3 глава

простите за отсутствие,я просто вот писала ещё один фф..,но эту ночь не буду спать и напишу глав 5-6 !

——Феликс почти не выходил из своей комнаты. Врач приходил каждый день, менял мази, проверял, как заживают синяки. Еду приносили три раза в день — горячую, вкусную, такую, какую он никогда в жизни не ел. Но Феликс не наслаждался. Он просто ел, потому что организм требовал. Потом сидел на подоконнике и смотрел на город внизу — сорок пятый этаж, люди как муравьи, машины как игрушечные.

Хёнджин не заходил.

Целую неделю.

Феликс говорил себе, что рад. Что тишина — это безопасно. Что отсутствие красноволосого означает отсутствие проблем. Он спал в огромной кровати, зарываясь лицом в подушку, и никто не бил его по почкам в три утра. Никто не кричал, что он «воняет какао». Никто не тянул к нему пьяные руки.

Но по ночам он просыпался.

И лежал в темноте, прислушиваясь к запахам. В пентхаусе пахло деньгами — деревом, кожей, дорогими цветами. Но не было табака. Не было жжёного сахара.

И Феликс чувствовал себя... пустым.

— Ты идиот, — шептал он в подушку. — Ты просто привык, что кто-то рядом. Это не он. Это любой.

Но врал сам себе.

На восьмой день Чан постучал в дверь.

— Хёнджин зовёт тебя.

— Куда? — Феликс слез с подоконника.

— В гостиную. Сказал, чтобы ты пришёл.

Феликс кивнул. Надел тот самый халат — белый, мягкий, почти новый — и пошёл.

Гостиная была огромной. Панорамные окна, белый рояль в углу, чёрная кожаная мебель. И Хёнджин.

Он сидел на диване, обхватив голову руками. Красные волосы растрёпанные, рубашка расстёгнута, под глазами — чёрные круги. Перед ним на стеклянном столике стояла целая аптека: пузырьки, блистеры, серебряный футляр, пустая чашка из-под кофе.

Хёнджин поднял голову, когда Феликс вошёл.

Красивые корейские глаза были красными. Не от слёз — от бессонницы.

— Иди сюда, — голос хриплый, сломанный.

Феликс подошёл. Остановился в двух метрах.

— Ближе.

Феликс сделал шаг.

— На колени. Рядом со мной.

Феликс опустился на колени у дивана. Спина прямая, глаза в пол. Лицо — ни одной эмоции.

Хёнджин наклонился вперёд. Положил подбородок на макушку Феликса. И вдохнул.

Глубоко. Жадно. Как человек, который тонул и вдруг нашёл воздух.

Феликс замер. Чувствовал, как грудь Хёнджина вибрирует от прерывистого дыхания. Как его пальцы впиваются в собственную коленку — с такой силой, что костяшки побелели.

— Я не спал пять дней, — прошептал Хёнджин. — Пять дней, Феликс. Таблетки не работают. Врач сказал повысить дозу. Я повысил. Всё равно не сплю. Внутри — нож. Постоянно. Ты понимаешь?

— Нет, — ровно ответил Феликс. — У меня не было денег на врачей.

Хёнджин усмехнулся. Горько.

— У меня есть деньги. Миллиарды. И что? Они не могут купить сон. — Он отстранился. Взял со столика очередную таблетку, положил на язык. Проглотил. — А ты можешь. Твой запах — единственное, что работает.

Феликс молчал.

— Я хочу, чтобы ты переехал в мою спальню, — сказал Хёнджин.

Феликс поднял голову. В глазах мелькнула искра страха.

Хёнджин посмотрел на него. Долго. Без агрессии. Просто устало.

— Я не буду к тебе прикасаться, — сказал он тихо. — Просто спи в одной комнате со мной. В одной кровати. Или на полу. Где хочешь. Но чтобы я мог дышать тобой, когда просыпаюсь в три ночи от паники.

Феликс сжал губы.

