Глава девятая. Двое в воде

Ночь над особняком Хёнджина была тихой и влажной, как простыня после стирки, которую забыли высушить на солнце. Где-то вдалеке сигналила машина, и городской шум доносился приглушённо, сквозь высокие стены и толстые стёкла, как радиопередача из другой жизни. Внутри же было почти беззвучно - только шелест воды, которая переливалась из стороны в сторону, разбиваясь о мраморные бортики, и редкие всплески, когда чьи-то руки прорезали гладь, оставляя за собой серебряные следы.

Хёнджин плавал уже час. Он потерял счёт кругам, потерял ощущение времени и почти потерял себя в этой бесконечной голубизне, которая казалась ему единственным местом, где он мог дышать полной грудью. Его руки двигались ровно, как машина - без усилий, без мысли, просто повторяя одно и то же движение, которое он отточил до автоматизма. Волосы прилипли ко лбу, и вода стекала по шее, по спине, по плечам, смешиваясь с потом, которого он не чувствовал.

Он не знал, сколько ещё проплыл бы, если бы не услышал шаги.

Минхо появился на пороге бесшумно, как кошка, и остановился у края бассейна, глядя на Хёнджина сверху вниз. На нём была простая чёрная футболка и свободные штаны, и он выглядел так, будто только что вылез из машины, где просидел несколько часов, глядя на ночной город через лобовое стекло.

- Не спишь, - сказал он, и голос его прозвучал глухо в большом зале, возвращаясь эхом от стеклянного потолка.

Хёнджин остановился, встал на дно - там было мелко, по грудь - и повернулся к нему. Вода стекала по его лицу, и он смахнул её ладонью, прищурившись.

- А ты чего припёрся? - спросил он без злобы, скорее с любопытством. - Я думал, ты с Джисоном где-то по городу мотаешься.

- Уже намотались, - Минхо пожал плечами и, не раздумывая, скинул футболку, оставшись в одних штанах, и сел на край бассейна, опустив ноги в воду. - Он меня довёз до твоего дома и уехал. Сказал, что хочет досмотреть какой-то фильм про зомби. Я решил, что лучше здесь, чем с ним.

Хёнджин усмехнулся, подплыл ближе и опёрся локтями о бортик, оказавшись на уровне лица Минхо. Мокрые волосы падали ему на глаза, и он откинул их назад, обнажая высокий лоб.

- Ты всегда выбираешь тишину, - сказал он. - Даже когда мы все собираемся, ты сидишь в углу и молчишь. Как будто думаешь о чём-то таком, о чём мы даже не догадываемся.

- Может, я просто устаю от вас всех, - ответил Минхо, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке. - Ты, Чанбин, Джисон - вы все слишком громкие. Иногда хочется, чтобы кто-то просто был рядом и не говорил ни слова.

- И ты решил, что я подойду? - Хёнджин поднял бровь. - Я, между прочим, тоже умею болтать. Могу тебя заговорить до утра.

- Знаю, - Минхо качнул ногой, создавая круги на поверхности. - Поэтому я и пришёл. Когда ты молчишь, ты думаешь. А когда ты думаешь, ты становишься человеком. А не той маской, которую ты надеваешь в школе и в клубе.

Хёнджин на мгновение замер. Слова Минхо попали в какую-то точку внутри него, которую он сам не знал, что можно так легко задеть.

- Ты думаешь, я маску ношу? - спросил он тихо.

- Я знаю, что носишь, - ответил Минхо. - Я тебя знаю уже шесть лет. Ты боишься, что если покажешь себя настоящего, тебя перестанут бояться. А ты привык, чтобы тебя боялись.

- Или чтобы меня любили, - усмехнулся Хёнджин, но в голосе его не было веселья.

- Любят за то, что ты красивый и богатый, - Минхо пожал плечами. - Но это не любовь. Это выгодная сделка. Ты же сам сказал сегодня той девушке, что не хочешь быть с кем-то из-за денег или статуса. Ты хочешь, чтобы тебя любили просто так. Но ты сам не знаешь, как это - любить просто так.

