52. Долгожданная встреча

— А сейчас мне можно? — в голосе Минхо звучала такая усталость и отчаяние, что Мэй невольно отвела взгляд. — Мэй, ты уже третий день подряд обещаешь мне, что я его увижу. А по итогу что? Где он? Где мой Хан?

— Прости, Минхо, — девушка опустила голову, теребя край форменного халата. — Я знаю, я обещала. Но сейчас это и правда трудно сделать. Джисон, к сожалению, ещё не очнулся. Поэтому врачи и не разрешают. Правила есть правила, я не могу их нарушить.

— Скажи мне честно, — Альфа пристально посмотрел на неё, и в его глазах застыл страх, который он так старательно скрывал, — с ним что-то случилось? Да? Поэтому ты меня не пускаешь? Поэтому вы меня кормите завтраками уже который день?

— Что ты такое говоришь? — Мэй всплеснула руками, искренне возмущаясь. — Нет, конечно! Успокойся, с ним всё хорошо. Всё будет хорошо. Просто нужно время.

Она не успела договорить.

В палату без стука, запыхавшийся, едва переводящий дыхание, ворвался Чон. Его обычно идеальная чёлка растрепалась, щёки раскраснелись — видимо, он бежал по коридору, не жалея ног.

— Хан Джисон, — выдохнул он, с трудом восстанавливая дыхание, — он пришёл в себя. Очнулся. Только что.

Хо не до конца переварил слова Чона — но тело уже действовало быстрее разума. Он резко вскочил с кровати, чуть не запутавшись в капельнице, и озадаченно переводил взгляд то на Мэй, то на Чон Вона, не веря своим ушам.

— Доктор, — голос его дрожал, — позвольте мне увидеть его. Хотя бы сейчас. Пожалуйста. Я больше не могу ждать. Я с ума схожу от неизвестности.

— Хорошо, — Чон кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Но у меня будет серьёзный разговор с вами, Ли Минхо. И с вашим Омегой тоже. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я чуть позже спущусь к вам, а вы пока можете с Мэй следовать в палату Джисона. Если тебе не сложно, Мэй, проводи его.

— Да, конечно, — тихо ответила Бета, выходя из комнаты. — Пойдёмте.

---

Дорога по больничному коридору казалась бесконечной.

Идущий следом за Мэй Альфа нервно сглатывал ком, подступивший к горлу. Он шёл, но неописуемая тревога и мелкая, противная дрожь молниеносно расползлись по всему телу. Каждый шаг давался с трудом — ноги ватные, руки холодные, сердце колотится где-то в горле.

Долгожданная дверь наконец открылась перед Минхо. Но он замедлил шаг, остановился на пороге и нервно оглянулся на Мэй — словно искал у неё поддержки, словно боялся сделать этот шаг.

— Не бойся, — мягко сказала девушка, слегка похлопав Альфу по спине. — Всё будет хорошо. Он тебя тоже ждёт. Я знаю это, чувствую. Давай, смелее, Ли Минхо.

Она отошла в сторону, уступая ему право войти первым.

— Минхо... — раздался тихий, слабенький, едва слышный голос Омеги, который дрожал от слабости собственного измученного тела.

— Тише, щекастое чудо моё, — Хо опустился на стул рядом с кроватью и осторожно, боясь сделать больно, взял его за руку. — Я рядом. Я здесь. Ты только не волнуйся.

— Почему так долго? — в голосе Джисона слышалась обида — детская, трогательная, искренняя. — Я жду и жду, а тебя всё нет. Я даже испугаться успел. Думал, что ты и правда ушёл. Что бросил меня.

— Разве я мог уйти без тебя, чудо моё? — Минхо погладил его костяшки пальцев большим пальцем, согревая холодную ладошку. — Меня не пускали, врачи ругались. Ты и сам был не в состоянии меня видеть — тебя подключали к аппаратам, ставили капельницы, ты всё время спал. Но это уже не важно. Главное, что сейчас всё хорошо. Главное, что ты очнулся. Что ты со мной.

Почувствовав себя лишней, Мэй счастливо улыбнулась, глядя на эту трогательную сцену, и бесшумно покинула палату, тихонько прикрыв за собой дверь.

---

— Ты простишь меня, милый? — Минхо смотрел прямо в глаза Омеге, не пряча своих слёз. — Простишь, что из-за меня ты прошёл через всё это? Что испытал столько боли и разочарования? Я пойму, если ты не сможешь сделать это сразу. Не сможешь простить. Но я не буду отступать, пока ты не простишь меня. Дурака на голову. Эгоиста, который чуть не погубил самое дорогое, что у него было.

Он замолчал на секунду, собираясь с силами.

