Глава одиннадцатая. Утро без завтрака и ночные планы

Феликс вышел из дома, когда часы на старой башне напротив только начали отбивать половину седьмого. Небо ещё было серым, с розоватой полоской на горизонте, которая обещала день, но пока не решалась пробиться сквозь облака. Он не завтракал - не потому, что не хотел, а потому, что на кухне не было ничего, кроме вчерашнего риса, который уже начал сохнуть в кастрюле, и банки с кимчи, которую дядя приберёг для себя. Феликс просто взял рюкзак, натянул капюшон и вышел, оставив за спиной запах старой квартиры и невысказанные слова.

Улицы были почти пустынными. Только редкие машины проезжали мимо, да где-то вдалеке гремел мусоровоз, собирая контейнеры у закрытых магазинов. Воздух был холодным и сырым, и Феликс зябко повёл плечами, кутаясь в свою вечно великоватую куртку. Он не спешил - до школы было пятнадцать минут ходьбы, и он любил эти минуты, когда город ещё не проснулся окончательно, и можно было побыть наедине с собой, не слыша криков, смеха и чужих разговоров.

Он зашёл в школу через боковой вход, который обычно был закрыт, но сегодня почему-то оказался открыт - охранник, видимо, вышел покурить на задний двор, забыв запереть дверь. Феликс проскользнул внутрь и оказался в пустом коридоре первого этажа, где пахло воском и старой бумагой. Его шаги эхом разносились по кафельному полу, и звук был таким громким в тишине, что он сам себе казался чужим.

Он поднялся на второй этаж и зашёл в свой любимый класс - тот, что был на углу, где окна выходили на внутренний двор, и где почти никогда никого не было до восьми. Он сел за свою парту, достал телефон и открыл читалку. Снова «Сумерки». Снова слова, которые он знал почти наизусть, но перечитывал, как молитву. Ему было спокойно, когда он читал. Голоса в голове замолкали, и оставался только шёпот страниц, которые он перелистывал в своём воображении.

Где-то за стенами послышались голоса. Они были далёкими, но постепенно приближались. Феликс убрал телефон и прислушался. Голоса принадлежали Джисону и Ли Джуген.

---

Джисон появился в коридоре вторым, сразу после того, как увидел её у входа. Ли Джуген стояла у расписания, делая вид, что изучает его, хотя на самом деле она просто нервничала, не зная, куда себя деть. Она была одета в скромную форму - чуть мешковатую, с аккуратно завязанным галстуком, и её чёрные волосы, собранные в низкий хвост, слегка растрепались на ветру. На лице был лёгкий макияж, но под глазами залегли тени, которые не мог скрыть даже тональный крем.

Джисон заметил её сразу и подлетел с улыбкой, от которой у любого нормального человека закружилась бы голова.

- О, ты же новенькая! - воскликнул он, вставая перед ней и преграждая путь. - Ли Джуген, да? Меня зовут Джисон. Я тот, кто знает здесь всё. Если у тебя есть вопросы - я отвечу. Если хочешь узнать, где лучшая лапша в районе - я покажу. Если тебе нужны друзья - я уже здесь.

Джуген растерянно моргнула и отступила на шаг, но Джисон сделал шаг следом, не давая ей сбежать.

- Я... я просто искала кабинет, - пробормотала она, и голос её дрогнул. - У нас сегодня первым уроком литература, и я не знаю, где это.

- Литература, - повторил Джисон, закатывая глаза. - Скука смертная. Но я тебя провожу. Давай, иди за мной, я покажу тебе короткий путь. Там есть лестница, о которой никто не знает, кроме меня и ещё пары человек.

Он взял её за руку - легко, невесомо, как будто они были знакомы сто лет, - и повёл по коридору. Джуген не сопротивлялась, хотя её щёки порозовели, и она смотрела на него с лёгким испугом, смешанным с любопытством.

- Ты такой... громкий, - сказала она тихо, когда они зашли в пустой пролёт между этажами.

- А ты тихая, - ответил Джисон, не оборачиваясь. - Мы идеально подходим друг другу. Я говорю за нас двоих, а ты можешь молчать и кивать. Это удобно.

- Я могу и говорить, - возразила она, но в голосе не было обиды.

- Ну так говори, - он остановился и повернулся к ней, глядя прямо в глаза. - Что ты скажешь?

Она замялась. Джисон смотрел на неё с таким открытым любопытством, что она почувствовала себя неуютно, но в то же время ей хотелось ответить. Она никогда не встречала таких людей - которые говорят без остановки, но при этом слушают. По-настоящему слушают.

- Я... я не знаю, - наконец выдохнула она. - Я ещё не привыкла. Тут всё по-другому.