Внутри всё кричало: «Откажись! Это ловушка! Сначала кровать, потом всё остальное!»

Но он смотрел в глаза Хёнджина — красные, уставшие, с тенью чего-то похожего на отчаяние. И понимал: этот человек не играет. Он действительно не спал пять дней. Он действительно глотает таблетки горстями. И он действительно умирает без запаха какао.

— Ты уверен, что не тронешь меня? — спросил Феликс. Голос дрогнул, но он не стал это скрывать.

— Слово, — сказал Хёнджин. — Я не нарушаю слов.

Феликс посмотрел на его руки. Длинные пальцы, идеальные ногти. Такие руки могли быть нежными. Или смертельными.

Но он вспомнил, как Хёнджин держал его за подбородок в ту первую ночь — осторожно, почти боязливо. Как убрал руку с его волос, когда Феликс попросил. Как не заходил к нему целую неделю, хотя мог войти в любую секунду — это ведь его дом.

— Хорошо, — сказал Феликс.

Тишина повисла в комнате.

Хёнджин замер. Не дышал.

— Что? — переспросил он.

— Я согласен, — повторил Феликс. — Переезжаю в твою спальню. Но при одном условии.

— Говори, — Хёнджин подался вперёд.

— Между нами будет граница. Подушки. Или одеяло. Чёрта. Что-то, что ты не переступаешь. — Феликс смотрел прямо в глаза. — Я не хочу проснуться от того, что ты трогаешь меня во сне.

Хёнджин кивнул. Медленно. Серьёзно.

— Будет граница, — сказал он. — Я положу подушки посередине. Или сверну одеяло валом. Что скажешь.

— Подушки, — твёрдо сказал Феликс.

— Подушки, — эхом повторил Хёнджин.

Он откинулся на спинку дивана. Закрыл глаза. Дышал тяжело, но размеренно.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Феликс не ответил.

Он всё ещё стоял на коленях у ног миллиардера. Вдыхал запах табака и жжёного сахара — и чувствовал, как внутри отпускает. Не потому, что он хотел этого человека. А потому, что впервые за много лет кто-то попросил его о помощи не кулаками, а словами.

— Когда переезжать? — спросил Феликс.

— Сегодня, — Хёнджин открыл глаза. Посмотрел на него сверху вниз. — Минхо перенесёт твои вещи через час. Я велю сменить постельное.

Феликс кивнул.

Хёнджин протянул руку. Замер в сантиметре от щеки Феликса. Не коснулся — спросил взглядом.

Феликс не отодвинулся. Но и не кивнул.

Хёнджин убрал руку.

— Я могу просто смотреть на тебя? — спросил он. — Это не запрещено?

Феликс почувствовал, как уголки губ дёргаются вверх. Он запретил себе улыбаться.

— Смотреть — можно, — сказал он ровно. — Трогать — нет. Подушки — посередине.

— Подушки посередине, — повторил Хёнджин.

Он смотрел на Феликса долго. Не отрываясь. Так, будто видел впервые. Или прощался.

— Иди собирай вещи, — наконец сказал он. — Через час жду тебя в своей спальне.

Феликс встал с колен. Колени затекли, но он не подал вида. Развернулся и пошёл к двери.

— Феликс, — окликнул Хёнджин.

Феликс обернулся.

— Ты не пожалеешь, — сказал Хёнджин. — Обещаю.

Феликс ничего не ответил. Вышел в коридор. Закрыл за собой дверь. Прислонился спиной к стене. Закрыл глаза.

В груди колотилось сердце.

Он только что согласился спать в одной кровати с человеком, который купил его за полмиллиона. С миллиардером с красными волосами и пустотой внутри. С тем, чей запах сводил его с ума.

— Ты идиот, — прошептал он себе. — Ты настоящий идиот.

Но внутри, там, где он не разрешал себе копаться, что-то тёплое и сладкое — как какао, которого никто не мог отнять, — улыбалось.

---

Конец Главы 3