчин. Теперь каждый раз, когда Оуэн ступал на территорию бань, к нему тут же начинал ломиться народ. Массажистов в некрополе не было (А если и были, то они шифровались). Сам Оуэн признался, что массаж освоил благодаря толстенной книге, которую он нашел среди мусорных сокровищ. Книга эта все еще лежала у него в комнате. Она была толщиной в палец и больше стандартной книги раза в два. Как-то Адам даже выпросил у Оуэна эту книгу посмотреть. Внутри оказалось очень много как текста, так и визуальных инструкций. Там рассказывалось о разных видах массажа и даже имелся отдельный параграф, посвященный разминке спектра. Безумно интересная книга, которую Оуэн в силу своего исцелительного таланта и знания внутренней механики человеческого тела легко применял на практике.

Флетчер, пытаясь спасти подопечного от старшего поколения некропольцев, заявил, что услуги Оуэна не бесплатны. Таким образом, он надеялся подзаработать на таланте Сиверса. Если бы план выгорел, Аранк бы давно вылез из долгов. Вот только оказалось, что массаж был хорош, пока оставался бесплатным, а лишь объявили об оплате, и все вокруг тут же начали воротить нос и возмущаться. Теперь, если Оуэн попадал на территорию бань, он мгновенно становился своего рода триггером. Люди вокруг разбивались на два лагеря: первые желали получить бесплатный массаж, а вторые кричали, что Оуэн требует за свои услуги слишком много и что будь они на его месте, то просили бы куда меньше. Адам, помнится, в один из этих сюрреалистичных споров предложил присутствующим купить у Оуэна курс по массажу, освоить навык и затем продавать его за копейки или мять людей сутками напролет за краюху хлеба. Почему-то никто не изъявил желание стать учеником Сиверса. Кто бы мог подумать. Когда речь шла о чужом труде, люди уверяли, что он должен быть бесплатным, но лишь заговаривали об их собственных усилиях, и ценник тут же пробивал небеса. Парадокс.

Теперь, если рядом с Оуэном шагал Адам, люди к Сиверсу не лезли, предпочитая едкие комментарии кидать бедному мальчишке в спину. Собственно, если рядом с Оуэном шагал хоть кто-то из Аранка, он мог позволить себе немного поплескаться в бассейне, не боясь, что толпа халявщиков зажмет его в темном углу и заставит мять их спины. Именно из-за такой зашуганности Сиверса аранковцы периодически позволяли ему всласть повыпендриваться. Ведь раз Оуэн вел себя так дерзко, значит, среди своих он чувствовал себя в безопасности. Это, конечно, не означало, что периодически он не перебарщивал. И тогда аранковцы не скупились на учебные подзатыльники.

Не зря говорят «не делай добра, не получишь в спину ножа». Это относилось как к людям из бань, так и к самому Сиверсу. Адаму вроде бы не нравился посыл этой поговорки, ведь получалось, что лучше вообще никогда и никому не протягивать руку помощи. С другой стороны... Руку помощи следовало протягивать весьма избирательно. Уж точно не как это делал Флетчер, забирая под свое крыло всех подряд, будь то Ярдли или...

Адам уставился на Вивера и не смог закончить мысль. Он почувствовал стыд за то, что все еще ставит Арчи на одну ступень со своим бывшим, ведь напарник за небольшой промежуток времени сделал для Адама больше, чем Вэйсс за все время их взаимоотношений. Наверное, было слишком наивно менять мнение о человеке лишь потому, что он спас твою жизнь. А с другой стороны, по каким еще действиям, если не по этим, судить о человеке в целом?!

Оуэн под надзором Адама отложил ножницы в сторону. Он продолжал бубнить себе под нос еле различимые ругательства, но больше раздеть Вивера не пытался. Разместившись рядом с парнем на неустойчивом табурете, Сиверс положил ладонь ему на голову и взялся оценивать состояние его тела. Уже через мгновение на лице Оуэна появилось болезненное выражение, а затем он резко отдернул руку, завалился назад и шмякнулся с табурета на пол.

— Что за?.. — прохрипел он.

— Что за? — вторила ему как раз вошедшая в морг Триша. В руке она держала почищенную морковь, в которую вгрызалась с таким аппетитом, что Адам невольно сглотнул собравшуюся во рту слюну.

— Не понимаю, — качнул Оуэн головой. — Секунду.

Он поднялся на ноги, поставил табурет на ножки, уселся на него и потянулся к Виверу вновь.

— Не стану сканировать его полностью. Слишком много боли, — сообщил Сиверс, укладывая ладонь на покрывшийся испариной лоб бледного Вивера.

— Он так сильно пострадал? — спросил Адам с нарастающим чувством вины. Все это из-за него. Почему спустя столько времени он все еще ведет себя так глупо?! Из-за его беспечности всегда страдает кто-то другой!

