11 глава

Три недели счастья.

Три недели, когда Феликс просыпался в объятиях Хёнджина и не боялся следующего дня. Три недели поцелуев, смеха, долгих разговоров и ночей, после которых ныло всё тело, но хотелось ещё. Три недели, когда Хёнджин не притронулся к таблеткам, а его красивые корейские глаза перестали быть красными от бессонницы.

Феликс начал верить, что прошлое действительно осталось позади.

Он ошибался.

---

Всё рухнуло в обычный вторник.

Феликс сидел на кухне с чашкой горячего шоколада — Хёнджин теперь делал его каждое утро сам, никому не доверяя, — когда дверь в пентхаус открылась с грохотом.

— Хёнджин? — Феликс выглянул из кухни.

В прихожей стоял Чан. Лицо — каменное. За его спиной — Минхо с таким же выражением.

— В чём дело? — Хёнджин вышел из спальни, на ходу застёгивая рубашку.

— Внизу твои гости, — Чан говорил сквозь зубы. — Те самые.

— Какие?

— Родители Феликса.

Мир замер.

Феликс почувствовал, как чашка выскальзывает из рук. Горячий шоколад разлился по полу, но он не заметил. Перед глазами поплыло. Голос матери. Руки отца. Запах перегара, который он надеялся забыть навсегда.

— Не пускай их, — сказал Феликс. Голос дрогнул. — Пожалуйста.

Хёнджин посмотрел на него. Один взгляд — и он всё понял. Боль. Страх. Стыд.

— Чан, приведи их. — Хёнджин подошёл к Феликсу, взял его за плечи. — Иди в спальню. Закрой дверь. Я разберусь.

— Нет, — Феликс покачал головой. — Я хочу слышать. Я должен знать.

— Феликс...

— Я не слабый. Я просто... — он сглотнул, — я просто буду рядом с тобой.

Хёнджин кивнул. Повёл его в гостиную, усадил на диван, сам сел рядом. Взял за руку — сжал, не отпуская.

Дверь открылась.

Они вошли. Отец — опухший, с красными глазами, в грязной куртке. Мать — с проваленными щеками, в обносках, от обоих разило дешёвым алкоголем и безнадёгой.

— Феликс! — мать бросилась к нему, но Минхо перехватил её за плечо.

— Не подходи, — холодно сказал Хёнджин.

— Это мой сын! — заорала она. — Я имею право!

— Ты продала его. Ты подписала бумаги. У тебя нет никаких прав.

Отец шагнул вперёд. Тяжёлый, опасный, даже пьяный.

— Мы ошиблись, — сказал он. Голос — скрежет металла. — Нам нужны деньги. Он будет работать. Вернётся домой и будет работать.

— Он никуда не вернётся, — Хёнджин говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Вы получили полмиллиона. Пропили их за месяц. Это не проблема Феликса.

— Проблема! — мать дёрнулась, пытаясь вырваться. — Он наш сын! Он обязан нас содержать!

Феликс сидел, вцепившись в руку Хёнджина. Внутри всё дрожало — от страха, от унижения, от того, что эти люди всё ещё могли заставить его чувствовать себя маленьким и беспомощным.

Но рядом был Хёнджин. Тёплый. Надёжный. Пахнущий табаком.

— Я не пойду, — сказал Феликс.

Мать замерла.

— Что?

— Я сказал — не пойду, — повторил Феликс. Громче. Твёрже. — Вы продали меня. Вы били меня. Вы не кормили меня днями. Вы не имеете права называть меня сыном.

— Ах ты неблагодарная тварь! — Отец рванулся вперёд, но Чан и Минхо взяли его за руки.

— Убери от него руки, — тихо сказал Хёнджин, поднимаясь.

В его глазах не было холода. Там была ярость. Спокойная, смертельная ярость человека, у которого хватит денег уничтожить любого.

