Концовка 2. «Не уходи»

29 декабря 2010 год, среда.21:30

— Что это? Витя, это папа пришёл? — отрываясь от игры с кубиками, улыбнулась хитро Анжелика своему двухлетному сыну.

Мальчик, услышав знакомый скрежет ключа в замке, встрепенулся. Он, будто верный маленький пёсик, в ту же секунду подскочил на ноги и неуклюже, смешно перебирая ножками, побежал в прихожую. Сын мчался на полной скорости, завлекая своим звонким, частым «папа!» за собой и маму.Входная дверь распахнулась, впуская в дом клубы морозного уличного воздуха. Рома едва успел переступить порог, как в его ноги с разбегу уткнулся сын. Пятифанов мгновенно, одним лёгким движением подхватил малыша на руки, высоко подкинул его к потолку и, поймав под заливистый детский хохот, крепко поцеловал в пухлую щеку. Витя восторженно задрыгал ножками, устраивая целую бурю в отцовских объятиях, но уже через секунду заёрзал и настойчиво потянулся обратно на пол, а Рома плавно опустил его на ковёр, успевая только проводить мальчика взглядом.Парень выпрямился, сбрасывая с плеч куртку, и поднял глаза. Хитрые глаза. Его взгляд — тот самый, глубокий и внимательный, который до сих пор заставлял внутри Анжелики абсолютно всё переворачиваться от сладкой дрожи, — колко устремился прямо в её зрачки. Шатенка замерла у косяка, не двигаясь, как обычно полностью цепенея под этим гипнотическим напором, но свои зрачки от него отвести не смогла, как и двинуться. Рома сам уверенно шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, и разбудил её от этого оцепенения нежным поцелуем в губы, а затем легко подхватил на руки, не давая опомнится. Лика даже охнуть не успела, как он за секунду занёс её на кухню и бережно усадил на стул у стола.

— Я скучал, — негромко, прямо в губы пояснил Пятифанов, отстраняясь всего на пару сантиметров.

Она попыталась переключить внимание на бытовые заботы, чтобы хоть как-то спрятать застучавшее сердце. Анжелика правда из-за всех этих дел новогодних растерялась.

— Устал? Хочешь кушать, ты ведь голодный... — быстро зашептала девушка, порываясь встать к плите.

— Лика... — Рома перехватил её за плечи, удерживая на месте.

— Я сделала твои любимые макароны по-флотски. Будешь? Если нет, я сей...

— Лика, — с нажимом повторил парень, перебивая её лепет.

Он плавно опустился перед ней на колени, устраиваясь прямо у её ног, и крепко сжал в своих широких мозолистых ладонях её тонкую руку. Серебряное колечко холодной искоркой блеснуло в полумраке кухни. Рома тут же прижал её хрупкие пальцы к своим губам, оставляя на коже обжигающие быстрые поцелуи, и замер внизу, преданно ожидая её взгляда.Анжелика на секунду прикрыла завороженные глаза, шумно выдыхая. Вся её суета испарилась. Она открыла глаза, посмотрела на мужа и шумно выдохнула.

— Я тоже. Хотя тебя и не было всего полдня.

Рома довольно улыбнулся. Он наконец поднялся с колен и молча сел напротив неё за стол. В эту же секунду тишину кухни нарушил топот. Маленький Витя уже вовсю бежал к маме с какими-то бурными детскими возмущениями. Малыш с кряхтением запрыгнул к ней на колени, сердито сопя носом, стал отчаянно негодовать, активно жестикулируя крошечными ручками и тыча в лицо матери поломанной пластмассовой деталью.Правда, ни папа, ни мама его сейчас толком не слушали. Они оба, словно под гипнозом, очарованно смотрели на своё маленькое чудо, глупо улыбаясь. Рома видел в чертах сына Анжелику — её чистый, светлый взгляд. Анжелика видела в лице мальчика Рому — его упрямый разворот плеч, взмахи рук, негодование. Но сам мальчик сейчас не думал о родительской любви, он видел только сломанную машинку.

— Вить, — наконец опомнился Пятифанов, с трудом отводя восхищённый взгляд со своей жены и привлекая внимание сына.