— Подожди... не могу понять...

Для лучшей концентрации Оуэн закрыл глаза. На его лице тут же появилась гримаса боли.

— Есть повреждения, которые я не смогу излечить, — сообщил он сухо.

— Как так? Почему?

— Потому что... — Сиверс поморщился. — Это идет против договора.

— Какого еще договора?

— Не знаю. Так говорит мой спектр.

— Это компенсация?

— Нет. Не совсем. Я не понимаю... — Оуэн всхлипнул, начиная дрожать всем телом.

— Что это за раны? — поинтересовалась Триша, прежде чем Адам успел ее остановить.

— Он бы не хотел, чтобы... — заговорил было Крон, но Оуэн, будто находясь в подобии транса, уже взялся отвечать:

— Порезы. Много порезов. Старые и новые. И что-то еще. Не могу понять.

Это Арчи прячет от остальных обитателей Аранка? Но почему? Что в этих порезах такого особенного?

Адам встряхнул головой, заставляя себя забыть эти вопросы.

— М-м-м... Бес! — Оуэн резко отдернул руку и прижал ее к груди. — Я это трогать не буду. Слишком больно, — проговорил он резко осипшим голосом.

Слишком больно? Это говорит Сиверс, который брал на себя боль Гипсена, когда Вивер отрубил ему руку; который забирал муки Триши, когда голод ее становился невыносим; который ослаблял страдания Адама, пытаясь зарастить его поврежденный спектр. У Оуэна было много спорных черт характера, но, бес, в плане боли он оставался самым выносливым и никогда не боялся разделить ее с коллегами. Но прямо сейчас Сиверс познакомился с болью такого масштаба, которую выдержать не мог. Это было видно и по тому, как резко побледнело его лицо, и по тому, как начали еле заметно подрагивать его руки.

— Если он живет с этой болью постоянно, свое мнение о Вивере поменяю и я, — выдохнул Сиверс тихо. Да, каждый менял мнение о человеке по своим причинам.

— Восстанови свежие повреждения. Старые раны не опасны, раз он ходил с ними все это время, — посоветовала Триша, продолжая поглощать морковь.

Ходил. Работал. Копал. Сильная боль объясняет тягу Вивера к горизонтальному положению, правда не объясняет, как он вообще живет и мыслит, будучи в таком незавидном положении.

Триша уселась на металлический стол рядом с Адамом.

— Как ты? — прошептала она тихо Крону, лишь Сиверс взялся за оздоровление Вивера.

— Нормально, — промямлил Адам сухо, не отрывая взгляда от бледного лица Арчи. Выглядя настолько ослабленным, напарник резко перестал производить впечатление великого зла. Теперь он больше тянул на мальчишку, совравшего о своем истинном возрасте. Он заявил, что ему двадцать шесть. Сколько он себе прибавил? Года три. Если не пять. Да, с закрытыми глазами Вивер казался жутко юным. С открытыми же... Адам все не мог понять, что же во внешности Вивера казалось ему странным, что так напрягало? Кажется, ответ на этот вопрос он нашел только теперь. С юным лицом плохо сочетался тяжелый взрослый взгляд. Таким взглядом обладал разве что Флетчер. Он заработал его благодаря жизненному опыту. А как таким взглядом овладел Вивер? Или скорее следовало спросить, что такого он пережил, чтобы внутренне так сильно постареть?

— Это не твоя вина, — заметила Триша, слишком хорошо знавшая Адама и направление его мыслей.

— Это всегда исключительно моя вина, — парировал Крон сухо.

Восстановление Вивера потребовало больше времени, чем Оуэн тратил на исцеление людей обычно. Как объяснил Сиверс, ему пришлось здорово помучиться, чтобы распознать, какие раны он восстановить может, а какие нет. К окончанию его работы все видимые синяки на теле Вивера рассосались. Лицо его приобрело более здоровый вид, но глаз он так и не открыл.

— Почему он не приходит в себя? — вопросил Флетчер, нервно стуча ногой по полу. К этому моменту в морге бюро собрался весь Аранк, включая и Слейда, пришедшего в себя после утреннего пассажа Вивера и выглядевшего теперь как побитая собака.

— Я не знаю, — пожал плечами измученный Оуэн. — Скорее всего, он потратил слишком много энергии, и ему просто нужно отдохнуть.

— Какой отдых?! — возмутился регент, хватая Арчи за плечи и начиная его тормошить. — Тебя ждет работа, бездельник! — заорал Никс Виверу в лицо, но тот продолжал демонстрировать почти полное отсутствие признаков жизни. Лишь грудь его при дыхании еле-еле вздымалась. И только.