- И это правильно, - кивнул Джисон. - По-другому - это хорошо. По-другому - это значит, что ты не застряла в одном месте. А я люблю, когда люди не застревают. Особенно когда они такие же интересные, как ты.

Он подмигнул ей и снова пошёл вперёд, оставляя Джуген стоять на месте с открытым ртом.

- Ты что, всегда такой? - крикнула она ему вслед.

- Всегда! - донёсся его голос из-за поворота. - Не привыкай, а то я буду слишком частым гостем в твоей голове!

Она рассмеялась. Впервые за неделю. И этот смех прозвенел в пустом коридоре, как маленький колокольчик, который никто не ждал, но все услышали.

---

В это же время, на крыше школы, куда ученикам запрещалось заходить, но они всё равно заходили, стояли двое. Бан Чан и Чанбин. Ветер трепал их волосы, и они смотрели вниз, на город, который просыпался у их ног. Машины становились крошечными, люди - точками, и весь этот шум казался далёким и неважным.

- У тебя есть план? - спросил Бан Чан, затягиваясь сигаретой, которую он прикурил только что. - Ты говорил про ночной заезд. Я хочу знать детали.

Чанбин хмыкнул и прислонился к парапету, скрестив руки на груди.

- План простой. В пятницу, в час ночи. Трасса на выезде из города, там, где старая дорога, которую закрыли на ремонт. Мы берём скутеры - твой и мой. Два заезда. Первый - на время. Второй - на выживание.

- На выживание? - Бан Чан поднял бровь. - Это как?

- А так, - Чанбин усмехнулся. - Тот, кто не свалится в кювет и не перевернётся, тот и победил. Дорога там плохая, ямы, гравий. Если повезёт - останемся целы. Если нет - будет весело.

- Ты идиот, - сказал Бан Чан, но в голосе его не было злобы. Только усталая нежность, как у старшего брата, который привык спасать младшего от глупостей. - Мы же не в гонках «Формула-1» участвуем. Мы же просто школьники, у которых есть скутеры.

- Школьники, - фыркнул Чанбин. - Школьники не умеют жить. А мы умеем. Мы берём от жизни всё. Даже если это больно. Даже если страшно. Ты боишься, Чан?

Бан Чан выдохнул дым в сторону и посмотрел на небо, где облака начали рассеиваться, открывая голубые просветы.

- Я не боюсь, - сказал он медленно. - Я беспокоюсь. Это разные вещи. Бояться - значит не делать. Беспокоиться - значит делать, но думать о последствиях. У нас есть люди, которые ждут нас. Ты, я, Джисон, Хёнджин, Минхо, Сынмин, Чонин. И теперь ещё этот новенький. Мы не можем просто так рисковать.

- Мы не можем не рисковать, - возразил Чанбин. - Без риска мы станем как все. Скучными. Предсказуемыми. Мы будем ходить на работу, платить налоги, растить детей и умирать в своих кроватях. А я хочу умереть на скутере, врезавшись в забор на полной скорости. Или не умереть вообще. Но я хочу чувствовать, что живу.

Бан Чан молчал. Он докурил сигарету, затушил её о парапет и спрятал окурок в карман - он никогда не бросал мусор на землю, даже на крыше.

- Ладно, - сказал он наконец. - В пятницу. Но мы будем держаться вместе. Если один упадёт - второй останавливается. Это моё условие.

- Договорились, - Чанбин улыбнулся и хлопнул его по плечу. - Ты лучший друг, который у меня есть. Ты знаешь это?

- Знаю, - ответил Бан Чан и улыбнулся в ответ. - Поэтому я тебя и спасаю. В который раз.

Они постояли ещё несколько минут, глядя на город, который постепенно заполнялся жизнью, и чувствовали, как ветер уносит их тревоги, хотя и не все - лишь те, что были лёгкими, как перья. Тяжёлые оставались с ними. Но они научились носить их, не показывая вида.

А внизу, в пустом классе, Феликс всё ещё сидел и читал о вампирах, которые никогда не умирают, и о любви, которая не боится времени. И где-то в его голове уже возникали мысли о том, что, возможно, он тоже хочет быть частью чего-то большего - не книги, а жизни. Но он не знал, как сделать первый шаг. Ему казалось, что все шаги уже сделаны за него, и он просто идёт по чужой тропе, которая ведёт неизвестно куда.

Он не знал, что в эту же секунду Хёнджин сидел в своей машине, которая стояла на светофоре в пробке, и думал о том же. О том, что жизнь - это гонка, и в ней нет правил. Только финиш, который виден не всем.

Но они всё равно ехали. Все они. И в этом было что-то важное. Что-то, что не могла объяснить ни одна книга.