44. Гонка со временем

— О Боже, что же ты делаешь, Чанбин! — Хёнджин вцепился в поручень над дверью, чувствуя, как желудок подпрыгивает на каждой кочке. — Не гони так быстро, я ещё пожить хочу, чёрт возьми! И вообще... что происходит? Объясни мне уже, наконец!

Не отрывая взгляда от дороги, Чанбин нервно сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. Он с силой придавил педаль газа, и машина рванула вперёд, словно раненый зверь, спасающий свою жизнь.

— Феликса и Хана похитили, — выдал он на одном дыхании, не повышая голоса, но в этом спокойствии было что-то пугающее. — Джин... их похитили люди Дахён.

Несколько долгих секунд Хёнджин озадаченно хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. Слова никак не хотели складываться в осмысленную картину. Похитили? Феликса? Этого не может быть.

— Кто такая Дахён? — наконец выдавил он, чувствуя, как внутри закипает холодная, липкая злость. — И что она хочет от нас? Откуда ты знаешь, что их похитили? Может, ты тогда в курсе, в порядке ли они, а, Бин? — Он повысил голос, почти переходя на крик. — Я всё больше разочаровываюсь в тебе, Чанбин, слышишь? Ты же знаешь, какой Феликс пугливый. Ты знаешь, как он боится темноты, боится замкнутых пространств, боится, когда к нему прикасаются чужие люди. Как он там сейчас? Где он? Я с ума сойду! — Он ударил кулаком по приборной панели. — Господи, дай мне сил!

— Успокойся, Джин, — Бин говорил ровно, но в его голосе чувствовалась та же дрожь, что и в руках. — Я всё объясню. Дахён — это мать Минхо. Настоящая мать. Она та, кто всё это затеяла с самого начала.

— Мать Минхо? — Хёнджин повернулся к нему, не веря своим ушам. — Ты хочешь сказать, что всё это время... она?

— Она, — кивнул Чанбин, не отводя глаз от дороги. — А я-то думал, зачем ей помогать мне. Думал, у нас общие цели. А оказалось... всё это было ради одного — уничтожить жизнь Хана. Чтобы её собственный сын страдал. Чтобы он мучился по любимому и никогда не мог быть с ним.

— Ты сейчас хочешь сказать, что она хочет его убить? — в голосе Джина прозвучало искреннее недоумение. — Но какой в этом смысл? Это же её сын. Как мать может желать смерти собственному ребёнку?

— В том-то и дело, Джин, — горько усмехнулся Бин. — Она его ненавидит. Ненавидит за то, что он посмел полюбить того, кого она не одобряет. Она не желает их отношений, поэтому и упрятала своего сына. Можно сказать, держит его в заложниках. Родного сына — в заложниках, представляешь? Только ради того, чтобы он не был с Ханом.

— А Феликс тогда для чего ей? — голос Хёнджина стал низким, почти рычащим. — Что он ей сделал? Пусть попробуют хоть пальцем его тронуть! — Он схватил Чанбина за плечо. — Езжай быстрее, Бин! Быстрее! Ты же знаешь, где они, да? Скажи, что знаешь!

— Нет, Хёнджин, — Чанбин покачал головой, и в этом жесте было столько отчаяния, что у Джина похолодело внутри. — Не знаю. Она обвела меня вокруг пальца. Сделала всё по своему плану, а меня использовала как пешку. Как марионетку.

— Попробуй ей позвонить, — Джин уже доставал свой телефон, но замер. — Свяжись с ней. Нужно хоть что-то сделать. Мы не можем просто сидеть и ждать.

— Сейчас Ин Со пытается их отследить, — Чанбин бросил взгляд на телефон, лежащий на пассажирском сиденье. — Пока что это всё, что мы можем сделать. Только ждать.

— Чанбин, вспомни, — Хёнджин вдруг подался вперёд, — где вы в последний раз встречались с этой Дахён? Может, она говорила что-то, что могло бы намекнуть на место?