Конечно, дело было далеко не в работе. Флетчер жутко волновался за Арчи. Все, если подумать, волновались о нем. Может, Вивер появился в Аранке относительно недавно, но он незаметно стал неотъемлемой частью бюро. Если в первые дни его гибель ни для кого ничего не значила, то теперь... Теперь Аранк бы оплакивал его дольше, чем того требовал некропольский этикет. В морг забрел даже Каллисто. Он зашипел в сторону Вивера, но не получив ответа, удивленно наклонил две свои головы в разные стороны и медленно прошлепал к столу. Гусь забрался на столик и потянулся к Виверу, будто бы присматриваясь к нему, после чего издал жалобное кряхтение.

— Все, что нам сейчас остается — это ждать, — сообщил Оуэн, вставая с табурета и направляясь к выходу. Затем ушел Флетчер, прихватив с собой Каллисто. Затем Маккей и Харт. Адам и Триша остались наедине с Вивером, которому ничем не могли помочь.

— Он выкарабкается, — заявила Триша, спрыгивая со стола и беря друга за руку. — А тебе следует снять чужую одежду, принять душ и выспаться. То, что он без сознания, не меняет ситуации в целом.

Да уж. Аранк все еще находился в полной жопе.

Слейд, боясь, что вновь сорвется, лишь учует треклятый порошок оккультистов, предпочел запереться в счетобойне и взялся за малооплачиваемые заказы, которые иногда выкидывали на общий рынок имперские счетчики. Роксана и Оуэн брали полные ставки для работы в Городской покойницкой. Флетчеру пришлось держать ответ перед инквизорами. Каждое утро он уходил на так называемые перекрестные допросы, с которых приходил поздно вечером измученным и опустошенным. Адам и Триша перебивались с одной подработки на другую, частенько беря парные задания. Прямо сейчас аранковцам следовало держаться вместе. Вивер спал. Спал день. Второй. Третий. Адам приходил к нему каждый вечер и от нечего делать читал ему вслух. Вряд ли тот слышал напарника, но это же лучше, чем тупо на него пялиться или и того хуже, не приходить к нему вовсе. Сиверс ставил капельницы. Триша и Роксана умывали ему лицо, руки и ноги, но под одежду не лезли. Флетчер приходил к Арчи перед сном, чтобы наорать на него за его бездельничество. Слейд близко к Арчи не подходил. Адам предположил, что коллега и волновался за Вивера, но в то же время и злился на него за тот фокус с порошком. А еще каждый раз, когда Адам заходил в морг, он обнаруживал там черного шестиглазого кота. Обычно животное, свернувшись клубком, спало на груди Вивера, но завидев Адама, оно тут же убегало, оставляя за собой вереницу кровавых следов. Те порезы, о которых говорил Сиверс, кровоточили на груди, так получается?

Периодически Адама накрывало нездоровое любопытство, и рука сама собой тянулась к вороту водолазки Вивера, но каждый раз парень себя одёргивал. Этот вечер не стал исключением. Сегодня Триша затащила Крона на подработку к портным. Заказчики использовали аранковцев в качестве манекенов для пошива одежды для богатых покойников. Адам мог поклясться, что невысокая портниха лет сорока трогала его задницу вовсе не мерок ради. Следовало стрясти с нее пару дополнительных корпскоинов за моральный ущерб!

Адам уселся на табурет рядом с Вивером, раскрыл книгу на месте, где остановился прошлым вечером, и начал читать вслух. Голос его звучал ровно и слегка менялся в зависимости от того, слова какого персонажа Крон произносил в процессе повествования. Адам проделывал так и раньше. Для Триши. Ей нравилось. Может, и Виверу такое чтение придется по вкусу?

Адаму показалось, будто Арчи шевельнулся примерно через полчаса после начала чтения. Время было уже позднее, и Адаму жутко хотелось спать, но он не торопился уходить. Он как раз дошел до сцены, в которой одинокий путник встречает смерть, и в этот напряженный момент из Вивера вырвался тихий стон. Крон подскочил с табурета и наклонился к Арчи.

— Эй, — позвал он. — Ты пришёл в себя? — выдохнул он, еле сдерживая радость.

Вивер медленно открыл свои невозможные голубые глаза. Он прищурился, блуждая расфокусированным взглядом по лицу Адама. Через мгновение он будто бы узнал напарника. Бледные губы Вивера растянулись в вялой улыбке. Рука его резко взметнулась вверх. Арчи с необычайной для только что пришедшего в себя человека силой вцепился пальцами в затылок Адама и потянул его вниз к себе.

— Ты что...?

Адам хотел спросить, что Вивер делает. Может, он принял его за врага? Или человека из прошлого? Но он не успел. Губы Вивера впились в губы Крона раньше, чем он успел издать хотя бы бессвязный звук.