Холодный компресс и тёплые руки

Вечер в тренировочном лагере выдался на редкость прохладным. Токийский ветер бесцеремонно забирался под одежду, напоминая о том, что лето — это не только жара, но и ледяные сумерки. Я стояла на крыльце жилого корпуса, глядя на темные силуэты деревьев. На мне была лишь тонкая олимпийка Карасуно, накинутая прямо на мокрую от пота тренировочную футболку — плохая привычка, за которую тренер Укай точно бы отвесил мне подзатыльник.

Я вздрогнула от очередного порыва ветра, и в этот момент спина отозвалась ноющей, тягучей болью. «Старая калитка снова скрипит», — горько усмехнулась я про себя, вспоминая дневные подколы парней.

Вдруг я почувствовала, как чьи-то шаги бесшумно замерли за моей спиной. Прежде чем я успела обернуться, длинные, прохладные пальцы ловко скользнули под край моей олимпийки.

— Эй!.. — вскрикнула я, дернувшись от неожиданности, но сильные руки мягко, но уверенно удержали меня за талию.Я почувствовала, как к пояснице прижали что-то холодное и влажное. Резкий контраст температуры заставил меня затаить дыхание. Поясницу стянуло плотной тканью — кто-то профессионально и быстро зафиксировал компресс.

— Твоя спина и так болит, — раздался над самым ухом голос Ойкавы. На удивление, в нем не было ни капли привычного сарказма или желания поддеть. Он звучал тихо, спокойно и как-то... по-настоящему. — Не настужай её ещё сильнее, глупая маленькая ворона Я замерла, боясь шелохнуться. Тоору не спешил убирать руки. Его ладони, до этого холодные, теперь согревали мою кожу через тонкую ткань футболки. Это было странное ощущение: холод лечебного компресса снизу и обжигающее тепло его рук сверху.

— Тоору-сан... — тихо произнесла я, глядя на свои кроссовки. — Ты... ты следил за мной?Он хмыкнул, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моих волос.

— Слишком много чести. Просто твой «хрустальный концерт» сегодня слышал весь Токио. Я подумал, что если ты развалишься до нашего официального матча, мне будет скучно побеждать Карасуно.

Он чуть сильнее сжал ладони, словно передавая мне свое тепло, а затем медленно убрал их. Ветер тут же снова ударил в спину, но там, где был компресс, стало разливаться приятное онемение.— Иди внутрь, — скомандовал он, возвращаясь к своему обычному, чуть высокомерному тону. — И не смей снимать это до утра. Если завтра я услышу хоть один щелчок в твоей пояснице — лично запру тебя в медпункте и выброшу ключ.Я обернулась. Ойкава стоял, засунув руки в карманы своей бирюзовой куртки, и смотрел куда-то в сторону, картинно поправляя челку. Но в тусклом свете фонаря я успела заметить, что кончики его ушей подозрительно покраснели.

— Спасибо, — искренне сказала я, кутаясь в олимпийку. — Ветреный парень сегодня на удивление заботлив.

— Не привыкай, — бросил он через плечо, уже уходя в сторону своего корпуса. — Это просто инвестиция в интересную игру.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как боль в спине окончательно затихает. Похоже, у Великого Короля под слоем самолюбия всё-таки билось сердце, а не волейбольный мяч.