Мальчик мгновенно обернулся на голос отца, затих и замер, выжидающе приоткрыв рот в ожидании папиной идеи. Рома заговорщически подмигнул ему.

— А давай ты оставишь эту машинку, а завтра твой дедушка её починит? Он же любит чинить, м?

Ангелова... точнее, теперь уже окончательно Пятифанова, тихо и звонко засмеялась, прикрывая рот ладонью. Сын, оценив перспективу, важно пожал крошечными плечами, легко спрыгнул с маминых колен и с топотом убежал обратно в гостиную.

— Ну и шустрый. В кого?.. — невзначай кинул шатен, закидывая руку за голову и тщательно пряча довольную ухмылку.

— Ну и блондин. В кого?.. — в тон ему повторила Лика.

Она поднялась со своего места, подошла к плите и принялась аккуратно накладывать в тарелку ароматные макароны.

—В тебя, — уверенно отозвался Рома, лениво следя за каждым её движением.— И шустрый, и блондин. Ещё добрый, даже милый иногда.

— Главное, чтобы не начал в конце предложений «на» вставлять, — шутливо подколола она мужа. Лика бережно поставила тарелку с едой перед Ромой, наклонилась и нежно поцеловала его в щёку, села на соседний стул, придвигаясь к нему вплотную, плечом к плечу.Рома моментально приобнял её за талию, притягивая ещё ближе.

— Устала с ним за день?

— Конечно, нет! Глупость какая, — фыркнула шатенка, упрямо вскидывая подбородок, но тут же прячась под его челюстью.

—Да ну? А кто три года назад в дикой истерике бился и говорил, что будет самой ужасной мамой на свете?— Рома прищурился, пододвигая к себе вилку.— Кто говорил «Ромочка, сделай что-нибудь, пожалуйста, сделай» ? Или кто перед родами неделю с ума сходил, пришлось в больницу положить?

— Ой, можно подумать!— Лика забавно надула губы, пихая его локтем в бок.— А кто из-за одного-единственного звонка так дико разволновался, что напрочь забыл в регистратуре «моя жена» и всё пытался узнать, где твой «ангел»? Тебя же там чуть в дурку на месте не забрали, Пятифанов! Хорошо, Катя вышла.

Рома резко перестал жевать. Он отложил вилку, повернулся к ней и посмотрел на жену так, что вся её шутливость вмиг улетучилась, уступая место прежней, трепетной нежности. Он перехватил её за руку, переплетая их пальцы.

— А как я, по-твоему, должен был себя вести? — глухо, с затаённой, до сих пор живой болью в голосе спросил Рома. — Когда мне посреди рабочего дня звонит твоя Катя со словами: «Анжелика, месяц, узнали, больница». Ну разве можно так, котёнок?

Лика на стихла, глядя на его насупленные брови, и аккуратно погладила его ладонь, успокаивая. Ее средний палец скользнул вдоль его ладони, и Рома дернулся, зажмурившись на мгновение.

— Ром, ну всё же хорошо... Чего ты не ешь? Разве не голодный после работы?

—Голодный, — Рома откинулся на спинку стула, и его потемневшие глаза хитро впились прямо в её зрачки. На губах расплылась наглая ухмылка.— Очень голодный.

—Ну и что ты хочешь покушать тогда?— Лика шутливо приподняла брови, кивая на макароны.— Выбирай.

— Тебя, — отрезал шатен, даже не моргая.

Анжелика мгновенно вспыхнула, лицо залило румянцем. Она забавно надула губы и отвела взгляд.

— Пятифанов! Ну я серьезно. Готовила, старалась, а ты...

— И я серьезно. И очень вкусно, чудо, спасибо, — Рома низко рассмеялся, резко потянул её за руку к себе на колени и уткнулся носом в волны волос на плече. — Соскучился же. Имею право.

