41.Час расплаты

— Я думаю, пришло время, — голос Чанбина звучал холодно, отстранённо, словно он говорил не с живым человеком, а с самим собой. — Ин, можешь действовать.

— Вот теперь мне стало не по себе, — Ин Со нервно поёжился, запахивая плотнее куртку, хотя вечер был тёплым. — Можно вопрос? Как связаны между собой твой бывший и друзья твоего кузена? Вот это мне совершенно не понятно. Голова идёт кругом, честно.

— А тебе и не надо понимать, Ин, — Чанбин даже не повернул головы, глядя куда-то вперёд, в темноту. — Меньше знаешь — крепче спишь. Запомни это раз и навсегда.

— Я знаю, но... просто в голове не укладывается, — Омега попытался улыбнуться, разрядить обстановку. — Ты такой плохой, — он рассмеялся в голос, но смех тут же затих, столкнувшись с ледяным, прожигающим насквозь взглядом Чанбина. — Если что... я пошутил. Не воспринимай всерьёз, ладно?

— Ты прав, — Альфа медленно, хищно ухмыльнулся, и в этой ухмылке не было ни капли веселья. — Я плохой. — Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Но знаешь... жизнь сделала меня таким. Я и подумать не мог, что сейчас буду мстить любимому человеку. Единственному, кого по-настоящему ценил. — Его голос дрогнул, и он быстро, почти агрессивно продолжил: — Я готов погибнуть за него, раз уж нам не суждено быть вместе в этой жизни. Я заберу его с собой, и мы всегда будем рядом. По-другому просто не выйдет. Но сначала... нужно выполнить условия госпожи Джиён.

Нервный, почти истеричный смешок, сорвавшийся с губ Чанбина, не на шутку напряг Омегу. Ин Со почувствовал, как холодок пробежал по спине, но виду не подал. Он выдержал паузу и спросил как можно спокойнее:

— В смысле, Бин? Ты сейчас серьёзно? Говори прямо.

— Ты достаточно услышал, Ин, — Чанбин резко оборвал разговор, не желая углубляться в детали. — Что делать — ты знаешь. А теперь свободен. Если что, будь на связи. — Он помедлил, доставая телефон. — И, кстати, номер Джихён я скину тебе. Позвони ей, она тебя оповестит обо всём.

— Как скажешь, Чанбин, — тихо ответил Ин Со и вышел из машины, чувствуя, как тяжесть повисает на плечах.

---

Отойдя от машины на безопасное расстояние, Ин нервно набрал номер, который только что пришёл в сообщении. Пальцы слегка дрожали, и он сжал телефон крепче, заставляя себя успокоиться.

Спустя пару гудков трубку взяли. В динамике раздался спокойный, бархатный, но ледяной голос женщины.

— Алло.

От одного лишь этого голоса — властного, жестокого, не терпящего возражений — у Ина мурашки побежали по всему телу. Волосы встали дыбом не только на голове — казалось, каждая клеточка тела сжалась в тревожном ожидании. Сделав глубокий, шумный вдох, он решился ответить.

Сколько бы у него ни было клиентов, сколько бы сложных заданий он ни выполнял — почему-то именно сейчас, именно в этот раз было неспокойно. Тяжело. Почти душно.

— Госпожа Джихён, здравствуйте, — он постарался, чтобы голос звучал ровно. — Это от Чанбина. Меня зовут Ин Со.

— Можешь не продолжать, — перебила Джихён. В её тоне сквозило снисходительное превосходство. — Я знаю, кто ты. Я слышала, что ты профессионал своего дела. И это очень радует меня, — она сделала паузу, и в тишине повисло невысказанное предупреждение. — Ты же понимаешь, что в этом деле ошибиться никак нельзя? Ни на миллиметр. Надеюсь, ты осознаёшь, о чём я.

— Да, конечно, — Ин сглотнул. — Я вас понял, госпожа. Абсолютно.

— Вот и отлично, — в голосе Джихён прорезалось что-то похожее на удовлетворение. — Тогда завтра созвонимся. Надеюсь, что всё пройдёт по плану.