Хёнджин молчал. Он смотрел на Минхо, и в его глазах - тёмных, почти чёрных при этом свете - мелькало что-то, что он никогда не показывал в школе. Уязвимость. Страх. Желание, чтобы его кто-то понял.

- Ты пришёл, чтобы читать мне нотации? - спросил он, стараясь вернуть себе привычный тон, но голос его сорвался на шепот.

- Нет, - Минхо взял его за запястье и, не раздумывая, соскользнул в воду, окунувшись с головой. Он вынырнул через секунду, тряхнув мокрыми волосами, и оказался лицом к лицу с Хёнджином. - Я пришёл, чтобы быть рядом. Потому что когда ты плаваешь один, ты утопаешь в своих мыслях. А когда есть кто-то второй, хотя бы есть шанс, что ты вынырнешь.

Они стояли напротив друг друга в тёплой воде, которая пахла хлоркой и мрамором. Расстояние между ними было меньше метра, и Хёнджин чувствовал, как от Минхо исходит какое-то спокойствие, которое он не мог объяснить. Он привык быть лидером, привык быть тем, кто решает, кто ведёт, кто спасает. Но сейчас он чувствовал, что спасают его.

- Ты странный, - сказал Хёнджин, разрывая тишину. - Ты самый молчаливый из всех, но ты говоришь ровно то, что нужно. Как ты это делаешь?

- Я не болтаю, как Джисон, - Минхо улыбнулся, и в его улыбке появилось что-то тёплое, почти детское. - Я слушаю. Смотрю. И запоминаю. Это не сложно. Сложно - это когда ты пытаешься быть тем, кем не являешься. Как ты.

- Я не пытаюсь быть кем-то другим, - возразил Хёнджин, но голос его прозвучал неуверенно.

- Да, ты пытаешься. Ты пытаешься быть королём. Но короли тоже устают. И они тоже тонут, если некому подать руку.

Хёнджин посмотрел на него, и в груди его что-то дрогнуло. Он не знал, что ответить. Он никогда не умел быть уязвимым, потому что с детства его учили, что слабость - это роскошь, которую он не может себе позволить. Но сейчас, стоя в воде с Минхо, он чувствовал, что эта стена, которую он выстроил вокруг себя, трескается.

- А что, если я не хочу, чтобы мне подавали руку? - спросил он тихо.

- Тогда ты останешься один, - ответил Минхо, и в голосе его не было осуждения. - И будешь плавать в своём бассейне до тех пор, пока вода не остынет. А она остынет, Хёнджин. Она остывает всегда.

Он развернулся и поплыл к противоположному краю, оставляя за собой дорожку из пузырьков и света. Хёнджин смотрел ему вслед, и в голове его крутились слова, которые он не мог проглотить.

«Она остывает всегда», - повторил он про себя. - «Как и я. Я остываю. Но когда я с вами, я чувствую тепло. Даже если я не показываю этого».

Он нырнул и поплыл за Минхо, догоняя его у стенки. Они встретились взглядами, и Хёнджин вдруг засмеялся - не громко, не показно, а тихо, как будто позволил себе что-то, чего не позволял никогда.

- Знаешь, - сказал он, отдуваясь, - я рад, что ты пришёл. Правда.

- Я знаю, - ответил Минхо и, не сказав больше ни слова, перевернулся на спину и уставился в стеклянный потолок, где отражалась вода и их собственные тени.

Они лежали на поверхности, глядя вверх, и тишина между ними была не пустой, а наполненной - годами дружбы, молчаливыми разговорами и тем, что они оба понимали без слов.

А где-то в городе Феликс спал под пледом, который накинул на него дядя, и видел сны, в которых не было ни вампиров, ни оборотней - только вода, тёплая и бесконечная, и чей-то голос, который звал его по имени.

Вода была везде. В бассейне Хёнджина, в кранах его собственной квартиры, в глазах людей, которые смотрели друг на друга и не решались сказать главное.

Но однажды они скажут. Они обязательно скажут.