Лика тихо возмущалась для вида, а Рома только крепче сжимал её в объятиях, оставляя короткие поцелуи на щеках и шее. Его руки уже уверенно скользили по её талии, ладони становились горячими, и парень явно начал не на шутку разгораться, прижимая её к своей груди всё сильнее.Из гостиной донеслось сопение и недовольный стук пластмассы — Витя явно уже клевал носом прямо над своей машинкой, начиная вредничать от усталости. Анжелика судорожно вздохнула, аккуратно перехватывая ладони мужа.

— Ром, стой... Надо Витю сначала спать уложить. Посмотри на него, он же спать хочет.

Рома на секунду замер, шумно выдохнул ей в губы, а в глазах зажглись хитрые, нетерпеливые огоньки. Ему дико не хотелось прерываться, но спорить не стал.

—Сейчас уложу, ты сиди,— согласился парень, поднимаясь со стула. Он зашёл в гостиную, аккуратно перехватил уставшего сына на руки прямо с ковра и унёс в детскую.— Жди меня в спальне, Ангел. Я быстро.

Пятифанова улыбнулась, оглянулась по сторонам и с облегчением выдохнула. Всё так хорошо, что подступает тревога. И пока девушка нервно выводила узоры по скатерти, кусала губы, трясла ногой и что-то напевала, Рома уже поднял её на руки и понес в спальню.

—Ром?.. ты чего так смотришь?

30 декабря 2010 год, четверг. 02:03

В спальне царила темнота. Анжелика с дрожью прижалась к голому горячему телу мужа, крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в своё любимое место — прямо под его челюстью,— и спряталась там от всего мира. Широкие руки Ромы моментально обняли её в ответ,  притягивая ближе и укрывая плотным одеялом. Парень хохотнул из-за доброй мысли и поцеловал долгим поцелуем в макушку, вдыхая её сладкий запах.

Рома перевёл взгляд на хрупкое плечо жены, скользнул глазами по растрёпанным волосам вокруг и немного от неё отстранился. Пока девушка находилась в каком-то блаженстве, он приподнял голову от подушки, внимательно посмотрел на её спокойное лицо, нежно чмокнул в приоткрытые губы и вернулся в прежнее положение, пока у него всё переворачивалось от обожания к этому чуду. Она оставалась всё той же Ликой, его ангелом. Всё такой же до жути нежной, милой, доброй, невинной и спокойной девочкой. Даже красоту годы не взяли, а роды, которых Анжелика так сильно боялась в больнице, совершенно не изменили её тело. Безусловно, после рождения Вити она долго и упорно старалась вернуть прежнюю фигуру, пускай и не сразу, но вернула! Её здоровье тогда было совсем слабым, сил не хватало, но Рома прекрасно справлялся со всеми домашними заботами и бытом сам, из-за чего Лика быстро восстановилась. Ни тебе помыть посуду за собой, ни постелить, по ночам чаще вставал к сыну, буквально заставляя жену спать дальше. «Лежи и отдыхай» — это, хоть и может оказаться наркотиком в тяжелой дозе, но при правильной является лекарством почти от всего. Пятифанов явно был очень сильно ей благодарен, но Анжелика не понимала, насколько глубоко. За сына? За брак? За то, что простила? За то, что любила? За то, что она есть?.. скорее всего, последний вариант. После появления на свет сына она удивительно расцвела. Стала ещё спокойнее, ей наконец-то перестали сниться те школьные кошмары, а старые страхи постепенно уходили. Лика прекрасно знала, что в этом чудесном исцелении участвовал не только маленький Витюша, но и бесконечная забота мужа. И именно сейчас ей до безумия захотелось сказать ему за это спасибо, пока сердце ликовало от того, что она простила ту недо-измену, тот обман. Он доказал, что заслужил этого не то, сколько прощения, а любви. Ни жадной, злой обиды и разбитого взгляда по утрам, а ангельской любви: да, в первое время она смотрела так, потом немного доверчивее, потом просто робко, затем в глазах оставалась лишь едва заметная грусть и боль, которые с каждым днем исчезали, на их место приходила эта ангельская любовь. Рома и думать не думал, что такое у него когда-нибудь будет, что ему это, сука, будет нужно. Но если бы не Анжелика, он бы точно сейчас бы был мертв: может, спился, или даже бы кто подсадил его на гадость, и Рома давно передознулся. Может быть, его бы давно убили в тюрьме, или в конце концов какой-нибудь такой же Пятифанов пырнул бы его, или бы Ромка в замесе жестком погиб. И зная это, осознавая и иногда пугаясь, ещё будучи в роли жениха, а не мужа, он был безгранично ей благодарен. Но Анжелика тоже жива благодаря нему.