Джисон болезненно прошипел, когда поднимал ослабленную, почти невесомую маленькую ладонь, но всё же аккуратно положил её на кисть руки Альфы и, с трепетно бьющимся сердцем, продолжил:

— А разве ты сделал что-то, что нужно прощать?

— Конечно, сделал, — Хо помотал головой, и в его глазах застыла такая мука, что у Хана защемило сердце. — Не говори так, прошу. У меня сердце кровью обливается, когда ты делаешь вид, что всё в порядке. Накричи на меня, ударь, избей. Я знаю, тебе сейчас нельзя — ты слаб. Но после выписки можешь делать со мной всё, что угодно. Я в твоём полном распоряжении. Безоговорочно.

— Я найду способ вас наказать, глупый Альфа, — с лёгкой ухмылкой, стараясь дышать ровно, выдохнул Хан. — Не беспокойтесь об этом, Ли Минхо. Я ещё покажу вам, как мучить своего Омегу.

— Я тебя очень сильно люблю, — прошептал Хо, и в этом шёпоте было столько чувства, что слова показались тесными для такого огромного чувства. — Щекастое чудо моё... я нарушил своё обещание. Обещание никогда не делать тебе больно. Но я больше никогда не допущу эту ошибку. Клянусь тебе. Ты мне веришь, чудо моё любимое?

Он бережно прислонился своим лбом ко лбу Омеги и последние слова прошептал так тихо, что их могло услышать только сердце Джисона.

— Верю, — так же тихо ответил Хан, и в его глазах блеснули слёзы — слёзы облегчения, слёзы боли, слёзы любви. — Конечно, верю, любимый. Всегда верил. Даже когда ты сам в себя не верил.

---

В комнате воцарилась тишина — не та, давящая и пугающая, а та, которая бывает только между двумя людьми, которые понимают друг друга без слов.

Сбивчивое дыхание Омеги эхом отдавалось в ушах Альфы. Хо не выдержал — оставил на лбу Джисона короткий, почти целомудренный поцелуй. Затем так же нежно спустился к носу, оставляя поцелуи на каждом сантиметре бледного, но такого любимого лица. Скулы, щёки, подбородок — ни один миллиметр не остался без внимания.

А потом он достиг желанных губ.

Те охотно ответили на этот жадный, долгожданный поцелуй. В комнате стало жарко, всё вокруг поплыло, потеряло чёткие очертания. Истосковавшиеся друг по другу влюблённые слились в поцелуе, который вбирал в себя все их разлуки, все ссоры, все несказанные слова.

Язычок Альфы нагло, но нежно протиснулся между губ Джисона, и тот несдержанно застонал — тихо, сдавленно, но так сладко, что у Минхо закружилась голова. Ли, трепетно обхватив лицо Омеги обеими ладонями, нехотя, но медленно отстранился, прислонившись своим лбом к его лбу. Дыхание сбилось, в груди пылал пожар.

— Боюсь, если мы не остановимся, — прошептал он прямо в губы, опаляя их горячим, прерывистым дыханием, — сдерживаться будет слишком сложно. Чудо моё, ты меня погубишь.

— Но я хочу, — успел договорить Джисон, и его глаза блеснули озорством, несмотря на слабость.

В этот момент в дверь постучали.

— Входите, — коротко бросил Альфа, на последок чмокнув Сона в мягкие, припухшие от поцелуя губы.

В палату зашёл Чон Вон — с серьёзным, сосредоточенным лицом, в котором читалось что-то, отчего у Минхо похолодело внутри.

— Извините, что потревожил вас, — сказал он, прикрывая за собой дверь, — но я бы хотел поговорить с вами. Обоими.

— Надеюсь, ничего серьёзного не случилось? — с обманчивым, нарочитым спокойствием спросил Хо, сжимая ладонь Джисона сильнее. Тот заметно напрягся после этих слов.

— Я очень долго готовился к этому разговору, — Чон сел на стул напротив, сложив руки на коленях, — чтобы рассказать всё так, как есть, и как можно мягче. Чтобы не испытывать вас лишний раз. Прошу проявить терпение и дослушать меня до конца.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— После того как вас привезли в больницу, вас, Хан Джисон, сразу же доставили ко мне. Я провёл обследование и узнал... — он снова замолчал, и эта пауза была мучительной, как вечность. — Мне очень жаль, но у вас случился выкидыш. Ребёнка... не удалось спасти. Мы сделали всё, что было в наших силах, но, к сожалению...

Джисон остолбенел.

Он сидел на кровати, не двигаясь, глядя в одну точку — туда, где стена встречалась с потолком, и старался переварить слова, сказанные Чоном. Где-то глубоко внутри что-то надломилось, рассыпалось в пыль, и он не знал, сможет ли когда-нибудь собрать себя заново.

