Концовка 2. «Не уходи»

Ветка «Мам, а кто это?»

—Анжелик,— протянул Рома, нежившейся на его плече девушке.  От этой полной формы имени Пятифанова испугалась, вздрогнула, она словно очнулась, отчего все мысли сбились в одну тучу и тут же рассосались.

За эти шесть лет он впервые назвал её так, по коже бежали не мурашки уже, а холод. Такой леденящий холод, от которого ей захотелось снова обнять прижатые к груди колени, спрятаться между и сидеть в темноте. Все вокруг её звали Анжеликой,— да, может, кто-то звал Ангелом и Ликой, кто-то мамой, но все остальные — Анжеликой. Однако это имя становилось таким грубым, когда звучало его голосом, что вызывало дикую, странную, редкую реакцию. Рома это заметил, схватил её руку своей, поднес к губам, прошептал какой-то заговор и медленно опустил, сплетая пальцы в крепкий замок.

—Спасибо, что простила. Ты же не...

—Никогда больше не спрашивай,— перебивает та, кусая губы. Ее чистый взгляд тут же дал понять, насколько она серьезна,—Конечно, не жалею. Я рада этому. И вроде, я вчера сказала тебе «Спасибо»?

Пятифанов хитро ухмыльнулся, вспоминая ее ночную храбрость, а затем и то, какая она была во время беременности. На самом деле, Лика впадала во все состояния, которые знала, и даже те, которых не знала. Рома хорошо помнил, как смело, резво, лукаво, но довольно мило она заявляла о том, что хочет его. Однако на следующий день это чудо уже смотреть не могло в глаза, прятало взгляд и припадало всеми возможными частями тела к нему: какая же холодная она была! Рома помнит её первую вспышку агрессии, помнит, как её нежность, до того казавшаяся выходящей за границы возможного, стала ещё больше. Она часто плакала, а когда не плакала, то смеялась, и смеялась она намного чаще. Лика все время ходила рядом, как кошка, — если бы был у неё хвост или ушки, она бы все время прижималась ими к нему, — стоило только Ромке присесть, как она уже на его коленях, уже пытается стянуть с него одежду или расцеловать все, что видит — зависело от настроения.

И всего этого могло не быть, если бы Анжелика была не Анжеликой. Благо теперь у него, помимо одного чуда, есть ещё второе. Шатен улыбнулся, словно увидел перед собой что-то милое, поднял взгляд, уткнулся им в зеркало, остановившись на светофоре, и громко втянул воздух. Как же их малыш был похож на маму! Хотя Анжелика и говорила, что Витя не только постоянно с папой, но и ведет себя так же, Рома все равно видел в нём свою Лику, ведь он привык видеть только хорошее.

Виктор Романович спал с тем же спокойным, умиротворенным выражением лица, что и его мама. А его мать спала с таким, только находясь возле Ромы или Вити, с Катей бывало, — только не с Бяшей, рядом с Игорем она вообще старалась не засыпать, потому что он однажды... не однажды...

Витя был таким красивым, по словам матери, но это не значит, что и Рома его превосходства не замечал: нос папин, глазки папины, улыбка мамина, щечки пока что ее,  ушки чьи-то, вырез глаз мамин, волны такие же на волосах, а те — такие же белые, как и у маленькой Ангеловой, которые Рома до сих пор помнит. Анжелика следила за его волосами очень хорошо, ей до жути нравились эти белые, волнистые, мягкие волосы, поэтому она приучала к этому уходу и сына, а тот, ожидая благородный взгляд отца, начинал вслушиваться и всматриваться в голос и действия матери.

— Почему твой отец ненавидит Пятифановых, но тебя и Витю любит? Это нечестно.

Анжелика счастливо, громко засмеялась, её чудный взор пал на улыбку мужа, губы оставили поцелуи на щеках. Пятифанову до жути хотелось бросить, остановить, обнять, зацеловать, прижать, спрятать, но он не успел, ведь одна мысль настигла его раньше.

— Можно один подарок на Новый год? — заявляет он тихо.

— Можно всё.

Всё, Ромочка, тебе можно всё!!

— Я хочу дочку.

