53. Утро нового дня

— Как ты себя чувствуешь, Ликс? — Джин поднялся на локтях, сонно оглядывая лицо Омеги, которое тот стыдливо прятал в старенькое, выцветшее покрывало.

— Нормально, Хёнджин, — голос Феликса звучал глухо из-за ткани. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Мне стыдно.

— Почему? — Альфа мягко улыбнулся, коснулся пальцами его макушки. — Не могу сказать, что я сам сейчас не испытываю неловкости, но как ни как, мы не чужие люди, ведь так? — Наглая, тёплая ухмылка тронула его лицо, и в глазах заплясали искорки. — Иди ко мне, Ликс.

Несколько секунд Феликс медлил, борясь с собой, а потом — блаженно, с тихим выдохом — опустился на плечо Джина. Тот аккуратно, трепетно, как самую хрупкую драгоценность, обхватил маленькое тельце Омеги и прижал его крепче, чувствуя, как учащённо бьётся сердце любимого.

— А как мы отсюда выберемся, Джин? — тихо спросил Ликс, вглядываясь в щель между досками, где виднелся клочок светлеющего неба. — Я даже представить боюсь, что будет, если нас найдут. Опять будем делать вид, что не знакомы? Опять прятаться? Опять врать?

— Конечно, нет, малыш, — Джин поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах. — Теперь всё изменится. Я обещаю тебе. Но я хочу, чтобы ты узнал всё сам. Хорошо? — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я уверен, что нас уже ищут. Но идти самим по лесу — не самая лучшая идея. Днём ещё нормально, а когда стемнеет, становится гораздо опаснее и труднее. Мы не знаем этих троп, можем заблудиться или нарваться на тех, кто нам не обрадуется.

— Но кто знает, может, они и неделями нас искать будут, — прошептал Омега, уткнувшись носиком в плечо Альфы. Он стыдливо отвёл взгляд, боясь, что Джин увидит его слёзы. — А если не найдут? А если мы тут застрянем?

— Любимый, — Джин погладил его по спине, успокаивая, — всё будет хорошо. А пока давай просто наслаждаться моментом. Возможно, он и не самый благополучный — но после этого, так скажем, лёгкого похода в лес, мы научились ценить друг друга ещё больше. Правда?

— Ты прав, Джин, — Ликс кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Давай выйдем на улицу, — предложил Альфа, — подышим воздухом. Солнце уже встаёт.

— Знаешь, Джин, — Феликс прижался к нему крепче, — я безумно голоден. Но больше, чем есть, я хочу лежать вот так вот, в обнимку с тобой. Я и мечтать не мог о таком. — Он замолчал на секунду, а потом продолжил, и голос его дрогнул: — И мне и правда не хочется представлять, что это всё закончится, когда нас найдут. Что же мне Чанбину сказать? А Сынмин? Мне так стыдно перед ним... Но я не стыжусь своей любви. Я стыжусь того, что причинил кому-то боль этой любовью. Что делать, Джин? Как быть?

— Малыш, всё не так, — Джин мягко поцеловал его в макушку и прижал хрупкое тельце к себе крепче. — Я же тебе обещал, что всё будет по-другому. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Я чувствую, что если сейчас тебе всё не расскажу, ты будешь переживать и нервничать ещё больше. Но только обещай, что выслушаешь меня до конца. Не перебивая.

— Ты меня насторожил, — Ликс поднял на него встревоженные глаза. — Хорошо, я обещаю. Говори.

---

Спустя долгое время, наполненное тихим, прерывистым голосом Джина, который рассказывал правду — о Чанбине, о его любви к Минхо, о шантаже Ким Хена, о фиктивном браке, о том, как они оба стали марионетками в чужих руках, — в комнате воцарилась тишина.

Джин нервно ждал реакции. Любой. Крика, слёз, истерики. Всего, чего угодно.

Но её не было.

Даже после окончания его рассказа, после подробного объяснения всего произошедшего, Ликс молчал подозрительно долго. Молчал так, что у Джина сердце замерло от страха.