— Любимый, — Хо наклонился к нему, вглядываясь в помертвевшее лицо, — ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь мне! Хан!

Он крикнул — громко, отчаянно, срываясь на последнем слове.

— Доктор Чон, — Альфа обхватил лицо Омеги руками, слегка покачивая его, чтобы привести в чувства, — сейчас нам и правда трудно это принять. Дайте нам минуту.

Но Джисон не произнёс ни единого слова. Он не мог. Немой крик застрял где-то глубоко в глотке, терзая горло вдоль и поперёк, не находя выхода. Слёзы текли по щекам, но он даже не замечал их — всхлипы вырылись из груди, беззвучные, страшные.

— Пожалуйста, дослушайте меня, — мягко, но настойчиво продолжил Чон. — Мне правда очень жаль. Но к нашему общему удивлению... случилось чудо.

Хо поднял на него полные боли, непонимающие глаза.

— После повторного обследования, которое мы провели экстренно, выяснилось, что у вас была двойня. И один из малышей... остался жив. — Чон выдохнул, словно сам до конца не верил в то, что говорил. — Это и правда удивительно. Необъяснимо. Но факт остаётся фактом: сердце второго малыша бьётся.

— Подождите, — Хо перевёл взгляд на замершего Джисона, потом снова на Чона, — вы хотите сказать... что один из двойни погиб? Но как так получилось, что другой малыш остался жив? Это же... это же чудо какое-то.

— В том-то и дело, — Чон провёл рукой по своим чёрным волосам, и они растрепались ещё сильнее. — До сих пор, когда я осознаю это, у меня волосы дыбом встают. Омега был в положении — видимо, он сам не знал. Не чувствовал. Или чувствовал, но не придал значения. Думаю, от меня вам скрывать не стоит, что с ним было и как это всё произошло.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Я знаком с вашей матерью, Ли Минхо, — сказал он, глядя прямо на Альфу. — И, простите меня за мою прямоту, я знаю её очень хорошо. Достаточно, чтобы понимать, на что она способна.

— Я не смог защитить его, — прошептал Хо, и в его голосе было столько вины, сколько может вынести только один человек. — Это всё случилось по моей вине.

— Нет, Минхо, — вдруг раздался тихий, едва слышный, дрожащий шёпот Омеги.

Все обернулись к нему.

Джисон ватными, почти не слушающимися руками сжал ладонь Альфы — ту, что до сих пор крепко держала его. И заговорил — медленно, через силу, но с такой твёрдостью, что у Минхо перехватило дыхание.

— Твоей вины здесь нет, — сказал Хан, и каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Но, пожалуйста, прошу тебя... не вини себя. Мне сейчас сложно. Очень тяжело это говорить. Но наши истерики и обвинения во всём случившемся... его не вернут. Нашего малыша.

Он приложил свободную руку к животу, туда, где теплилась новая, пока ещё хрупкая жизнь, и поднял на Минхо покрасневшее, побледневшее от слёз лицо. Его хомячьи щёки блестели от влажных дорожек, глаза распухли, но в них, сквозь боль и разочарование, пробивался свет.

— Давай будем сильными, — прошептал он. — Ради них. Ради наших малышей. Минхо, одного из них нет рядом, но из нашего сердца его никто никогда не вырвет. Никогда. Будем сильными. И справимся с этим вместе. Обещай мне.

— Обещаю, — выдохнул Хо, чувствуя, как собственные слёзы душат его. — Конечно, вместе, любимый.

Он осторожно, боясь сделать больно, обнял Джисона, притянул к себе и сел рядом на кровать. Трепетно поглаживая дрожащую спинку Омеги, он уткнулся носом в его макушку и тихо всхлипнул — первый раз за все эти дни, когда позволил себе быть слабым.

— Прошу, простите меня, — Чон поднялся, чувствуя себя лишним в этой комнате, наполненной таким горем и такой надеждой одновременно. — Мне очень жаль. Я желаю вам скорейшего выздоровления и буду стараться ради этого столько, сколько понадобится. Я, пожалуй, оставлю вас. До свидания.

— Спасибо вам, — успел договорить Хо, не поднимая головы.

Чон слегка улыбнулся — печально, понимающе — и закрыл за собой дверь.

В палате остались только двое. Двое, которые держались друг за друга, как за единственный якорь в штормовом море. Двое, которые потеряли одного ребёнка, но обрели друг друга заново.

— Мы справимся, — прошептал Минхо в волосы Омеги. — Обязательно справимся. Я больше никогда тебя не отпущу.

— Знаю, — так же тихо ответил Джисон, прижимаясь к нему всем телом. — Я знаю.