— И я надеюсь, — тихо ответил Омега. — До свидания, госпожа.

— Давай, сладкий, до завтра, — мурлыкнула она, и от этого фальшивого «сладкий» у Ина внутри всё перевернулось. — Я наберу, если что. Не пропадай.

— Договорились.

Звонок оборвался.

Ин Со стоял посреди пустынной улицы, сжимая телефон в потной ладони, и чувствовал, как необъяснимые, липкие, странные чувства от этой женщины сковывают его изнутри. Всё тело била мелкая дрожь.

Его, конечно, ввели в курс дела. Но он не понимал одного: зачем завтра прольётся кровь совершенно невинного человека? Человека, который не сделал никому ничего плохого. Зачем всем этим жертвовать ради чьей-то гордости и мести?

«Не задавай лишних вопросов, — приказал он себе. — Делай работу и уходи».

Но где-то глубоко внутри тонкий, едва слышный голос шептал: «Ты на стороне зла, Ин».

---

Встреча на тёмной дороге

Договорившись о встрече с Чанбином, Джихён мирно ждала его в машине — на том самом укромном месте, которое сама же и выбрала. Тихий переулок на окраине города, без камер, без случайных свидетелей. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей.

К назначенному времени в машину сел Чанбин. Он безэмоционально, почти механически поприветствовал её и лишь изредка пересекался взглядом с колючими, как лезвие, глазами женщины. Она не отводила их — изучала, сканировала, выискивала слабину.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, для чего я всё это затеяла, — Джихён откинулась на спинку сиденья, поигрывая бриллиантовым кольцом на пальце. — Ведь так, Чанбин?

— Как раз таки не понимаю, — ответил Альфа, и в его голосе впервые за весь разговор проскользнуло что-то живое — недоумение, смешанное с усталостью. — Если Хан больше не тревожит вашего сына... какой смысл так безжалостно с ним поступать? Вы простите меня за прямоту. Мне, конечно, до глубины души всё равно, кто и что там натворил, но если он ни в чём не виноват, то за что?

— Ох, ты слишком мало знаешь о справедливости, — перебила его Дахён, и её губы изогнулись в тонкой, холодной усмешке. — Если ты не забыл, нас связывает одна и та же причина и одна цель. Месть, дорогой мой. Месть. Но мстить я хочу не этому жалкому омежке, — она произнесла это слово так, будто речь шла о таракане, — а своему сыну. Это будет ему уроком на всю жизнь. И он его никогда не забудет. То же самое касается и тебя. Только вот... — она наклонила голову, сощурившись, — я не знаю твоих истинных целей. Что движет тобой, Чанбин? Что за месть живёт в твоём сердце?

— Всё гораздо проще, чем вы думаете, — Альфа посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде плескалось что-то тёмное, почти безумное. — Я его им не отдам. Он мой. Моё всё. Я обещал себе, что если не смогу достучаться до него, если он откажется слушать — я заберу его с собой. В могилу. Хоть там мы будем вместе. Навсегда.

— Боже, это ж надо так любить! — Джихён рассмеялась, но смех её был пустым, как звон монет в пустом кошельке. — Неужели оно того стоит? Просто бессмысленно! Что мой сын, что ты — оба хороши. Готовы убивать и умирать из-за какой-то любви.

— А вы хоть раз в жизни спрашивали у своего сына, чего он хочет? — Чанбин вдруг подался вперёд, и в его голосе зазвучала глухая, сдерживаемая ярость. — Кого он любит? Как он хочет жить? Хоть раз?

— Нет, — Джихён даже бровью не повела. — А какой в этом смысл, если это будет не так, как хочу я?

— Ну вот видите, — Чанбин горько усмехнулся, — вы сами ответили на свой же вопрос. Какой смысл, если будет не так, как хочу я?

На несколько секунд в машине повисла тишина — тяжёлая, почти осязаемая, как густой туман перед рассветом.

— А мы с тобой похожи, Чанбин, — наконец произнесла Джихён, и в её голосе прозвучало что-то странное — то ли уважение, то ли насмешка. — Мне кажется, мы могли бы очень хорошо сработаться. Не только сейчас, но и в будущем. Только вот пути у нас разные. Кто-то идёт в пропасть... а кто-то дальше — вверх по лестнице.