Анжелика отпрыгнула, замерла в недоумении, глянула на Витю, мирно сопящего в кресле, и удивленно спросила, стараясь собрать мысли:

—Как... дочку... Как..

—Ну, я хочу дочку.

—Я...— она улыбнулась. Почему нет? Все так хорошо, почему же нет?— Я подумаю..

Но как это? Игорь и Катя по больницам бегают, все пытаются найти способ, постоянно приходят к крестнику, все время нянчатся, как с родным сыном, а тут их друзья за дочкой пошли? Хорошая поддержка!

—Чего там думать, Ангел? Вот у неё теперь и дядя, и деда, и брат, и папа!

—А если Пятифанов в будущем появится?

Рома по-доброму оскалился, притягивая жену обратно. Они остановились на светофоре, парень медленно и аккуратно поцеловал её в губы, провел большим пальцем под губой после, чмокнул в лоб и спустился к ушку. Она задрожала, пока тот дышал ей за ухом, ожидая поцелуя. И он поцеловал, а потом ответил на её вопрос.

—Я бы его убил. Только если бы мой ангел был не против.

Ангелова задумалась лишь на мгновение, но уже не слышала, как муж рассказывал о том, как любил её гормональные выходки во время беременности, как расцвела его девочка, как ему хочется маленькую доченьку с такими же мамиными глазками и носиком, с тем же добрым сердцем, чтобы выросла у них принцесса, но Анжелика лишь думала о том, что случилось бы, если отец убил Пятифанова. Лику передернуло.

—Ласточка, что с тобой?

—Ромочка, у меня очень плохое предчувствие. Я даже написала ...Рома!

Анжелика увидела только как влетала машина прямо в лобовое стекло, соскользнувшая по гололеду, и тут же крепко, быстро, щитом закрыла мужа. Рома не успел вырулить, не сумел отъехать назад  или предпринять ещё что-то, только обнять жену в ответ, хотел закрыть ее, но уже было поздно. Реакция Ангела всегда была намного быстрее, чем Ромы, к сожалению.

2 января 2021 год, суббота.

—Мам? А куда вы с дежой Колей ездили?

—Вить, мы..— начала лепетать Катя, но её перебил Игорь.

—Катюш, нам надо рассказать,— прошептал мужчина, целуя жену в плечо.— Он уже большой.

—Сейчас? Милый, пожалуйста, давай вечером?.. Николая Степановича проводим...

—Обещаешь?

—Обещаю,— Будаева сжала руку мужа, поцеловала в губы. Он в ответ в лоб.

19:23

Витя сидел перед телевизором и смотрел на старом телевизоре дедушки в комнате Анжелики запыленный DVD-диск, вместе с ними вытаскивал из коробки фотографии, рисунки, плюшевые игрушки...

30 апреля 2004 год, пятница.

—Кать, ну я же совсем  ужасно выгляжу, не снимай!— возмущается заплаканная Анжелика под гогот  Кати. Рассматривает колечко,  утирает слезы,— Я вас... обожаю просто, блин! Бяша твой, да, Ромке сказал?

—Не-а, твой демон сам соизволил, Ангелок!

—Откуда... почему он решил мне кольцо подарить? Почему вы не сказали, что меня Рома ждет, я как чучело вышла...

—Брось, Рома не заметил!  Не предложение же! Просто подарок запоздалый на день рождения.

—Ну вас...

5 мая 2004 год, среда.

—Просто попробуем,— Смирнова аккуратно ставит камеру на тумбочку, запирает дверь.

Ангелова нервно сжимает пальцы, следит за подругой взглядом. Та медленно подходит, хитро улыбается и нависает. 

—Кать, это же не измена, да?..

—Они сами сказали.. делайте, что хотите. Хоть целуйтесь, хоть женитесь..

—Ревнивые просто...

—Вот пусть давятся...

Катерина нависла ниже и аккуратно поддалась вперед, хватая губы Анжелики. Ангелова двинулась в ответ робко и медленно,  но её волосы и голова уже были обвиты руками Кати. Анжелика, кажется, чуть не убедилась, что она бисексуальна.  Однако их вовремя застали любимые парни.

—Ладно, Ангел, ты перегнул. Прости, мы с Бяшей немного...— Рома замер.

—Спорим,  это Катя на неё напала, на?