— Не делай так, Ликс, — прошептал он, осторожно проводя тыльной стороной ладони по мягкой щеке Омеги. — Я же переживаю. Скажи что-нибудь, пожалуйста. — Он поднял взгляд на лицо любимого, отрывая глаза от его обожаемых губ. — Я и правда не ожидал от тебя такой реакции. Ты меня пугаешь.

— Знаешь, Джин, — наконец подал голос Омега, и голос его был тихим, но ровным, — я тоже не ожидал. Но, наверное, я подозревал. Где-то глубоко внутри. — Он вздохнул. — Я не вижу смысла сейчас истерить или пытаться что-то доказать. Если Чанбин и правда сожалеет о том, что сделал, я буду этому очень рада. Мне просто обидно за нас, Хёнджин. За то, что мы потеряли. Слишком много совместного счастья украли у нас.

Он обхватил спину Альфы, прижимаясь к нему всем телом, и опалил его грудь горячим, сбивчивым дыханием.

— Мне так страшно, — прошептал он. — Что будет дальше? Мы справимся?

— Ликс, — Джин поцеловал его в лоб, — я обещаю тебе: всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе.

Утопая в любимых объятиях своего Альфы, Ликс блаженно прикрыл глаза, понимая, что даже простые объятия с ним дороже всех сокровищ на свете.

---

Часть 35. Звёздная ночь

Солнце ушло за горизонт, уступая место луне, которая осветила тёмную ночь и мрачный лес. Лес ночью манил — одновременно таинственно-прекрасным и таким же устрашающим видом. Эта неизвестность в темноте завораживала и пугала.

Ночью чувства совсем иные. Смотря на звёздное небо, понимаешь, что ночью ты можешь отдаться своим мыслям. К сожалению, они не всегда бывают хорошими — но разве от этого не становится легче? Смотришь на небо, жаловаешься звёздам на проблемы, что не дают покоя, и в этом есть своё странное утешение.

Это спокойная, такая умиротворяющая атмосфера тёмной ночи, освещённая светом звёздного неба, окутывала двоих влюблённых, которые так тосковали друг по другу, любили — не смотря ни на что. Казалось, что это сон. И если кто-то их разбудит, будет в списке главных врагов до конца жизни.

Но ночь шла, а они всё ещё были во сне. Во сне под названием «любовь» — том самом, который поглотил их так жадно и так глубоко, что выбраться будет гораздо сложнее, чем до того момента, как они в него втянулись. Но оно того стоило.

Если после всей этой грязи, всего того болота, в котором утопали оба, будет выход. Выход, который будет настолько светлым и чистым, как рождение младенца. Таким же чистым и светлым, как любовь этих двух людей, которые просто хотели прожить эту, пускай обыденную, но счастливую жизнь вместе.

— Феликс, — голос Джина прозвучал серьёзно, почти торжественно, — я должен у тебя кое-что спросить.

— Да, конечно, — Ликс повернул голову, чтобы видеть его лицо. — Спрашивай.

Несколько минут Джин тупо пялился на лицо Омеги, не в силах вымолвить ни слова. Феликс, в свою очередь, вопросительно уставился на него, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Хёнджин, ты в порядке? — спросил он, касаясь его щеки. — Ты побледнел весь.

— Феликс, — выдохнул Джин, и голос его дрожал, — я хочу сказать тебе... Я не зря проживаю эту жизнь. Потому что эта жизнь подарила мне тебя. — Он сглотнул ком в горле. — Каждый раз, когда мы расставались, я думал, что это конец. Что больше никогда не смогу взять тебя за руку, обнимать, целовать без причины, просто быть рядом с тобой. Я никогда себе не прощу тот день, когда оставил тебя. — Он замолчал на секунду, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я сказал всё, что не хотел говорить тогда. Но тогда мне было достаточно знать, что ты счастлив, малыш. Счастлив без меня. У меня была слишком никчёмная жизнь, но после твоего появления я вдохнул в неё новый смысл. И даже если ты меня не простишь... я буду ждать. Терпеливо ждать и стараться вернуть твоё доверие.

