Кровь, пот и «рыжая сигнализация»

Тренировочный лагерь в Токио перешел в ту стадию, когда время перестает существовать. Есть только звук удара мяча о паркет, скрип кроссовок и жгучая боль в мышцах. Тренер Укай сегодня превзошел сам себя — он поставил нас отрабатывать приемы против сокрушительных подач асов из «Фукуродани» и «Шираторидзавы».— Еще! Не сметь убирать руки! — гремел его голос над площадкой. — Если мяч летит в зону — он ваш! Даже если вам кажется, что это метеорит!

Я стояла в низкой стойке, тяжело дыша. Мои предплечья уже не просто горели, они пульсировали багровым цветом. Каждая принятая подача от Бокуто ощущалась так, будто по рукам ударили железной арматурой. Но я не сдавалась. Я видела, как Кагеяма стискивает зубы, как Нишиноя летает за невозможными мячами. Я не могла быть слабым звеном.

БАМ!Очередной мощный мяч врезался мне в руки. Я удержала его, выведя идеальный прием на связующего, но почувствовала резкую, липкую боль. Взглянув на свои предплечья, я увидела, что кожа не выдержала — мелкие капилляры лопнули, а в паре мест на костяшках проступила кровь, пачкая светлую форму.

— Аяме-чан! — этот крик был громче свистка судьи.

Хината Сё, который до этого тренировал свои прыжки на соседней корте, в мгновение ока оказался рядом. Если раньше он просто бегал «туда-сюда», то теперь он начал судорожно вращаться вокруг меня, как спутник, сошедший с орбиты.

— Кровь! Аяме-чан, у тебя кровь! Настоящая! Красная! — он размахивал руками так сильно, что едва не заехал мне по носу. — Кагеяма, неси аптечку! Сугавара-сан, вызывайте вертолет! Она ранена в бою!

— Сё, успокойся, это просто царапины! — попыталась я его урезонить, но Хината был в режиме полной паники. Он метался вокруг меня кругами, заглядывая то под одну руку, то под другую, напоминая встревоженного рыжего цыпленка.— Какие царапины?! Ты сбила руки в кровь! Это же... это же как у асов! — он вдруг замер на секунду, его глаза заблестели от смеси ужаса и восхищения. — Но тебе больно! Надо подуть! Бабушка говорила, если подуть — всё заживет!

И прежде чем я успела среагировать, он схватил мои ладони и начал усиленно на них дуть, раздувая щеки так, что стал похож на рыбу-фугу.

— Хината, идиот, ты ей сейчас руки гипервентиляцией высушишь! — рявкнул

подошедший Кагеяма, отвешивая Сё заслуженный подзатыльник. — Отойди, дай Шимизу-сан подойти.Киёко-сан мягко отстранила суетящегося Хинату и начала обрабатывать мои раны. Я шипела от антисептика, а Сё продолжал крутиться рядом, дергая себя за волосы.

— Аяме-чан, ты такая крутая! — шептал он, пока его глаза бегали туда-сюда по бинтам. — Ты приняла тот удар Бокуто-сана! Вжжух — и мяч улетел к Кагеяме! Но руки... о боже, руки!Я посмотрела на свои забинтованные предплечья, а потом на это рыжее недоразумение, которое никак не могло угомониться.

— Сё, если ты не перестанешь крутиться, у меня закружится голова сильнее, чем от потери крови, которой там было от силы три капли! — я рассмеялась, чувствуя, как адреналин постепенно уходит. — Иди лучше потренируй свою подачу, а то в следующий раз я приму мяч твоей головой, и тогда вертолет понадобится тебе!Хината тут же вытянулся в струнку.

— Есть, мэм! Принимать головой запрещено уставом!

Он убежал, но я видела, как он каждые пять секунд оборачивается, проверяя, не развалилась ли я на части. В этот момент я почувствовала чей-то взгляд со стороны входа. Там, прислонившись к косяку, стоял Ойкава. Он уже не язвил. Он молча смотрел на мои бинты, и в его глазах читалось странное, непривычное уважение, смешанное с досадой

После тренировки Сё превратился в мою персональную тень. Он не просто ходил за мной хвостиком — он буквально патрулировал пространство в радиусе двух метров, подозрительно озираясь по сторонам, как телохранитель секретного агента.

— Аяме-чан, осторожно, там порог! Аяме-чан, не неси эту бутылку, она тяжелая для твоих боевых ранений! — причитал он, пытаясь выхватить у меня из рук даже полотенце.

Когда мы вышли из спортзала, чтобы дойти до столовой, я снова заметила бирюзовую куртку. Ойкава стоял у автомата с напитками, делая вид, что его ужасно интересует состав молока в банке. Как только мы поравнялись с ним, он отлип от автомата и преградил нам путь.

— Эй, колючая ворона, — начал он, и в его голосе не было привычного яда, только легкое раздражение. — Кто тебя учил так принимать? С такой техникой ты завтра руки не поднимешь. Подойди сюда, я покажу, как расслаблять кисти, чтобы...

Но не успел он договорить, как Хината выскочил вперед, растопырив руки, как наседка.— Ни шагу ближе, Великий Король! — выкрикнул Сё, комично надувая щеки. — У Аяме-чан производственная травма! Ей нужен покой, лед и много риса!Твои советы только добавят ей головной боли!

Ойкава опешил. Он явно не ожидал, что этот «рыжий мандарин» решит всерьез с ним тягаться.

— Слышь, коротышка, я пытаюсь спасти её карьеру от её же собственной глупости! — возмутился Тоору, пытаясь заглянуть мне за плечо.

— Сначала пройди через меня! — Хината начал совершать странные маневры, перекрывая Ойкаве обзор. Куда бы Тоору ни делал шаг, Сё мгновенно оказывался там же, подпрыгивая и размахивая руками.

Я стояла сзади, глядя на забинтованные руки, и снова начала тихо похихикивать.

— Тоору-сан, — выдавила я, — кажется, твое величество только что низложили. Мой телохранитель считает, что ты слишком опасен для неокрепшей психики Карасуно.

Ойкава фыркнул, картинно поправил челку и закатил глаза.

— Боже, Карасуно — это не команда, это детский сад с элементами триллера. Ладно! Мучайся сама со своими бинтами!Он развернулся и зашагал прочь, что-то бормоча про «неблагодарных ворон». Хината проводил его суровым взглядом до самого поворота, а потом резко обернулся ко мне, сияя как начищенный таз.

— Я его прогнал, Аяме-чан! Теперь пойдем скорее есть, пока Кагеяма не сожрал всё мясо!

Завтра будет сложная игра, и мои руки будут ныть при каждом касании мяча. Но глядя на этого прыгающего рядом со мной гиперактивного друга, я понимала: с такой поддержкой я приму даже летящий кирпич