Неожиданно за все годы их счастливого брака ей в голову впервые пришла эта мысль, когда она вспомнила все его «спасибо». Анжелика сначала замерла, обдумывая всё, и тут же её тонкие пальцы плавно поползли по широкой груди Ромы, лениво нарезая невидимые узоры на коже. Эти пальцы обрабатывали его раны, эти пальцы успокаивали его от любого сильного порыва чувств, эти пальцы так нежно гладили его, зарывались в волосах, готовили такую вкусную еду, так красиво создавали и воспроизводили музыку на всем : от поверхности стола до струн скрипки. Это нежные пальцы рисовали красиво, успокаивали и сына, так ещё и быстро убирали за ним бардак. Вообще, ее золотые руки делали все, но не способны были разрушить, ударить, выстрелить : царапаться? Сжимать его в объятиях? Послушно лежать без движений по бокам от головы или за спиной, иногда прижатые его руками? Да. Например, минут 10 назад она делала то же самое.

Набираясь храбрости, она приподнялась, потянулась губами вверх и начала медленно, прерывисто целовать его подбородок, с каждым новым поцелуем скрываясь всё дальше, к пульсирующей вене на шее. Наконец Лика уверенно перекинула ногу, которую парень до этого лениво поглаживал под одеялом, и решительно оседлала его бёдра.Она тут же замерла, затихла, испуганно остановившись от собственной смелости. Всего пара прядей её длинных волос спереди едва скрывали прекрасную грудь от его вредного взгляда. В темноте Лика совершенно не знала, куда деть руки, поэтому рефлекторно схватилась за широкие ладони Ромы, переплетаясь с ним пальцами, как делала это всегда. Парень удивлённо уставился на эти тиски и попытался приподняться, чтобы сесть, чтобы обнять свою жену, как ей нужно было это всегда, но Анжелика упрямо толкнула его ладонями обратно в подушки. Она припала всем телом к его горячему, утягивая мужа в глубокий поцелуй. Рома ответил, по привычке перетягивая власть, которой и которую Анжелика всегда подчинилась в их страсти и сама отдавала в его руки, но в этот раз ей надо быть главнее, чтобы сказать это «спасибо». Лика вовремя отстранилась, разорвала поцелуй, прерывисто дыша ему в подбородок, плавно двинула бёдрами назад, приподнялась и села на него полностью.Из её губ вырвался громкий стон. Лика до белых костяшек сжала его руки в своих и начала неумело двигаться: сначала робко вперёд-назад, потом вверх-вниз, пока впоследствии не нашла золотую середину. Почувствовав уверенность, она медленно выпустила его ладони из своих пальцев и продолжила сама, заставляя Пятифанова задыхаться от этого завораживающего вида. Сгорая от смущения, она быстро смахнула шатенистые локоны назад, полностью оголяя своё тело под его голодным взглядом. Она так и говорила языком тела, взглядом, вдохами и выдохами: «все, что хочешь».Но Рома не был бы Пятифановым, если бы промолчал. Он ухмыльнулся, и в комнате зазвучали привычные и наглые шуточки, которые Лика сквозь стук сердца в ушах сейчас даже не слышала. И в ход пошли его руки.Наглые тёплые родные крепкие ладони Ромы уверенно скользнули по её коленям, медленно поднялись к бедрам,  очерчивая изгибы, и замерли на тонкой талии. Анжелика уже вовсю сбивалась с ритма из-за его взгляда жадного на коже, из-за прикосновений и его сливающихся со стонами девушки тихие bpm-подсказки : «34, 89,55,12,123,90,145», которые на подсознательном уровне она точным метрономом переносила на его бедра, жадно глотая воздух. Она впервые ещё и отчаянно старалась контролировать его поведение, при этом удерживая равновесие, чтобы от этого удовольствия вдруг не свалиться с него на постель, но все так же ровно держалась.А его большие горячие ладони уже поползли выше по рёбрам, едва касаясь основания груди. От этого обжигающего интимного прикосновения девушка до боли зажмурилась, судорожно задержав дыхание. Она не пыталась убрать его руки, и Рома, конечно, не упустил этого молчаливого разрешения. Он мягко, будто бы совершенно случайно, плавно провёл большими пальцами прямо по её соскам.Сосредоточенная Лика мгновенно сломалась. Ангел свалился, нет, он рухнул на землю! Или не на землю, а на... По телу пробежал мощный электрический разряд, вышибая из головы последние мысли. Она окончательно сбилась с ритма, потеряла контроль и бессильно свалилась прямо на его широкую грудь, надрывно вздыхая ему в шею.

