Спина-оркестр и внезапный «стоп-кран»

Утро задалось настолько «удачным», что я всерьез начала подозревать одеяло в заговоре. Оно не просто запутало меня в кокон — оно коварно подставило мне подножку, когда я попыталась вылезти. В итоге я влетела в шкаф с грацией мешка картошки.— Слышь, шкаф, ты первый начал! — буркнула я, вываливаясь из груды футболок и пытаясь понять, почему мир вокруг вращается.На разминке в зале Карасуно я все еще чувствовала себя как недобитый зомби. Тренер Укай скомандовал глубокие наклоны. Я вздохнула, приготовилась... и тут произошло ЭТО.КРАК! ПИУ-У!

Звук был таким звонким и сухим, будто кто-то прямо за моей спиной разломил пополам сухую доску или, чего доброго, выстрелил из стартового пистолета.

— ВСЕМ ЛЕЧЬ! СНАЙПЕР НА КРЫШЕ! — заорал Нишиноя, совершая идеальный кувырок за скамейку.

— Аяме-чан, в тебя попали?! Где ранение?! — Хината заметался вокруг меня, пытаясь найти входное отверстие от пули. — Кагеяма, вызывай подкрепление, нашу ворону подбили!Я замерла в позе буквы «Г», боясь даже дышать.

— Пацаны... — просипела я, вцепившись пальцами в собственные колени. — Отставить панику. Снайпера нет. Это... это мой позвоночник передал привет вашим ушам.

— Твоя поясница выдала звук калибра 7.62? — Кагеяма подошел ближе, подозрительно оглядывая мою спину. — Ты уверена, что ты человек, а не старый складной диван из комиссионки?

Сначала это было дико смешно. Я пыталась выпрямиться, и при каждом микродвижении изнутри доносилось ритмичное«щёлк-клик-хрусь» Смотрите, я теперь ходячий кастаньет! — выдавила я, пытаясь изобразить танцовщицу фламенко, но вышло скорее как сломанный робот Вертер. — Танака-сан, поддавай ритм, я буду хрустеть в такт!Команда покатывалась со смеху. Даже Цукишима позволил себе ядовитый смешок, заметив, что мне пора менять масло в суставах. Ойкава, который как раз заглянул в зал, театрально зааплодировал:

— Оя-оя, колючая ворона открыла в себе талант оркестра? Какое многогранное фиаско!Но через пять минут веселье резко закончилось.

Я попыталась сделать шаг к сетке, чтобы принять подачу, и вдруг... мир застыл. Резкая, холодная вспышка боли прошила поясницу, словно туда вогнали раскаленный штырь. Ноги мгновенно стали ватными, а потом — чужими. Я просто не смогла сдвинуть правую стопу с места.

— Эй... ребят... — мой голос дрогнул и стал тихим. — Кажется, шутки кончились.

Я попыталась разогнуться, но мышцы спины превратились в каменный панцирь. Я застыла в полусогнутом состоянии, хватая ртом воздух. Улыбка сползла с лица Хинаты.

— Аяме-чан? — он подбежал и заглянул мне в лицо. — Ты чего? Давай, выпрямляйся, скоро игра!

— Я... я не могу, Сё, — прошептала я, чувствуя, как на глазах закипают слезы от бессилия. — Я вообще не чувствую поясницу. Я... я застряла.В зале повисла тяжелая, настоящая тишина. Больше никто не смеялся. Ойкава, который секунду назад язвил, резко посерьезнел и в два шага оказался рядом, отпихивая запаниковавшего Хинату.

— Не трогайте её! — прикрикнул он на парней. — Дурачьё, у неё нерв защемило!

Он осторожно положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы, обычно такие легкие, сейчас сжались с неожиданной силой.

— Тихо, маленькая ворона, — его голос стал непривычно низким и спокойным. — Не дергайся, а то вообще до вечера не разогнешься.Я стояла, вцепившись в футболку подбежавшего Кагеямы, и понимала: мой «веселый день» официально превратился в катастрофу, из которой меня придется выносить на руках— Отойдите, дилетанты! — Ойкава бесцеремонно отодвинул Хинату бедром. — Вы её сейчас доломаете. С такой спиной нужно обращаться как с хрустальной вазой, а не как с мешком риса, который вы привыкли таскать!Тоору присел рядом со мной, оценивая масштаб «трагедии». Его лицо было непривычно серьезным, без тени привычного самолюбования.

— Слушай меня, маленькая ворона, — тихо сказал он, заглядывая мне в глаза. — Сейчас будет немного неприятно, но если ты дернешься — останешься буквой «Г» до конца лагеря. Поняла?

Я только смогла кивнуть, вцепившись в плечо Кагеямы, который стоял рядом как каменное изваяние. Ойкава осторожно, почти невесомо, подхватил меня под колени и спину. Я вскрикнула от резкой вспышки боли, и Хината тут же запрыгал рядом:

— Эй! Полегче! Ты что делаешь, Великий Король?! Ей же больно!— Молчи, Чиби-чан! — огрызнулся Ойкава, поднимаясь вместе со мной на руках. — Я несу её в медпункт, потому что у вас в Карасуно из медицинского оборудования только подорожник и оптимизм Хинаты!

Кагеяма молча двинулся следом, сверля спину Ойкавы тяжелым взглядом, готовый перехватить меня в любую секунду. Хината бежал впереди, открывая все двери и крича: «Дорогу раненой вороне! Снайпер... то есть поясница попала в цель!».

Когда мы зашли в медпункт, Ойкава бережно уложил меня на кушетку, но не спешил уходить. Он выпрямился и посмотрел на Хинату с Кагеямой, которые застыли в дверях.

— Ну и чего стоим? — выгнул бровь Тоору. — Идите тренируйтесь. Вашей «катастрофе номер два» нужен покой и нормальная мазь, а не ваши испуганные физиономии.

— Мы никуда не уйдем! — заявил Сё, скрестив руки на груди, хотя у самого коленки дрожали. — Мы... мы будем караулить!

Я лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала, как боль начинает понемногу отступать, сменяясь тупым нытьем.

— Ребят... — пробормотала я в матрас. — Идите играть. Выиграйте этот сет за меня. А я тут... полежу, послушаю, как хрустит моё эго.

Ойкава хмыкнул и достал из шкафчика какую-то баночку, которую, видимо, принес с собой заранее.

— Вот, втирай это дважды в день, колючая птичка. И больше не пытайся косплеить складной нож на разминке.

Как думае Ситуация в зале мгновенно накалилась. Хината уже тянул ко мне руки, причитая на весь спортзал, а Кагеяма хмурился так, будто пытался вправить мне диск силой взгляда.