Слёзы блеснули у основания глаз Альфы. Он боролся из последних сил, чтобы не заплакать перед любимым — тем, кто пережил всё это отчасти по его вине.

Маленькие ручки потянулись к покрасневшему лицу Джина. Обхватив его, Ликс прислонился своим лбом ко лбу Альфы и, сквозь ком в горле, дрожащим голосом сказал:

— Я давно это сделал, Хёнджин. Прошу, не мучай себя. И меня тоже. Мне очень больно видеть тебя таким. — Он провёл большим пальцем по его щеке, вытирая непослушную слезинку. — Посмотри на нас. Разве мы сейчас не вместе? Мы столько всего пережили, но, несмотря ни на что, сейчас стоим здесь — вместе. Давай начнём всё с чистого листа. Пусть это будет началом нового пути, без всего этого грязного прошлого. Хорошо, любимый?

Джин долго молчал. А потом аккуратно оставил поцелуй на макушке Ликса, отстранился, встал с кровати — и вдруг опустился на одно колено.

Феликс замер, не понимая, что происходит.

Джин осмотрел землю у своих ног и нашёл там маленькую, тонкую веточку. Она была почти круглой — дожди и влажная трава сделали своё дело, придав ей форму, отдалённо напоминающую кольцо. Он поднял её, бережно, словно она была сделана из чистого золота, и посмотрел на ошарашенного Омегу.

— Феликс, — сказал он, и голос его звучал твёрдо, хотя сердце бешено колотилось, — тогда давай начнём эту новую, счастливую жизнь с нашей семьи. — Он протянул веточку вперёд. — Ты выйдешь за меня, малыш? Ты согласен разделить со мной свою жизнь, быть рядом, сделать мою жизнь ещё счастливее... став моим мужем?

Омега окаменел от шока.

Широко распахнув глаза, он уставился на Альфу, который с блестящими от счастья глазами смотрел на него снизу вверх. В его взгляде не было ни тени сомнения — только любовь. Только надежда. Только обещание.

Феликс слегка пошатнулся — от неожиданности, от переполнявших его эмоций. Но крепкие руки его мужчины тут же подхватили его, не давая упасть. Джин всё так же стоял на колене, протягивая своё особенное, ни на что не похожее «кольцо».

— Да, — выдохнул Ликс, и по его щеке скатилась счастливая слеза. — Конечно, я согласен, любимый. Да!

Джин вскочил на ноги и заключил его в крепкие, почти сокрушительные объятия. Стараясь дышать через раз от переполнявшего его волнения и радости, он с трепетом припал к губам Ликса. Омега с большой охотой ответил на поцелуй — нежный, наполненный такой любовью, что слова стали не нужны.

Обеими руками обхватив лицо Ликса, Джин углубил поцелуй, проталкивая язык, блуждая в поисках своей пары. Их языки встретились, сплелись в медленном, страстном танце.

Они не сразу заметили яркий свет фонарей, которые ударили прямо в лицо.

---

Часть 36. Спасение

Прищурившись, Ликс отстранился первым и инстинктивно спрятался за спину Альфы. Джин моментально отодвинул его назад, прижимая к себе — защищая, заслоняя собой от всего мира.

— Дико извиняемся, что прервали такое... жаркое событие, — раздался из темноты спокойный, чуть насмешливый голос. — Но, думаю, домой вы хотите куда больше.

Высокая, статная фигура прокурора Сана показалась из темноты. Он прошёлся взглядом по лицам напуганных «голубков» — и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.

— Слава богу, вы целы и невредимы, — сказал он. — Хёнджин, мы так переживали.

— Чанбин бежал следом за Саном, едва не спотыкаясь о корни деревьев. Его лицо было бледным, глаза — красными, будто он не спал несколько суток. — Пойдёмте, вас сейчас осмотрят. Врачи уже ждут.

— Пойдём, Ликс, — Джин крепко сжал ладонь Омеги, чувствуя, как тот дрожит. — Всё хорошо, не бойся. Я с тобой.

Феликс кивнул и пошёл следом, прячась за спиной Альфы, словно за каменной стеной.

В машине воцарилась мёртвая тишина. Никто не осмеливался нарушить её — даже дыхание казалось слишком громким.