— Пятифаанов... — умоляюще, сгорая от дикого стыда и нежности, протянула шёпотом девушка.

— Быстро ты сдалась, — хрипло, довольно провибрировал всем телом парень.

Рома успокаивал её, став медленно целовать её обнажённое плечо, бережно убирая мешающие локоны ей за спину, но Анжелика возмутилась, что было похоже на сегодняшнее негодование Витюши из-за сломанной машинки.Она резко поднялась, упрямо переборов внутри себя минутную слабость и накатившее смущение. В глазах шатенки снова вспыхнула отчаянная смелость, в голове бежало «Не понимаешь ничего, не сбивай, милый, ну пожалуйста, Рома!» , и она продолжила своё дело. Её ангельская натура на эти минуты полностью потеряла обычный лёгкий стыд, и, чего греха таить, сам Пятифанов просто обалдел — его Ангел буквально заскакала на нём, отбрасывая всю свою былую скромность. Она явно была в своих мыслях, частично вообще не здесь, полностью растворяясь в этом желании сделать ему хорошо.

— Зайчик, — ловко подметил парень, пытаясь остановить эти резвые движения своими руками. — Чего ты, сломаешь себе что-то... Тише, — низко, предвкушающе улыбался Пятифан.

Анжелика на секунду нахмурилась от его подколки, но тут же расслабилась. Да, может он хотел опять власти, может, он так её мотивировал, дразнил, заводил от своей ненасытности или от понимания того, почему вдруг она стала такое вытворять. Анжелика не знала, ей было сейчас плевать, её глаза были закрыты, а в голове была одна мысль — прыгай. Пусть это грязно, грубо или даже пошло для её чистой головы, но она знала, что для мужа её смелость была неким новогодним чудом. Хотя, если задуматься, то чудом новогодним было то, точнее та, что родилась первого января, а сейчас с до умиления интересным выражениям лица в темноте постоянно находила нужные точки его места?Её ладони с размаху упали на его твёрдый пресс прямо между своих ляжек, на которые Рома внимательно смотрел, желая впиться в них зубами, или хотя бы губами. Лика вся крупно тряслась от переизбытка чувств, но упрямо держала всё такой же ровный, изматывающий ритм. И тут его обжигающие руки опять поползли вверх по её телу.Лика мгновенно среагировала и намертво перехватила его запястья своими пальцами. Она понимала: если он сейчас опять «нечаянно» коснётся её груди, послав этот сумасшедший разряд по нервам, она уже вряд ли сможет подняться обратно с той короткой мыслью. Девочка сама не понимала, почему так остро реагирует на это. Поэтому, тяжело и прерывисто дыша, она перехватила,  прижала его ладони прямо к своей обнажённой подпрыгивающей груди, крепко сжав свои руки поверх его горячих ладоней. То ли ее грудь стала меньше, то ли щупальца Пятифана были такими большими, но поскольку он сжал её грудь, замолкая наконец-то, явно не второе: в общем, её грудь идеально помещалась в руки Ромы.

—Р..Рома..— застонала на всю квартиру Пятифанова, царапая пресс, грудь мужа, теряясь даже взглядом в местности.