10 мая 2004 год,  понедельник.

—А мы тут на шашлыках!! Самые вкусные у дядь Коли!— улыбается Катя, толкая Анжелику в локоть. Шепчет тише,— Что, не дает папенька с жонихом зажиматься, Анжелика Николаевна?

—Ну тебя, Катя,— закатила глаза Ангелова, оторвавшись  от своего любимого, который стоял у мангала под чутким взором будущего тестя.

—Я так люблю своего Ромео, ах, несчастная я Джульетта!!

—Катя!!

***—Иии... они сближаются, иии!!— шепчет Бяша, пока перед  кадром Анжелика, сидя возле Ромы, медленно закрывает глаза и тянется в ответ.

Пятифанов не выдерживает такой робости, грубо втягивает её в поцелуй, вжимается, его руки не могут найти места, губы все быстрее двигаются на её губах, корпус медленно давит в её сторону, пальцы зарываются в её волосах.  Но стоило Анжелике  аккуратно провести рукой по его щеке, он успокоился. Только дрожащая камера была направленна на лицо подполковника. Тот то ли злился, то ли был поражен,  но просто  закатил глаза, стукнул Пятифанова по затылку и ушел.

***

—Боже, смотри, какая она тут!! — смеется Катя, тыча в фото маленькой Анжелики с волнистыми блондинистыми волосами,— А волосы какие!

24 июня 2004 год, четверг.

Здесь было вроде громко, но тихо. В кадре была одна самая главная пара — Анжелика и Рома. Парень удосужился надеть костюм, однако пиджак уже был на  хрупких плечах Анжелики. Это платье... точно выбрал Рома!  Спасибо, что крылья не докупил!! Белое, пышное, не свадебное, конечно, но до жути красивое: с бисером, с бусинами, с вуалью, шелковое, с кружевами. Намек? Уже второй.  Он прижимал её крепко, все время целовал куда-то: от лба до ключиц, даже до живота дотянулся , когда наклонял её над полом. Они были рядом весь вечер, а самое главное — на нём не было Антона. Ангелову в порыве боли винила мать Петрова,  и та даже один раз в истерике извинялась, но рядом всегда оказывался кто-то родной, кто успевал её успокоить и дать отпор родителям Петрова. Рома очень хорошо постарался. То, что она сейчас улыбается — его заслуга.

Видео было очень долгим, там был не только 2004 год.  Витя засмотрелся. Пазлы складывались.

—Витя! Вить, нам поговорить надо...

—Мам, а кто это?

Катя замерла. Видео шло заново  и остановилось на том моменте, где Катя и Анжелика обнимаются, по очереди целуясь в щеки. По щеке побежала слеза.

—Мам, там видео было, где эта... Анжелика стоит у роддома. Там все стояли. Даже бабушка Оксана! Мама, она держала мальчика на руках и говорила «это мой Витенька»! Мама!!  Она родилась первого января!! Мы с ней похожи! И с Ромой похожи!! Ты говорила, это мои дядя и тетя! Она дочь дедушки, а он сын бабушки!! У меня такие же волосы!

—Это.. твоя мама...

—Ты моя мама! А это? Это суррогатная?

—Витенька... Анжелика, Рома... когда ты немного подрастешь, мы расскажем тебе все. Твои мама с папой просто очень любили друг друга... и когда ты был ещё совсем маленький,  они погибли. В один день. А мы с папой не могли... не могли  родить своего..

—Как они погибли?

Катя утерла слезы, но вместо них пошел водопад.

—Они ехали к дедушке на Новый год... тебе было всего-то два годика.. твоя мать успела только папу закрыть. А он её...

—Ну и хорошо, зато у меня теперь есть другие мама с папой... самые лучшие!! Я бы не выбрал их!!

Катя замерла от ужаса, убрала руки сына и сжалась.

—Витя.. никогда.. никогда не говори такого!! Разве они виноваты?!

—Если бы она не обняла папу, то он бы вырулил! Или папа просто водить не умел! Или вон, я видел, как они постоянно липнут друг другу!

—Витя, замолчи!! Ты ничего не знаешь! Твоя мать не только отца защитила, и тебя тоже! Ты даже не знаешь, как сильно они тебя любили!!

