37.Разговор

— Любимый, не злись. Я хотел сказать, что Джин будет со мной, но... опять же знал, какая у тебя будет реакция. Я люблю тебя, — успел договорить Чан, испуганно отводя взгляд от Яна. Его голос звучал виновато, но в нём чувствовалась и та самая мягкая настойчивость, которую так трудно было не замечать.

— Ну что ты, Чани, — Ян схватил мужа за ухо, заставляя того посмотреть себе в глаза, и нервно процедил сквозь зубы: — Я тебя тоже люблю. Очень сильно люблю. — Каждое слово сочилось ледяным спокойствием, которое пугало куда больше откровенного крика.

— Я это очень хорошо чувствую, любимый! — зашипел Чан, пытаясь высвободиться из цепкой хватки, но Ян и не думал отпускать.

— Не злись на него, Ян. Это я сам попросился с ним, — неожиданно подал голос Хёнджин, до этого стоявший в тени. — Но давайте сейчас все сядем и спокойно поговорим. Хорошо?

— Когда в деле участвуете вы двое, спокойно ничего не получается, — Ян наконец отпустил ухо Чана, но взгляд его оставался тяжёлым. — Ладно уж... проходите.

Альфы, только что переступившие порог, не успели сделать и пары шагов, как мимо них стремительной тенью пронёсся Хан. Зажав рот ладонью, он едва успел добежать до ванной и с грохотом захлопнул за собой дверь.

— Что с ним? — ошарашенно спросил Джин, провожая его взглядом.

— Это долгая история, — бросил Ян, скрываясь на кухне. — Проходите быстрее, не стойте в дверях.

— Чан! Как я рад тебя видеть! — Феликс выдавил из себя солнечную улыбку, но она тут же померкла, как только за спиной Чана он заметил Хёнджина. Тот шёл следом, спокойный и тихий, но от его присутствия воздух в комнате словно стал тяжелее.

— Привет, Феликс. Я тоже очень рад тебя видеть, — Чан мягко кивнул, проходя внутрь. — Давайте присядем и поговорим. Мне нужна ваша помощь.

Игнорируя испытующий взгляд Джина, Ли сел за стол и жестом пригласил остальных присоединиться. Джинсон, шатаясь, опустился на стул — бледный, осунувшийся, но всё ещё державшийся на ногах.

— Итак, раз уж мы все в сборе, я начну, — произнёс Чан, обводя всех взглядом.

— Чан... сейчас моя голова совершенно не способна соображать, — тихо, едва слышно, подал голос Хан. — Не думаю, что я смогу чем-то помочь.

— Наоборот, твоя помощь нужна больше всего, — твёрдо сказал Чан. — Всё, что касается Минхо... Знаю, ты плохо себя чувствуешь, но без тебя будет только хуже. Поэтому могу я попросить тебя остаться?

— Да... конечно, — Хан расширил глаза и заговорил громче, в его голосе вдруг проснулась прежняя сила. — Не молчи! Говори, что с Минхо что-то случилось. Да не молчи, прошу тебя!

— Успокойся, Хан, — осадил его Чан, хотя в его собственном голосе тоже звучала тревога. — Я ничего конкретного про его состояние не знаю. Но очевидно одно: с ним что-то не так. Сколько лет я его знаю, а вот так бесследно он никогда не исчезал. Да, бывало, он хотел уехать, но надолго его не хватало. Он слишком привязан к родине. И уходить без предупреждения — не в его стиле.

— Знаешь, сколько раз я себе это повторял? — голос Хана дрогнул. — «Не мог он так». А теперь он даже во снах мне снится. Я клянусь тебе, Чан!

— Вот теперь мне реально страшно, — внезапно подал голос Ян, и в комнате повисла тяжёлая тишина. — Вы оба что, сговорились? Одному снится, другому кажется... Всё очевидно: он просто струсил и сбежал. — Ян говорил жёстко, отрывисто, словно отрезал. — Не злитесь на меня, но я не хочу ни говорить, ни слушать о нём. Не после того, как он просто вычеркнул нас всех из своей жизни. Ладно, меня... а тебя, Хан? Разве когда человек любит по-настоящему, он так поступает с тем, кого любит?