—А куда зайчик ушел? Теперь котёнок?— не унимался Рома, с улыбкой принимая эти царапанья.

—Мм.. Рома..— пыталась прошептать что-то она, не в силах так быстро скакать теперь, ведь неразумно потратила все силы на «зайчика».

—Тебе что больше нравится царапать? Может, спину, все-таки?— он сел, затыкая её стоны поцелуем,— Ангел, тише, не буди Витю.. кусайся.

—Убери!!— замечая краснеющие полосы, но сжимая руки сильнее, забормотала девушка,— Убери руки.. мои руки...

—Иди сюда, ласточка..

Она уже не понимала, как Рома её с улыбкой перевернул, как затыкал её громкие стоны поцелуями, поняв, что она не слышит его «тише», но... блядь, да это было так забавно, что его переворачивало изнутри. Однако самый сладкий стон он снова выпустил, зато словил в крепкие объятия пиковую дрожь, и сам зарычал в подушку, сгребая её до хруста хрупких костей.

Рома отошел быстрее, как и всегда. Он схватил каким-то образом снова застрявшее в волнистых волосах лицо жены,  жадно поцеловал, потом нежнее, затем вовсе чмокнул коротко три раза, прежде чем ответить на это «спасибо»

—Не за что,— опять скалился, поцеловав её в последний раз, и вернул в обычную позицию.

—Откуда ты?..

Она дрожала, залезла всем телом, куда только смогла, и опять проваливалась в сон. Эта её привычка.. Рома не дал ей уснуть, протягивая звонко:

—И кто это был, ангел?

—Я..

—Неугомонная,— дразнит.

Она подорвалась, взглянула на часы и хитро улыбнулась, назло натягивая его футболку на себя. Она снова садится на его бедра, содрогаясь и чуть ли не сгибаясь пополам.

—Я неугомонная? Пятифанов, тебе какие ночи припомнить. Все? — сладко улыбается девушка, отбивая его руки, ползущие уже по её талии,— Нет-нет... проучи меня за неугомонность, не трогай совсем.

—Ангелова, я тебя съем,— подорвался Пятифанов, утягивая её за собой.

—Я Пятифанова,— смеется, отталкивает его руки, пока Рома вдруг не заползает под просторную футболку, возвращая тело жены поверх себя.— Вот и славно.

—Тебе лишь бы на мне лежать и в шее моей задыхаться. Чем ты там дышишь?— его руки бережно гладили её по волосам, по спине.

— Тобой. Любовью. Л-ю-б-о-вь-ю, Пятифанов.

—Мм... и что мой зайчик хочет.

Она хихикнула ему куда-то под ушком и спряталась в своем любимом месте.

—На день рождения, что ты хочешь, девочка моя? Может, Шубу?

—Еще одну? Не надо... не хочу ничего.

—А на Новый год?

—Ничего.

—Ну как обычно. Тогда и я ничего.

—Ничего уже не получится,— улыбнулась хитро Лика, хихикая.

—Да ты у меня не зайчик,— навис.

—А кто?— она опускает взгляд ниже, оказываясь под ним, и внимательно смотрит, как он скрывается под футболкой, целуя грудь.— Ром..

—И не Котёнок,— он целовал уже её животик.— Даже не птичка, ласточка моя.

—И не Ликёнок?— огорчилась девушка,— Не чудо, не Ангел?..

—Какая глупость...—  Рома уже возвращал порозовевшим следам их красноту на бедрах.

—Ромочка...

Он глухо засмеялся, быстро поднялся обратно, утягивая в объятия, взглянул в расстроенные и ничего не понимающие глазки, и замолчал. Анжелика звала его, начала даже расцеловывать его лицо, но Рома не слышал, прикованный только к этим изумительным глазам. Чем дольше он смотрел, тем сильнее не хотелось отрываться. С каждой секундой любовь в её взгляде становилась ещё больше, ещё глубже, которую он раньше не видел так глубоко. Потому что во время «занятия любовью» она прятала свои глаза? Он не знал, но теперь ему хотелось увидеть этот взгляд.

—Ты Лисенок,— ответил Рома запоздало, отчего Анжелика ему улыбнулась, и в ту же секунду Рома опять сорвался.