—Зато знаю, как вы. А про них никогда не узнаю!

—Вить, ты вырастешь... и мы все расскажем... но ней смей, слышишь меня, не смей говорить подобное при дяде Коле или Оксане! 

—Нет, я расскажу. Я ему все покажу, чтобы не смел так о родителях думать!— грубо заявил Игорь, хватая парня за локоть.

20:10

—Мам... прости, я не знал...

—Витя, пожалуйста, больше никогда так не говори,— целуя мальчика в макушку, шептала Катя,— Ты мой сын. Мой родной и самый любимый, единственный сын... Ты — Рома и Анжелика.. и я с папой. А твоя мама будет жива до тех пор, пока её любят. И я уверенна, что ты... что она всегда рядом, если рядом нет меня. Они не виноваты..

—Это м.. мамино?— мальчик указал на плед на плечах мамы. Она кивнула, стянула с себя, протянула мальчику.

Он сгреб папу и маму, расцеловал их в щеки и укрыл всех одеялом.

—Почему вы раньше мне не говорили...? У мамы вчера было день рождения?

—У мамы?— остановился на пороге Николай.

Пару секунд, и Витя уже бежит к родному дедуле, прижимаясь всем сердцем.

—Дедушка!! Настоящий!! Деда..

Не знаю, насколько правильно в одной части делать сразу две ветки, но ладно. Много слишком у нас  вышло тут, понаписала глав ненужных (или нужных?)

ветка «Вселенная»

— Ласточка, что с тобой?— тихо прошептал Пятифанов.

—А? Я просто так задумалась... дочку?

—Дочку! Чтобы как..

—Чтобы как у меня глазки и носик,— повторила Пятифанова, улыбаясь широко,— Ромочка, я подумаю. Нам бы с Витей управится.

14:23

—Витюша... солнышко, просыпайся,— ласковый, нежный зов Анжелики тут же разбудил малыша.

Он нахмурился брови, сжал кулачки, простонал что-то, задрыгал ножками и ручками, но как только мама поцеловала его в щечку, он улыбнулся и открыл глаза.

—Вот хитрюга. Иди ко мне,— смеялась Анжелика, не осознавая, что мальчик видел перед собой не просто мать, а свет, настоящего ангела. Он слышал только нежность в её голосе, звонкость и радость её смеха, который заражал и его, он смотрел только в эти счастливые глазки.

—Где мой внук?— зовет где-то вдали Ангелов.

Мальчик тут же очнулся, обернулся, затих, задвигался, уже оказался в руках дедушки. Малыш уже в воздухе, уже снова на руках, уже смеётся вновь, уже крепко обнимает Николая.

—Деда!!

—Деда-деда!! А мне твой папа сказал, у моего внука машинка сломалась?

—Ммм.. да.. я играл, а потом сел. И машинка пополам...— печально, грустно, досадно поглядывая на Николая Степановича, буркнул мальчик, жестикулируя пальчиками.

—Починим!! Вместе починим!! Пошли?

—Да!! — малыш, только что опущенный на рыхлый снег, побежал. Тут же споткнулся. Его подняли.

—Заканчивай, Пятифанов!! Будем Витю машинки чинить учить !!

—Деда, а я тоже Пятифанов?

—Еще какой,— вздохнул Ангелов.

16:45

—Витюша!! Ну чего ты папе под ноги лезешь, пошли покушаем?

—Не.. тут машинку деда чинит!!

—Починил уже,— воскликнул Рома, подхватывая пацана на руки.— А тебе есть надо. А то сил на машинок не хватит вовсе.

—Не хочу...

Ангелов, закручивая винт, исподлобья, внимательно наблюдал за этой картиной. Семейная идиллиЯ.

—Не расстраивай маму,— прошептал Рома, укутывая мальчика в куртку, шарф и шапку. Передал Анжелике, но так быстро не отпустил — поцеловал в губы, поправил волосы. Спросил:

—А что ты приготовила?

—Борщ. Будешь?

—Сейчас закончим, съем всё. И тебя...

—Рома,— отвела взгляд девушка, получая чмок в щеку,— Как ты неугомонный!

—Иди-иди, Ангел.

Анжелика улыбнулась, подняла мальчика на руки, ушла.