— Слушайте меня, — Хёнджин подошёл к отцу вплотную. — Вы не получите от Феликса ни цента. Ни сейчас. Никогда. Вы проиграли. Он не ваш. Он никогда не был вашим. Вы просто пара пьяных ничтожеств, которым посчастливилось произвести на свет человека, которого я люблю.

Мать попыталась что-то сказать, но Хёнджин повернулся к ней.

— Заткнись, — сказал он. — И слушай дальше. Если вы ещё раз приблизитесь к нему — я разорю вас. Не просто оставлю без денег. Я сделаю так, что вы будете должны мне. Всю жизнь. Каждый день будете просыпаться с мыслью, что я могу забрать у вас последнее. И однажды я это сделаю.

— Ты не посмеешь! — прохрипел отец.

— Я Хван Хёнджин, — ответил красноволосый. — Я владею половиной ресторанов в этом городе и всеми цветочными магазинами. Я могу купить полицию, суд и тюрьму. Я могу посадить вас за решётку за продажу собственного ребёнка. Хочешь проверить?

Отец побледнел даже сквозь синяки и красный нос.

— Убирайтесь, — Хёнджин кивнул Чану и Минхо. — Вышвырните их. Чтобы духу их здесь не было.

— Я всё равно найду его! — крикнула мать, когда её уже тащили к двери. — Феликс! Ты слышишь? Ты наш! Ты навсегда наш!

— Убирайтесь нахуй, — громко сказал Феликс.

Он не знал, откуда взялись эти слова. Но они вырвались сами — со всей болью, со всем гневом, который он копил годы.

Дверь захлопнулась.

Тишина.

Хёнджин стоял посреди гостиной, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты, плечи напряжены. Он сдерживался из последних сил.

Феликс встал. Подошёл к нему. Коснулся его лица — осторожно, как учат гладить дикое животное.

— Хёнджин, — тихо позвал он.

— Я убью их, — прошептал Хёнджин. — Я не могу... Они не имеют права... Они не будут тебя мучить. Никогда.

— Ты прогнал их. Этого достаточно.

— Не достаточно. Я хочу стереть их с лица земли.

Феликс посмотрел в его глаза — красивые, корейские, полные боли. Не своей — его. Феликса.

— Ты спас меня, — сказал Феликс. — Ты дал мне дом. Ты дал мне себя. А они — просто прошлое. Которое больше не имеет силы.

— Имеет. Ты дрожал.

— Я больше не дрожу.

Феликс взял его руку и прижал к своей груди — туда, где билось сердце.

— Чувствуешь? — спросил он. — Ровно. Потому что ты рядом.

Хёнджин выдохнул. Притянул Феликса к себе. Обнял так крепко, будто боялся, что его вырвут из рук.

— Я не отпущу тебя, — прошептал он в синие волосы. — Никогда. Ты слышишь? Никогда.

— Не надо меня отпускать, — ответил Феликс. — Я не хочу.

Они стояли так посреди гостиной. Минуту. Две. Пять.

А когда Феликс поднял голову, в его глазах блестели слёзы. Но он улыбался.

— Ты сказал им, что любишь меня, — напомнил он.

— Потому что люблю.

— Скажи ещё раз.

— Люблю тебя, Ли Феликс. Люблю твои синие волосы. Люблю твои веснушки. Люблю твой запах какао. Люблю даже тогда, когда ты воруешь мой йогурт.

— Я не ворую, я беру по-соседски.

— Мы живём в одной комнате.

— Значит, по-соседски.

Хёнджин рассмеялся. И Феликс засмеялся вместе с ним.

Потому что прошлое ушло. Не навсегда — оно будет возвращаться в кошмарах, в случайных звуках, в запахе дешёвого алкоголя на улице. Но теперь у Феликса было оружие против прошлого.

Красноволосый миллиардер, который послал его родителей нахуй. Который не боялся за него бороться. Который любил его.

И этого было достаточно.

---

Конец Главы 11

---

Глава 12 финальная