30 декабря  2010 год, четверг.08:35

Проснувшаяся от запрыгнувшего в кровать, будившего Вити, Анжелика уже вся в заботах, одевала сына. Мальчик смирно стоял, пока мама, присев на колени, застегивала уже на нем курточку.

—Мам... я сам,— возмущался он.— Я сам.

—Ага, знаю я твое «сам»,— резво схватив лицо мальчика и задрав его наверх, она чмокнула его в след на подбородке от молнии.

Мальчик улыбнулся и замолчал, пока не увидел машинку на тумбе, за которую тут же схватился, убегая от мамы.

—Мама, дедушка. Ждет?

—Конечно, ждет! Иди сюда, я тебя быстро одену! И сразу поедем!— ласково звала Анжелика.

Мальчик задумался, потом пошёл к маме. Она внимательно смотрела за его походкой, за его взглядом, за выражением лица, но видела в нём прежде всего Рому. От этого ей снова стало радостно, и Лика бережно взяла лицо мальчика, расцеловывая  его пухлые щеки.

—Витя, я тебе говорила, что ты у меня самый любимый мальчик?

—А я?— возник Рома, опускаясь на колени сзади неё и припадая губами к расцелованному плечу, предварительно смахивая с него ее густые волосы.

Анжелика закрыла глаза, откинула голову и что-то стала бормотать, подставляя шею и плечо. Он остановился и засмеялся, Лика нахмурилась, но тут же поняла причину его смеха. Сын так интересно смотрел. Его большие глаза внимательно смотрели, лицо стало таким серьезным, что Рома продолжил целовать её в щеку, в висок, следя за сыном. Витя сначала свел брови сурово, а потом заулыбался, целуя маму в другую щеку.

11:02

—И вот она,— задорно рассказывала Пятифанова, пока её муж внимательно смотрел за дорогой.

Она замолчала, словно её не слушали. Пятифанов остановился на светофоре, взял её ладонь в свою, поцеловал, прижался щекой и прошептал:

—Что она?

—Кричать начала,— ответила Анжелика,— Не понимаю, зачем. Они же муж и жена.

—Все жёны такие. Кроме тебя, конечно,— отвечает спокойно Рома.

Она засмеялась, целуя его в щеку, сжала его руку в своей и буркнула под нос.

—Помнишь, как ты меня к Кате приревновал?

—Ликёнок, а тебя не смутило, что ты её целовала в губы?

—Вы сами виноваты, зачем надо было в чайник заливать коньяк? Под Новый год?

—Катя не  пьяная была.

—Что?—  Анжелика обомлела.

Она прекрасно помнила, как пьянела от этого «чая», прекрасно помнила, как Катя сама потянулась, потом как Катя первая начала кидаться на зашедшего с Игорем Рому.. она была трезвой?

—Оу...

Потрясло ли это Лику? Скорее, её это приятно обрадовало, и она не понимала, почему.

—Да вообще, Катя какую-то нездоровую любовь к тебе питает, надо с Игорем поговорить.

Анжелика уже не слушает, она снова тянется на заднее сиденье, проверяя Витю. Она очень нежная, ласковая, добрая и заботливая мама, но не неадекватно, как некоторые мамочки «у меня растет сыночек». Ее что-то волновало, и Рома прекрасно знал, что именно.

—Ангел, послушай. Я рядом, твой отец рядом, он хоть для Вити дедушка, на самом деле ещё здоровый парень! Лика, Петров в психушке. Прошу, не переживай, ты же знаешь, что я за тебя любого убью.

Она тяжело выдохнула...

—Не надо убивать. Просто будь рядом, ладно?

—————

Ура осталось две ветки дописать и ещё кое-что как видно я расслабилась под конец и пишу от балды но я не знаю как это оправдать поэтому просто я балда или балди какая разница. Короче кому не жалко поставьте звездочки и тогда на ваш день рождения придет Влад а4 и каникулы продлятся на 5 летя а ещё вы будете получать одни 5 у вас три секунды  успей поставить звездочки голосуем главное не на трассе