—Ты что ей на Новый год подаришь?— утирая нос, поинтересовался генерал.— Скальпели?

—Чего это скальпели?— удивляется на выдохе Рома, стругая дерево.

—Ну ты же у нас хирург!— мужчина засмеялся, хватая молоток,— Давай гвозди.

—На Новый год я ей сапожки новые и шубку подарю,— улыбнулся Рома, передавая гвозди. Он уже предвкушал ее счастливое личико, сладкий вкус её поцелуя, крепкие объятия и это скромное «дурак».— Она говорит, не надо.. но сапожки-то старые. И шуба тоже.

—Да,— выдохнул,— Прям жена бандита.

—Ничего не бандита. Просто любимая жена,— пояснил Пятифанов.

—Ну, считай, то же самое..— мужчина схватил пилу, Рома зажал бревно.— А на день рождения?

—Съезжу сегодня в ювелирный, там заказ ждет. Цепочка серебряная.

—Да, золото она не любит. Молодец..

Рома отвернулся, скрывая ухмылку. Не любит? Правда вот золотой крестик зубками она хватает часто.

—А Вите?

—Вите машинку с пультом. Он сам попросил.

—А я ему щенка огромного плюшевого купил. У меня, конечно, не зарплата хирурга, но дочери тоже два подарка сделаю. И зятю придется.

—Я не знаю, насколько это правильно, Николай Степанович... Я знаю, что вы раскаиваетесь... но вы мне почти отца заменили.

Ангелов снял очки, удивленно скинув бровь. Но тут же нашел, что ответить.

—Смотри, чтобы твоему сыну не пришлось тестя отцом называть.

Пятифанов грустно выдохнул, отвел взгляд.

—Ладно, не расстраивайся. Я имею ввиду, береги жизнь свою. Дочь мою обидишь... Не убью, но в земле поваляешься.

—Знаю.

17:56

Анжелика уже десять минут стоит, прислонившись к стенке, наблюдает за отцом и мужем. Её руки неосознанно обвивают себя, губы растягиваются в милой улыбке. Ромочка, немного пропотевший, стоит в штанах и в майке, помогает папе, сосредоточенно работает, и Анжелика только и представляет, насколько сосредоточен ее милый на операциях. Интересно, а ночами он так же сосредоточен?

—Ангел, ты чего там встала? Что-то случилось?

Пятифанова аккуратно села на пустой край стола, папа в это время вышел. Рома уже бросил все дела, уже между ее ног, уже целует.

—Чудо, ну что такое? М?

—Мм.. я согласна на дочку, но с одним условием,—  лепетала ласково она.

Рома затаил дыхание.

—Какие?— руки парня уже гладил её талию.

—Она будет похожа на тебя..

—Да хоть на Катю!!— воскликнул Пятифанов, подхватывая девушку на руки и кружа в воздухе.

Он поставил её на ноги, прижался губами ко лбу и усмехнулся, сгребая в удушливые объятия.

—Ром, задушишь...— парень уже опускался на колени, утыкаясь лицом в её живот.— Ты же знаешь, как я тебя люблю?

—Знаю..— она спустилась к нему,— Ромочка, заканчивай быстрее, ладно?

18:34

Анжелика села за свое старое пианино, аккуратно открыла крышку. Её пальцы с дикой трепетностью пробежали по клавишам, пыль будто напомнила ноты, она мгновенно заиграла и даже не сразу услышала зов сына. Тихий, восхищенный, но требующий внимания. Она отдернулась тут же, словно током ударилась, медленно повернулась к нему.

— Витенька, что случилось?

Мальчик заполз на колени, стал повторять за мамой, упрямо нажимая на те же клавиши. Получалось... довольно неплохо, учитывая его маленькие пальчики и то, как серьезно он хмурил брови. До чего же похож на отца! Но уши знатно заложило от такой «симфонии».

— Солнышко, всё... всё, Витенька, пожалуйста! — смеялась Пятифанова. — Что такое, Вить?

— Мам... ты красиво играешь. Я тоже хочу! — бросая на пол игрушку, потребовал мальчик.

— Подрастешь немного, и обязательно научу!

— Мам, а это что? — он указал пальчиком на скрипку.