— Как вы? — тихо подал голос Чанбин, не осмеливаясь поднять взгляд.

— Всё хорошо, Чанбин, — ответил Хёнджин, слабо улыбнувшись и подмигнув ему. — Спасибо, что приехали. Что не бросили.

Он прижал Ликса к себе. Тот всё ещё прятался в его объятиях, будто боялся всего, что было вокруг — кроме того, кто держал его так крепко и так надёжно.

— Малыш, — прошептал Альфа на ушко Ликсу, — мы справимся с этим. Я с тобой. Навсегда.

Феликс заметно успокоился — плечи расслабились, дыхание стало ровнее.

— Скоро будет суд, Хёнджин, — с притворным спокойствием сказал Сан, глядя на дорогу. — Вы с Феликсом должны присутствовать как свидетели. Надеюсь, вы не против.

— Да, прокурор Сан, мы придём, — кивнул Джин. — А как там Минхо и Хан? С ними всё хорошо?

— Ах да, — Сан оживился. — После прибытия в больницу Хан несколько дней не мог прийти в себя. Но, к счастью, всё обошлось. — Он помолчал секунду. — Он ждёт ребёнка. К сожалению, одного из двойни не спасли. Говорят, случилось настоящее чудо — второй малыш выжил. Это и правда удивительно.

— Что? — ошарашенно спросил Ликс, впервые за всё время поднимая взгляд на сидящих в машине. Его глаза расширились от ужаса и надежды одновременно. — С ним всё хорошо, да? А как состояние ребёнка? — Он подался вперёд, почти вырываясь из объятий Джина. — Отвезите нас к ним, пожалуйста! Я хочу его увидеть. Я не смог их защитить... вот и последствия этого...

— Как ты можешь винить себя в этом, Феликс? — озадаченно спросил Чанбин, осматривая его испуганное лицо. — Думаю, ты уже в курсе всего, что случилось. — Он опустил голову, и его голос стал тише, виноватее. — Я очень виноват перед тобой, Феликс. Прости меня, если сможешь. Из-за своей любви и своих чувств я озверел от такой несправедливости. Я очень люблю Сынмина, Феликс. — Он сглотнул. — Я не прошу у тебя хорошего отношения ко мне — я его не заслужил. Но если ты меня простишь... мне будет намного легче. Хотя бы чуть-чуть.

— Чанбин, — тихий, но твёрдый голос Омеги разнёсся эхом по всей машине.

Все замерли.

— Я не хочу больше ни с кем ругаться, — продолжил Ликс, и в его глазах не было злости — только усталость и какая-то светлая грусть. — Не хочу мериться. Я тебя понимаю и зла не держу. — Он помолчал секунду. — Но если ты его так любишь, пообещай мне, что будешь бороться за свою любовь. Чтобы все эти жертвы — ради неё — не были напрасны.

— Я обещаю, — выдохнул Чанбин, и его глаза заблестели. — Спасибо тебе за всё. Я вам очень благодарен. Вы не отвернулись от меня, не сдали в полицию, не возненавидели. — Его голос дрогнул. — Разве я заслуживаю этого? Я буду благодарен вам всю жизнь.

— Чанбин, — Хёнджин повернулся к нему, — почему ты думаешь, что мы простили тебя из жалости? — Он покачал головой. — В нашем случае это не так. Всё гораздо проще. Ты никогда не был плохим — как бы ты это ни отрицал. Это правда. Мы все знаем, как влияет на человека чувство любви. Когда любишь, не страшно ничего — ведь так?

Он слегка улыбнулся Чанбину. Тот стыдливо опустил голову, стараясь скрыть покрасневшие глаза и подступившую влажность.

— Ты чертовски прав, друг, — прошептал Бин и, улыбнувшись, отвернулся к окну, за которым проплывали огни приближающегося города. — Спасибо.

— Не за что, — тихо ответил Джин и крепче прижал к себе Феликса, который наконец-то позволил себе закрыть глаза и просто дышать — спокойно, глубоко, без страха.

Впервые за очень долгое время.