— Недалеко отсюда, — Бин наморщил лоб, пытаясь вспомнить детали. — Но здесь их точно нет. Джин, это место кишит полицией, ей это невыгодно. Она не дура, она не будет прятать их в таком людном месте.

Он не успел договорить — телефон в кармане зазвенел снова, на этот раз безостановочно, настойчиво, как сирена скорой помощи.

— Неизвестный номер, — Чанбин посмотрел на экран. — Ответить?

— Конечно, ответь! — выпалил Хёнджин. — Это может быть Дахён.

Чанбин нажал на кнопку приёма вызова.

— Слушаю, — коротко, почти грубо бросил он в трубку.

В ответ — тишина. Такая плотная, что можно было пощупать руками. А потом, спустя несколько мучительно долгих секунд, раздался голос — знакомый, приторно-сладкий, как переспевший фрукт, и такой же противный для Чанбина.

— Ну, привет, сладкий! — проворковала Дахён. — Скучаешь по мне?

— А как же иначе? — Чанбин сделал акцент на её имени, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. Он перевёл взгляд на озабоченного, напряжённого Джина и включил громкую связь. — Где они, Дахён?

— Ах, какой ты нетерпеливый, — женщина театрально вздохнула. — Даже не поздоровался как следует.

— Отвечай! — рыкнул Бин, теряя остатки самообладания. — Я даже представить не мог, что ты настолько жестока. Я знаю, как ты ненавидишь Хана. Это я понимаю. Но Феликс... что он тебе сделал? Зачем он тебе понадобился?

— Увы, такова жизнь, сладкий, — в голосе Дахён звучало ленивое, почти кошачье удовольствие. — Иногда страдают невинные. Это неизбежно. — Она сделала паузу, словно наслаждаясь напряжением. — И, кстати, должна признаться... я знаю, что твой дружок сейчас рядом с тобой. Передай ему привет.

— Что ты хочешь? — спросил Хёнджин, подаваясь ближе к телефону.

— Ой, а вот и он! — Дахён рассмеялась — тонко, противно, как звон разбитого стекла. — А знаешь, сладкий, не зря ты так переживаешь за мужа Чанбина. Такую необычную внешность я вижу впервые. Очень симпатичная мордашка. Такой нежный, хрупкий. Жаль его.

— В каком смысле — «жаль»? — Джин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— А в таком, — голос Дахён стал почти ласковым, отчего становилось ещё страшнее, — что недолго ему осталось любоваться на себя в зеркало. Не долго жил, но ничего не поделаешь. Всему прекрасному... и не очень рано или поздно приходит конец. — Она снова сделала паузу. — Я сейчас даже чуть не заплакала, представляете?

— Не трогай их, Дахён! — крикнул в трубку Джин, и его голос эхом разнёсся по салону. — Ты слышишь меня? Не трогай!

— Ой, как мы заговорили! — женщина театрально охнула. — А иначе что, сладкий? Не молчи, ты меня заинтриговал. Угрожаешь? Мне? Какая прелесть.

— А иначе тебе конец, — процедил Хёнджин, чеканя каждое слово. — Дахён. Тебе конец. Я тебя достану, где бы ты ни пряталась.

— Ну-ну, — она рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли страха. — Это мы ещё посмотрим, у кого конец, а у кого — начало новой жизни. А теперь я вынуждена отключиться, мальчики. У меня такие желанные гости, что грех не предоставить им все возможные удобства. Всё, на что я только способна. — Она почти пропела последние слова. — Ну, пока. Не скучайте без меня.

— Для чего ты звонила, Дахён? — спросил Чанбин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не боишься, что полиция тебя отследит?