Анжелика схватила его ладошку, расцеловала и медленно взяла в руки черный футляр, протирая салфеткой от пыли. Аккуратно сместила на колени, открыла, бережно взяла смычок и скрипку, тут же встала в позу.

— Это, Витя, скрипка.

— Играй! — радостно запрыгал мальчик, не сводя с нее глаз.

Анжелика сразу поняла, что играть. Паганини. Ту самую из Бригады, Ромину любимую. И мальчик был в таком же восторге, как и его отец, когда впервые услышал эту композицию в живом исполнении! Поначалу хмурился, бегал вокруг, а потом остановился. Он завороженно смотрел за мамиными быстрыми пальцами, движениями головы, всем телом подаваясь вперед от резких звуков.

— Нравится? — окончив, спросила девушка.

— Да! Еще играй!

Как же горели его глаза.

— Ты мой сыночек или щеночек? — говорила любимую фразу сына она, приседая на корточки перед мальчиком.

Пацан сразу прижался щеками, заплывшими широкой улыбкой, к теплым, мягким, нежным ладоням матери, хлопая в ладоши.

— Щеночек.. — мальчик не мог выговорить «сыночек», поэтому получилось «щеночек».

—Щеночек? Да? — смеется девушка, целует малыша в щеки, в нос.

— Мам...

— Что такое, щеночек?

— Мам? А почему папа говорит — ты зайчик?

Анжелика была поражена. Если быть честной, она не ожидала, даже не думала, что мальчик начнет в свои почти 3 года так четко запоминать папины слова. Восхищенно сложила лицо в свои руки и уставилась в умные глаза напротив.

— Папа шутит так, Витенька.

Она медленно встала, изящно прошла за пианино и села. Ровная спина, стройные ножки, тонкие пальцы, прекрасное платье — хоть сейчас на концерт. Малыш тут же потопал за ней, дергая за край юбки.

— И еще котенок? — выдал он, заглядывая ей в лицо. — И ласточка? Папа так говорит! Лисенок...

Анжелика снова отдернула руки от клавиш, подхватила Пятифанова на руки и посадила на колени, спиной к себе.

— Ты молодец, запомнил. Да, это он ласково меня называет, потому что любит. Как я тебя называю щеночком.

— Я не щенок, я Витя!

—Да, Витя. Ты мой сынок Витюша, Виктор Романович!

—Мам, а дедушка говорит Анжелика. А папа — Лика. Почему?

Анжелика не могла поверить, наблюдая за бегающими глазками и жестикулирующими пальчиками. Она ответила ещё тише, ещё мягче, ещё нежнее.

— Потому что дедушка зовет меня полным именем, а папа — коротким.

— Папа еще говорил... ты ангел. Мама, а где крылья? Покажи!

— У меня нет крылышек, Вить. Папа так сказал, потому что я добрая.

— Нет, ты ангел! Ты большая, и ручки большие. Как крылья. Мама, обними!

Пятифанова тут же его прижала к груди, утыкаясь носом в белокурые волосы и втягивая сладкий запах.

—Я думаю, ты ангел. Настоящий. Я видел в мультике, там очень красивые ангелы!!

—Правда? И какой тебе больше понравился?

—Там,— вдыхая глубоко воздух,— Такая красивая! Голубые крылья!! Волосы длинные!! Как у меня!!

—Белые?

—Да!! Она очень красивая!! Раф!

—Ты чего гавкаешь?— удивилась Анжелика, отодвинувшись назад.

—Это ее зовут Раф!! — как же радовался малыш, когда мама не понимала.

—А!! Я поняла, что за мультик!! Пойдем, включу?

—Да!! Да!!

—Спать не хочешь?

—Нет!!

Анжелика весь день заходила к мужу: то принесет кофе, то еду, то плед, то одежду, но постоянно замирала, ожидая поцелуя, ласки или нежных слов. Она выглянула на улицу.

—Так поехали сейчас, раньше вернемся!

—Жена отпустит?— усмехался генерал.

—Конечно, езжай,—  прошептала Анжелика.— Только побыстрее, ладно?

Пятифанов выбросил все из своих рук, подошел вплотную, однако казался ниже на фоне девушки, стоявшей на высоком крылечке.