— Может быть, — Альфа пожал плечами. — Но, как вы и сказали, пути разные. Тогда перейдём к другому вопросу, ради которого, собственно, и состоялась эта встреча.

— Ну, думаю, суть ты уловил, — Джихён томно потянулась, как сытая кошка. — Осталось только выполнить. Как же мне не терпится увидеть это своими глазами.

— Вы меня, конечно, простите, — Чанбин покачал головой, и в его голосе прозвучало неприкрытое отвращение, — но как можно быть такой жестокой? Он же ваш сын. Сможет ли он это пережить?

— Хм, — женщина усмехнулась. — Ещё как сможет. Боль делает нас сильнее — неужели ты не знал этой старой истины? А если этот никчёмный омежка просто исчезнет... то все мои проблемы исчезнут вместе с ним. Как рукой снимет. И да, ты прав, — она прищурилась, глядя на него в упор, — я жестокая. Но знаешь — либо ты их, либо они тебя. Правила джунглей, дорогой. Никто не отменял.

Она выдержала паузу, давая словам осесть.

— Думаю, наша беседа окончена. Завтра всё равно встретимся. До встречи, сладкий, — она почти пропела это дурацкое прозвище. — И ты не забывай: если ты пойдёшь против меня, я тебе уже обещала сладкую жизнь. Булочка моя.

— Ага, — процедил Бин сквозь зубы и, не прощаясь, хлопнул дверью. — До встречи.

---

Бегство от себя

Машина рванула с места, как раненый зверь. Чанбин выжал педаль газа и гнал в неизвестном направлении — всё дальше и дальше от места встречи, от этого липкого, мерзкого разговора, от самого себя.

Он просто ехал. Сквозь ночь, сквозь пустые улицы, мимо редких фонарей, которые выхватывали из темноты мокрый асфальт и натянутые, как струны, линии дорожной разметки. Пытался убежать от собственных мыслей, которые роились в голове назойливыми осами.

В голове была каша. Сплошная, непроходимая каша из боли, ненависти, любви и отчаяния. Чувство, которое Альфа испытывал сейчас, было пугающим — оно поднималось изнутри, душило его, заставляло сердце биться в бешеном, нечеловеческом ритме.

Остановившись около обрыва на окраине города, он резко затормозил, заглушил двигатель и вылетел из машины, словно в салоне ему не хватало воздуха.

Ветер бил в лицо — холодный, солёный, срывающий дыхание. Чанбин стоял у края, глядя в бездонную черноту, и нервно, прерывисто дышал. Ему казалось, что всё вокруг плывёт — земля уходит из-под ног, небо наваливается сверху, давит на плечи невыносимой тяжестью.

Он расстегнул первые две пуговицы рубашки, впуская ветер, и сильно сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь почти до крови. Боль отрезвляла. Возвращала в реальность.

Дрожащими руками он достал телефон из кармана, с трудом разблокировал экран и нашёл в контактах номер Хёнджина. Пальцы не слушались, несколько раз промахивались мимо нужных букв, но в конце концов вызов пошёл.

Гудок. Второй. Третий.

— Хёнджин... приезжай, — голос Чанбина звучал безжизненно, монотонно, почти механически. И в этой ровности, в этом пугающем, до жути спокойном тоне было что-то неправильное. Что-то, от чего сердце Хвана пропустило удар. — Нам есть о чём поговорить.

В трубке повисла тишина. А потом — резкий, испуганный голос Хёнджина, сорвавшийся на крик:

— Чанбин! Что случилось? Что с тобой? Где ты? Отвечай сейчас же!

Но Чанбин уже сбросил звонок и уставился в темноту перед собой, чувствуя, как первые холодные капли дождя падают на его разгорячённое лицо.

«Завтра всё решится, — подумал он, медленно выдыхая. — Завтра или никогда».

— Прости меня, Мин, — прошептал он в пустоту. — Но я не могу иначе.

Ветер унёс его слова в ночь, и они растворились, не найдя ответа.