10 глава 18+

вся глава 18+,кому не интересно те пролистывают на последнюю ~~~~Прошёл месяц.

Месяц, в котором Феликс научился не вздрагивать от каждого резкого звука. Месяц, в котором Хёнджин впервые за три года забыл, как выглядят его таблетки. Месяц поцелуев, объятий и долгих разговоров в темноте.

Они спали в одной кровати — без подушек, без границ. Хёнджин засыпал, уткнувшись носом в волосы Феликса, а просыпался от того, что Феликс зарывался лицом в его шею, вдыхая запах табака и сахара.

Это стало привычкой. Ритуалом. Воздухом.

Но в последние дни что-то изменилось.

Хёнджин стал другим. Более напряжённым. Его взгляд, когда он смотрел на Феликса, стал глубже, темнее, опаснее. Он больше не просто смотрел — он изучал. Гладил взглядом каждый сантиметр кожи, каждую веснушку, каждый изгиб.

Феликс замечал это и не знал, что делать с колотящимся сердцем и сухостью во рту.

— Ты сегодня какой-то странный, — сказал Феликс вечером, когда они сидели на диване в гостиной.

Хёнджин листал какой-то отчёт на планшете, но Феликс видел — он не читал. Пальцы застыли на экране, глаза смотрели в одну точку.

— Всё нормально, — ответил Хёнджин.

— Врёшь.

Хёнджин отложил планшет. Повернулся к Феликсу. В его взгляде было что-то, от чего у Феликса перехватило дыхание.

— Я хочу тебя, — сказал Хёнджин. Просто. Прямо. — Не как лекарство от бессонницы. Не как человека, который пахнет домом. Я хочу тебя. Всю ночь. До утра. Так, чтобы ты забыл своё имя.

Феликс замер.

Воздух в комнате стал густым, тягучим. Запах табака и жжёного сахара вдруг стал резче, острее — Хёнджин нервничал.

— Ты боишься, что я откажу? — спросил Феликс.

— Да, — хрипло ответил Хёнджин. — Потому что если ты откажешь — я не буду настаивать. И буду умирать каждую ночь рядом с тобой, не имея права прикоснуться.

Феликс смотрел на него.

Красные волосы, красивые глаза, в которых сейчас плескалось что-то первобытное и одновременно нежное. Хёнджин ждал. Он никогда не брал силой. Никогда не переступал границу. И сейчас — ждал.

— Я не отказываю, — тихо сказал Феликс. — Я боюсь.

— Чего?

— Что ты увидишь меня всего. Без одежды. Без защиты. Все шрамы. Все слабые места. И тебе перестанет нравиться.

Хёнджин медленно поднялся с дивана. Подошёл к Феликсу. Опустился на колени перед ним, взял его лицо в ладони.

— Твои шрамы — это часть тебя, — сказал он. — Я не хочу тебя несмотря на них. Я хочу тебя вместе с ними. Каждую твою трещину. Каждую твою боль.

Феликс сглотнул. Глаза защипало.

— Ты уверен?

— Никогда ни в чём не был так уверен.

Феликс накрыл ладонями руки Хёнджина. Сжал.

— Тогда веди меня в спальню.

---

В спальне горел только ночник — мягкий золотистый свет падал на кровать, на стены, на их лица.

Хёнджин закрыл дверь. Повернулся к Феликсу.

— Я хочу, чтобы ты знал, — сказал он. — Мы можем остановиться в любой момент. Достаточно одного слова.

— Я знаю, — Феликс стоял неподвижно, но внутри всё дрожало. — Я доверяю тебе.

Эти слова стоили ему многого. Он не доверял никому. Никогда. А теперь — доверял.

Хёнджин подошёл. Осторожно взялся за край его футболки.

— Можно?

— Да.

Футболка упала на пол.

Феликс стоял перед ним полуголый — бледная кожа, синяки, которые уже почти прошли, и шрамы. Белые, старые, от сигарет. От ремня. От осколков стекла.

Хёнджин смотрел на них не с жалостью. С болью. И с нежностью.

— Я убью их, — тихо сказал он. — За каждый шрам — по куску их плоти.

— Не надо, — Феликс коснулся его губ пальцами. — Они не стоят того. И ты не убийца.

— Ради тебя стану.

— Не надо, — повторил Феликс. — Просто будь здесь. Со мной.

Хёнджин притянул его к себе. Поцеловал — медленно, глубоко, зарываясь пальцами в синие волосы. Феликс выдохнул ему в рот и почувствовал, как страх отступает.

Один поцелуй. Второй. Третий.

Руки Хёнджина скользнули по его спине — ниже, к пояснице. Феликс вздрогнул, но не отстранился.

— Холодно? — спросил Хёнджин.

— Нет. Хорошо.

— Можно ещё?

— Да.

Хёнджин расстегнул пуговицу на его штанах. Феликс почувствовал, как внутри разливается жар — там, где он никогда никому не позволял прикасаться.

— Ты дрожишь, — прошептал Хёнджин.

— От тебя, — ответил Феликс.

Они переместились на кровать. Хёнджин навис сверху, опираясь на локти, чтобы не раздавить. Его красные волосы падали на лицо, щекоча щёки Феликса.

— Я хочу увидеть тебя всего, — сказал Хёнджин. — Можно?

— Да, — Феликс закрыл глаза. — Всё можно. Всё, что хочешь.