— А чего мне бояться? — в голосе Дахён звучало искреннее недоумение, будто она не понимала, о чём речь. — Если вы вмешаете в это дело полицию, ваши цветочки подохнут раньше, чем вы глазом моргнёте. Я ясно выражаюсь? — Она помолчала секунду. — А звонила я... потому что мне скучно. И знаешь, как я кайфую от одного твоего голоса, Чанбин. У тебя такой... сексуальный тембр. — Она вздохнула. — Ну, давай, сладкий. Не скучай.

— Вот больная на голову! — выдохнул Джин, когда вызов прервался. Он уставился на Чанбина с таким выражением, будто видел его впервые. — И как я мог ей поверить? Как мы могли ей поверить?

---

Часть 14. Цифровой след

— У тебя ловит сеть? — спросил Хёнджин, уже открывая ноутбук, который нашёл на заднем сиденье.

— Нет, не работает, — Чанбин покачал головой, бросив взгляд на экран телефона. — Ты же слышал её. Звонить в полицию бесполезно. Она нас всех уничтожит, если мы сунемся не с той стороны.

— Да не собираюсь я звонить в полицию! — отрезал Джин, пальцы уже летали по клавиатуре. — Твой ноутбук где?

— Здесь, на заднем сиденье, — Бин кивнул назад. — Под курткой.

— Отлично. Давай сюда. И телефон тоже. Быстро.

Не понимая, что происходит, но чувствуя, что Джин знает, что делает, Чанбин передал ему ноутбук и телефон, стараясь не отвлекаться от дороги.

— Что ты собираешься делать? — спросил он, поглядывая на экран.

— А теперь мне нужна полная тишина, — Хёнджин даже не поднял головы. — Бин, я серьёзно. Ни звука.

— Хорошо, — тихо ответил Чанбин. — Я молчу.

В машине повисла гробовая тишина. Только стук пальцев по клавиатуре ноутбука отдавался эхом в ушах, как барабанная дробь перед казнью. Хёнджин работал сосредоточенно, не отвлекаясь ни на что, иногда останавливаясь, чтобы всмотреться в бегущие по экрану строки кода.

Чанбин сидел, сжимая руль, и боялся дышать. Каждая секунда тянулась как час. Он то и дело поглядывал на Джина, но тот не подавал признаков жизни, полностью уйдя в свою работу.

Спустя тридцать минут — мучительно долгих, наполненных тишиной и тревогой — Хёнджин выдал лёгкую, почти незаметную улыбку и нарушил спокойную атмосферу радостным, победным криком:

— Я нашёл их, Бин! — Он поднял ноутбук, показывая экран. — Я нашёл их! Давай заводи!

Чанбин, который уже почти заснул от усталости и напряжения, вздрогнул, резко выпрямился и заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Что нашёл? — спросил он хрипло. — Как нашёл? Нет, подожди, я не правильно задал вопрос... Так быстро? Как ты так быстро их нашёл?

— Вот, — Джин развернул ноутбук к нему, показывая экран с GPS-координатами. На карте горела яркая красная точка, пульсирующая, как сердце. — Тебе знакомо это место?

Чанбин всмотрелся в экран, и его лицо изменилось.

— Да, — выдохнул он. — Конечно, знакомо. Старый склад на окраине города. Заброшенный. Там давно никто не бывает.

— Далековато?

— Далековато, — признал Бин. — Но терпимо. Минут сорок, если без полиции и с моей скоростью.

— Тогда не теряем время, — Хёнджин захлопнул ноутбук и пристегнул ремень. — Езжай быстрее, Бин. У нас нет ни одной лишней секунды.

Мотор взревел, и машина сорвалась с места, влетая в ночную темноту. В салоне снова повисла тишина — но теперь она была другой. Не тишиной отчаяния, а тишиной собранности перед боем.

— Держись, Ликс, — прошептал Хёнджин, глядя на мелькающие за окном огни. — Я уже еду. Я скоро буду.

Чанбин не сказал ни слова. Он просто жал педаль газа всё сильнее, глядя на дорогу и молясь всем богам, в которых никогда не верил, чтобы они успели. Чтобы эта красная точка на карте не погасла раньше времени.