—Я быстро.

—Ты?.. и быстро?— оскалила зубки девушка.— Ну попроб.. ах!

Рома перебил её резким отрывом от поверхности, поставил на землю, укусил  за ушко и незаметно огладил ягодицы.

—Ты сейчас договоришься. И я правда буду не очень быстро.

—О чем вы там воркуете? Не пускает, да?

—Езжай. Только быстро,— повторила девушка, оставив след поцелуя на его щеке.

—Я  быстро.

—Успеешь, пока Витя не уснет? Он хотел тебе показать кое-что.

—Успею. Где твой крестик?

—А зачем?

—Я отнесу, отремонтируют быстро.

—Ну...

Подветка 1.

Анжелика достала порванную цепочку, вложила в руки мужа и потянулась к нему на носочках.

—Мне ничего не надо. Ладно? Мне нужен ты. И чтобы ты приехал быстро.

—Обещаю. И еще обещаю, что завтра я весь день буду рядом с тобой.

Лика убрала руки с его плеч, хотела отступить, но что-то заставило её поцеловать в губы так, словно в последний раз.

22:34

Пятифанов задержался, Николай Степанович пошёл к соседу, а Рома сразу помчался домой. В груди вдруг закололо. В доме горел свет. Неужели ещё не спят? Странно, Витя в такое время уже сам засыпает! Анжелика не любит свет во всём доме.

—Ангел? Вы не спите?

В ответ послышался детскими плач.  Сначала Рома подумал: «конечно! Капризничает, наверное, вот и не спят! Бедная моя девочка!».Однако плач стал настолько жалким, отчаянным, будто и не детским.

—Ма..мама... убери... убери это !!  Мама!!

Только сейчас Пятифанов заметил разбросанные игрушки Вити. Он побежал наверх, бардак становился все сильнее, вещи, мебель, разломанная скрипка... Витя. Мальчик нависал над мамой, пытаясь привести её в чувства. Сломанная дверь в её спальне, отодвинутая тумба,— она, видимо, закрывалась,— разбитая ваза, подушки, кровь, гильзы...

Он упал на колени прямо перед своей Ликой, схватил лицо, смахнул волосы, пальцы тут же намокли от свежих слез на её щеках. По подбородку бежала кровь. Витя, по всей видимости, был за мамой, поскольку и сейчас не отходил от этого места и был цел. Однако Анжелика...

Бледна, холодна, бездыханна, спокойна, вся в крови. Рома закричал, когда понял, что её пульс отсутствует так же, как тепло в её теле.

—Лика!! Ангел!! Нет, ну смотри.. нет, видишь, я пришел!! Ангел.. Ангел, нет...

Пальцы скользнули по её животу. Боже, сколько в нем было пуль?! Перед глазами стояла картина:

Анжелика, его хрупкая девочка, со слезами на глазах, с паникой, хватая Витю, убегала, швыряла вещи, закрывала двери, тряслась, уставившись на дверной проем, прятала сына, просила, пыталась затихнуть, искала укрытие. А дверь открылась, точнее, её выбили, откинули тумбу. Выстрелили. Она поползла. Снова выстрелили, она ползла, рыдала, пряча сына, размазывая кровь по полу. А потом и вовсе застрелили в упор.

На полу валялась записка, и Витя вовсю ей крутил. Рома заметил краем глаза знакомый почерк, забрал записку, из-за чего Витя в слезах припал к груди матери, крепко обнимая.

«Ни в одной Вселенной ты её не спасешь. Пожирай свои плоды, а ублюдка твоего оставляю тебе. Пусть помучается без мамочки»

—Петроовв!! Сука, Петров!!!— закричал Рома на весь поселок.

Подветка 2.

—Давай потом, ладно?

Пятифанов закатил глаза, достал крест из её рук и снял свой. Золотая цепь была теплой, Анжелика улыбнулась, поцеловав и спрятав крестик, отвела взгляд.  Еще вчера она хватала этот крестик зачем-то зубами и губами, распыляя Рому, а на его просьбы отпустить, она только закрывала глаза. Крестик спадал только тогда, когда её губы были заняты чем-то другим : громкими стонами, сладкими поцелуями, его шеей, его губами.

