Глава седьмая. Тридцать минут тишины

Тридцать минут. Ровно столько времени прошло с того момента, как Феликс вышел из школы и свернул в сторону дома. Дождь уже закончился, оставив после себя мокрый асфальт, который отражал вечерние огни, как тёмное зеркало. Феликс шёл медленно, не торопясь, потому что торопиться было некуда. Дядя сегодня работал в ночную смену, так что дома его ждала только тишина - гулкая, пустая, как старый холодильник, который урчит, но внутри ничего нет.

Он зашёл в маленькую забегаловку на углу, купил дешёвый бутерброд с яйцом и пластиковую бутылку воды, и вышел обратно на улицу. Сел на мокрую скамейку у автобусной остановки, где никого не было, и достал из кармана свой телефон.

Телефон был старым, ещё тем, который дядя принёс ему года три назад, когда сам купил себе новый. «Самсунг», потёртый, с царапинами на экране, которые пересекались, как линии на старой карте. Батарея держала уже плохо - если включить яркость на максимум, телефон садился за пару часов, поэтому Феликс всегда держал её на минимуме, щурясь в тусклый свет, как старик над газетой. Кнопка включения была расшатана, и чтобы разблокировать экран, приходилось нажимать на неё с особой силой, будто вымогая у телефона разрешение войти в его мир.

Он нажал, экран засветился бледно-голубым, и на нём высветились иконки приложений, которые были его единственным окном в мир.

Банковское приложение. Он открыл его, посмотрел на баланс - там было немного, ровно столько, чтобы хватило на еду и проезд до конца недели. Дядя кинул деньги, как и обещал, но сумма была смешной. Феликс закрыл приложение и перешёл к следующему.

Телеграм. Там было пусто - ни одного непрочитанного сообщения. Единственный чат, который у него был, назывался просто «Дядя», и в нём висели старые сообщения про «купи хлеба» и «не забудь закрыть кран». Феликс пролистал их, не задерживаясь, и вышел. Ему не писал никто. Он не ждал, что кто-то напишет.

Корейский мессенджер, местный, тот, которым пользовались все в этой стране, - жёлтая иконка с забавным лицом. Там тоже было тихо. Групповые чаты из старой школы, в которых он состоял, давно заглохли - когда он перевёлся, его просто перестали замечать. Иногда кто-то кидал мем или новость, но Феликс не отвечал. Он был невидимкой даже в цифровом мире.

И наконец - читалка. Единственное приложение, которое он открывал каждый день. Читалка была простой, без украшений, с чёрным фоном и бледными буквами, чтобы глаза не уставали. В ней хранились десятки книг, скачанных с каких-то сайтов, которые он находил в интернете ночами, когда не мог уснуть.

Там была вся сага Стефани Майер. «Сумерки» - первая книга, которую он прочитал ещё в средней школе, когда все вокруг только и говорили о ней, и он решил понять, что это за шум. Он влюбился в эту историю с первой страницы, хотя долго не признавался себе в этом. «Новолуние» - он читал её, когда чувствовал себя особенно одиноким, и страдания Беллы казались ему понятными, почти родными. «Затмение» - он пролистал её за одну ночь, когда дядя орал на него за что-то, и ему нужно было спрятаться в другом мире. «Рассвет» - он дочитывал её уже в новой школе, в первый день, когда понял, что никому здесь не нужен.

Были и другие книги. «Гостья» - он начал её, но бросил, потому что она была слишком странной, слишком далёкой от его жизни. «Солнце полуночи» - он скачал её недавно, когда узнал, что она вышла, и теперь читал понемногу, растягивая удовольствие. Ему нравилось смотреть на историю глазами Эдварда, чувствовать его боль, его одержимость, его вечную борьбу с самим собой. Это было похоже на то, что он чувствовал каждый день, только без вампиров и оборотней.

Феликс открыл «Солнце полуночи», пролистал до места, где остановился вчера, и уставился в экран. Буквы плыли перед глазами, но он не читал - он просто смотрел, как белый текст скользит по чёрному фону, успокаивая его, как тёплое молоко перед сном.

- «Она пахла так, как пахнет дом, которого у меня никогда не было», - прочитал он вслух тихо, пробуя слова на вкус. Они отдавались внутри него эхом, как будто он говорил о себе.

Он закрыл читалку и убрал телефон в карман. Тридцать минут прошло. Он допил воду, выбросил бутылку в урну и поднялся со скамейки. Воздух стал влажным, и ветер гнал по асфальту мелкие капли, которые срывались с веток деревьев. Феликс посмотрел на небо, где между тучами пробивался бледный месяц, и подумал о том, что сегодняшний день был слишком длинным.

Он не хотел домой. Он не хотел никуда. Но он знал, что если сейчас не пойдёт, то застрянет на этой скамейке до утра, и тогда дядя снова начнёт кричать, а он снова будет молчать, и это будет продолжаться до бесконечности.

Он пошёл. Шаги его были медленными, но уверенными. В кармане лежал телефон с книгами о вампирах, которые не умирают, и о людях, которые готовы пожертвовать всем ради любви. И Феликс думал, что в этом мире, где он был никем, хотя бы в этих книгах он мог быть кем-то. Хотя бы на тридцать минут.

А через тридцать минут он уже стоял у двери своей квартиры, слушая тишину за ней, и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он не знал, что это было - надежда или страх. Но он знал, что завтра будет новый день, и в этом новом дне будет школа, и Хёнджин, и та странная девушка с испуганными глазами, и Чонин со своими загадками.

Он сунул ключ в замок и вошёл. В квартире пахло сыростью и старым табаком. Он прошёл в свою комнату, сел на кровать и снова достал телефон. Открыл читалку, нашёл «Солнце полуночи» и начал читать.

В три часа ночи он всё ещё сидел, уставившись в экран, и чувствовал, как слова проникают под кожу, как иглы, которые не болят, а лечат. И ему казалось, что где-то там, в особняке Хёнджина, или в студии Чонина, или на пустой дороге, где катались Минхо и Джисон, кто-то тоже не спит.

Кто-то тоже ищет спасение в чужих историях.

И это было единственное, что связывало их всех, хотя они ещё не знали об этом.