Хёнджин раздевал его медленно. Словно снимал слои защиты, слои боли, слои одиночества. Сначала штаны. Потом бельё. Каждое движение — с вопросом во взгляде. Каждое прикосновение — нежнее предыдущего.

Феликс лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как взгляд Хёнджина скользит по его телу. Ноги, бёдра, живот, грудь, шея, лицо.

— Открой глаза, — попросил Хёнджин.

Феликс открыл.

Хёнджин смотрел на него так, будто видел божество. Не с похотью. С благоговением.

— Ты прекрасен, — сказал он. — Я знал это с первой секунды. Но сейчас... сейчас ты просто совершенство.

— Я весь в шрамах, — прошептал Феликс.

— Ты весь в звёздах, — возразил Хёнджин. — Каждый шрам — это история о том, что ты выжил. И я люблю каждую твою историю.

Он наклонился и поцеловал шрам на ключице. Потом на плече. На груди. На рёбрах. На животе. Феликс выгибался под его губами, кусая губу, чтобы не застонать.

— Не сдерживайся, — прошептал Хёнджин. — Я хочу слышать тебя.

— Я не умею, — выдохнул Феликс.

— Научишься.

Губы Хёнджина спустились ниже. Феликс вцепился в простыню, когда горячий рот коснулся его бедра. Потом ещё ниже. И когда Хёнджин взял его в рот, Феликс не сдержал стон — громкий, сорванный, долгожданный.

— Хёнджин... — простонал он.

— Да, — Хёнджин оторвался на секунду. — Зови меня по имени. Я хочу слышать своё имя из твоих уст.

— Хёнджин. Хёнджин. Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

— Не останавливайся.

Хёнджин не остановился.

Он довёл Феликса до края, но не позволил упасть — отстранился в последний момент, когда тот уже дрожал всем телом.

— Нечестно, — выдохнул Феликс, мокрый от пота, с синими волосами, прилипшими ко лбу.

— Ещё будет честно, — Хёнджин стянул с себя футболку, потом штаны. — Я хочу быть внутри тебя. Когда будешь готов.

Феликс смотрел на него — широкие плечи, узкие бёдра, твёрдый живот. И там, ниже — то, что заставило его сердце пропустить удар.

— Я готов, — сказал Феликс.

— Уверен?

— Я никогда не был ни в чём так уверен.

Хёнджин достал из тумбочки смазку — приготовил заранее, надеялся? — и посмотрел на Феликса.

— Если будет больно — сразу говори. Я остановлюсь.

— Не остановишься, — усмехнулся Феликс.

— Остановлюсь. Слово.

Феликс кивнул.

Первое прикосновение было странным. Непривычным. Холодные пальцы, смазка, лёгкое давление. Феликс закусил губу, но Хёнджин сразу остановился.

— Больно?

— Нет. Просто... ново.

— Хочешь продолжить?

— Хочу.

Хёнджин продолжил. Медленно, осторожно, подготавливая, растягивая. Феликс слышал своё дыхание — прерывистое, горячее. Слышал дыхание Хёнджина — такое же сбитое.

— Всё, — выдохнул Феликс. — Хватит. Я готов.

Хёнджин навис над ним. Поцеловал — глубоко, медленно, влажно. Одной рукой придерживал себя, направляя. Другой — гладил лицо Феликса.

— Смотри на меня, — попросил он.

Феликс открыл глаза.

И Хёнджин вошёл.

Медленно. Дюйм за дюймом. Феликс выгнулся, вцепился в плечи Хёнджина, застонал — от боли, от наполненности, от того, что этот момент был слишком огромным, чтобы молчать.

— Всё хорошо? — Хёнджин замер внутри, не двигаясь.

— Да. Чёрт, да. Двигайся.

Хёнджин двигался. Сначала медленно, потом быстрее. В такт их дыханию. В такт их сердцам.

Феликс ловил ртом воздух, царапал спину Хёнджина, выкрикивал его имя. А Хёнджин смотрел на него — на раскрасневшиеся щёки, на разметавшиеся по подушке синие волосы, на веснушки, которые стали ещё ярче на покрасневшей коже, — и понимал, что умрёт счастливым.

— Я люблю тебя, — прошептал Хёнджин, ускоряясь.

— Я тоже. Сильнее, чем могу сказать.

— Не надо говорить. Покажи.

Феликс обхватил его ногами за талию, притянул ближе, глубже. И мир взорвался.

Они кончили почти одновременно — Феликс первым, с криком, впившись ногтями в плечи Хёнджина, а Хёнджин следом, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая какао, шепча его имя.

А потом была тишина.

Только их дыхание. Только запах — какао, табак, сахар, любовь.

---

— Ты как? — спросил Хёнджин, лёжа на спине и притянув Феликса к себе на грудь.

— Не знаю, — честно ответил Феликс. — Я не был таким... открытым никогда.

— Тебе понравилось?

Феликс поднял голову. Посмотрел в красивые корейские глаза, которые теперь смотрели на него с такой нежностью, что хотелось плакать.

— Да, — сказал он. — Очень. Ты был нежен. И это... это было то, что я не знал, что мне нужно.

Хёнджин поцеловал его в макушку.

— Спи, — прошептал он. — Завтра будет новый день.

— И что в нём будет?

— Всё то же. Я буду любить тебя. Ты будешь пахнуть какао. Мы будем вместе.

Феликс закрыл глаза.

Внутри было тепло. Не больно. Не страшно.

Впервые в жизни — просто хорошо.

---

Конец Главы 10