—Обещаешь быстро?

—Обещаю.

21:34

—Да? Да, Бяша, быстрее давайте  со своими делами... Ага... да!! Все, тогда наш товар.. Ваш купец! Все, приедете... да, позвоните!  Чтобы утром здесь были. Вечером? Ты мне на кой черт вечером сдался, Бяша? У меня на вечер свои дела...

Николай Степанович сразу пошёл обратно в свою каморку, а вот Рома с улыбкой до ушей уже поднимался в спальню Лики. Заглянул тихо, потом зашел, лег рядом и притянул жену в объятия.

—Ну Ром... Витя уснул почти...— прошептала Пятиифанлва, уткнувшись в его плечо и поглаживая тыльной стороной своей ладони его гладкую щеку.

—Значит, я вовремя.  Я его сам уложу. А ты готовься.

—К чему?— она приподнялась, получая поцелуй в нос, и Рома уже поднимал Витю на руки.

—К дочке,— усмехнулся парень.— Ну? Не спишь ты, да? Мучаешь мою девочку?

—Она моя мама...

—И моя девочка,— уносит ребенка, бормочет.

31 декабря 2010 год, пятница.02:34

—Рома!— еле сдерживает стоны, выгибается.

Ещё чуть-чуть, им уже нечем дышать кроме как друг другом; ещё чуть-чуть, они почти слились в одной целое; ещё чуть-чуть, и они уже жмутся друг другу; ещё чуть-чуть, и придется глушить ее громкий, сладкий стон поцелуем, или даже рукой на шее... еще чуть-чуть... и раздается звонок. Рома сбился, зарычал от злости тут же, утыкаясь в её грудь любом. Анжелика только спустя секунд пять поняла, что что-то происходит, еле разделила затуманенные глазки, нахмурилась слегка.

—Ромочка?..

—Приехали.

—Куда?

Рома заткнул её поцелуем, ему пришлось сделать три рваных, грубых толчка, чтобы обоих накрыло желанное чувство, сгреб её в объятия и лежал так, успокаиваясь, минуты три. Под звонок мобильника...Анжелика снова «очнулась», провела ладошкой по его прессу и медленно потянулась за телефоном.

—Алло, Ромыч? Че ты не отвечаешь?

—Рома..— хватая воздух,— Рома занят был.. Витя капризничал...

—Витя или ты?— раздалась усмешка Кати.— Открывайте давайте, жертвы страсти. И я ревную, моя сладкая.

—Господи, Катя...

Кстати, про Господи. Рома только сейчас вспомнил про крест, потянулся к тумбочке, сбросил трубку и заменил свой крестик на её.

—Отдыхай. Вообще, лучше усни. Я их уложу.

—Может, ещё папу моего уложишь, нянечка?— нежно прошептала она.

—Кстати, хорошая идея. Пусть Николай Степанович гостей встречает, его же дом?

23:35

Все суетились ещё минут пять назад, но сейчас сидели ровно за столом. Анжелика вспорхнула,— или спрыгнула, она ведь Зайчик,— принялась всем уже накладывать еду... опять поцеловала Катю в щеку...

—Ангел, ну сядь уже, весь день по дому летаешь.

Она хихикнула, чмокнула Рому в щеку, шепнула тихо:

—Хорошо, сейчас только Витеньку заберу...

—Твой Витя уже здесь!— усмехнулся Игорь.

Мальчик о чем-то рассказывал Кате, и та с такой дикой отчаянностью, спрятанной за любовью, что было больно смотреть. Анжелика сжала руку Ромы.

—Витя, иди к бабушке, садись рядом,— звала Оксана.

Но мальчик смотрел куда-то, теперь молчал, не реагировал. Он провел ладошкой по животу Кати, потом крепко обнял за талию и забормотал что-то.

—Катенька... неужели?..— из ванной вышла Лилия Павловна, держащая тест в руках.

Катя подпрыгнула.

—Что? Что, мама?— её взгляд потух, заметила она тест,— Отрицательный.

—Вообще-то.. положительный.

——————Ну да типо дети и все дела типо круто я чайлдфри. В общем если идея с сиквелом вам нравится то осталась последняя глава она же третья глава. Атеистам привет 👋👋