После этих слов у Феликса внутри всё сжалось в тугой комок. Он неосознанно перевёл взгляд на Хвана, который с самого момента, как вошёл в квартиру, не отводил от него глаз — того самого нежного, родного взгляда, от которого когда-то кружилась голова.

«Разве человек, когда любит, так поступает?» — эхом отозвались в голове последние слова Яна.

Ли сглотнул вставший в горле ком и слегка приподнял брови, всё так же не отрываясь от Джина. В этом молчаливом вопросе было всё: и боль, и надежда, и страх.

— Хан... прости меня, — Ян заметил эту безмолвную сцену и смягчился. — Не хочу на тебя давить. Но у меня, если честно, уже просто не хватает злости на него. Одна горечь осталась.

— Ян, не надо... прошу, — едва слышно прошептал Хан, и в его голосе слышались слёзы.

— Любимый, успокойся, — Чан мягко положил ладонь на плечо мужа. — Это ещё не всё. Хёнджин, продолжай. А мы послушаем.

Джин кивнул, одобряя, и Альфа на миг замолчал, собираясь с мыслями.

— До того, как Минхо перестал выходить на связь... ну, в общем, до всего, что произошло, он писал мне, — начал Хёнджин. — Но я, как обычно, не обратил внимания. Ответил ему, но не понял сути сообщений.

Он вытащил телефон и пролистал переписку.

«Джин, беги! Они нас сожрут».

— Тогда я подумал: «Опять выпил, да?», — голос Джина звучал глухо. — И написал в ответ:

«Езжай домой, Минхо, или мне приехать?»

— А он ответил: «Нет, сейчас уже поздно. Присмотри за моими щенками», — Джин замолчал на секунду. — А я... я снова решил, что он просто пьян. Написал: «Да, сто процентов пьян. Минхо, быстро вызывай такси и домой!»

— «Поздно, Джин. Поздняя ночь», — прочитал Хёнджин последнее сообщение и убрал телефон.

— Но и это ещё не всё, — продолжил он, заметно побледнев. — В моей машине лежала бумажка. Я сначала даже не понял, откуда она. Но когда прочитал, стало ясно — это от Минхо. Если он сейчас не выходит на связь... он не мог положить её туда недавно. Получается, она лежала там давно.

— Подожди... — голос Хана дрогнул, а в глазах зажёгся маленький огонёк надежды. — То есть эти сообщения и записка... может, это всё как-то связано?

— Да, конечно, связано, — кивнул Джин. — Но и пазл пока не складывается. — Он повернулся к Хёнджину, который всё это время стоял молча. — Джин, а что именно было в записке?

Чан, заметив, что Феликс уже взял бумажку в руки и читает, подсел ближе и сам заглянул в неё.

— И что там? — нервно спросил Ян, не выдержав тишины.

Феликс прочитал вслух, медленно, словно пробуя каждое слово на вкус:

«Я так близко, но так далеко».

— Интересно... что он имел в виду? — после долгой паузы спросил Ли, не поднимая взгляда от бумаги.

— Что-то здесь не так, — Чан покачал головой. — Как будто чего-то не хватает. Хан, посмотри... это его почерк? — попросил Хван, протягивая записку.

Хан взял листок дрожащими пальцами, и его лицо вмиг стало белее мела.

— Да... это он, — выдохнул он почти беззвучно. — О, Боже... я и правда схожу с ума.

— Нет, это не так, — мягко, но твёрдо сказал Феликс, приподнимая его за плечи, чтобы тот поднял голову. — Пойдём. Сейчас тебе нужно поспать, Хан. Мы во всём разберёмся, я обещаю. Во всём. Только дай нам время и... береги себя.

Феликс перевёл взгляд на остальных — серьёзный, почти просящий. И в этой тишине, повисшей над кухонным столом, каждый почувствовал: простых ответов не будет. Но они всё равно пойдут до конца.