36.Встреча

— Садись уже.

Сообщение отправляется на телефон Омеги. Бин, чье лицо скрывает глубокий капюшон, испуганно осматривается по сторонам, прижимаясь спиной к холодной стене переулка. Сырой воздух пропитан запахом увядшей листвы и бензина.

— Ин Со, с таким видом ты вызываешь больше подозрений, чем весь наш план вместе взятый. Я же просил тебя не одеваться так вызывающе! — раздражённо процедил Бин сквозь зубы, даже не глядя на собеседника.

— А что не так? — Омега небрежно поправил рукав своей толстовки. — Мне нравится, когда комфортно. Надеюсь, ты устроил эту встречу не ради пустой болтовни?

— А для чего же ещё, придурок? — Альфа, напротив, был напряжён как струна. — Всё идёт по плану, но и нюансы, как всегда, присутствуют.

— Ты про своего «муженька»? — усмехнулся Ин Со. — По его взгляду видно, что он меня сразу невзлюбил. Таким взглядом только врагов провожают.

— И это тоже, — Бин на мгновение прикрыл глаза, словно прогоняя навязчивую боль. — Ты же помнишь: наша главная цель — Хёнджин.

— Мне вот интересно, как ты столько терпишь этого омежку? — Ин Со говорил почти с искренним недоумением. — Лично я на твоём месте давно бы сдох от такого унижения.

— Ну, во-первых, не забывай, что ты сам недалеко ушёл от такого же положения, — в голосе Бины прорезалась сталь. — А во-вторых... признаю: сил и терпения у меня с каждым днём остаётся всё меньше. Но игра стоит свеч. Ин, ты ведь знаешь это лучше других.

— Знаю, Бин, знаю, — тихо ответил Омега, и его лицо впервые за весь разговор потеряло налёт надменности. — Мне жаль, что всё так вышло. Правда жаль.

— Не думай об этом, — отрезал Бин, но голос его дрогнул. — Прошлого не вернуть, а вот подпортить будущее некоторым... вполне возможно. А сейчас действуй по плану. Свободен.

Ин Со слабо кивнул — скорее из уважения к старому знакомству, чем из согласия — и, бесшумно ступая, вышел из тени. Спустя секунду его силуэт уже растворился в противоположном направлении, унося с собой недосказанные угрозы.

Бин остался один. Он медленно выдохнул облачко пара в промозглый воздух, криво усмехнулся своим мыслям и сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Всё интересное только впереди, — прошептал он с ледяной усмешкой. — Посмотрим, что покажет время.

Двигатель ожил мягким рокотом, и Альфа, не торопясь, последовал прочь.

---

Часть 2. Тревога

— Хан, подожди. Я тебя не понимаю, — Чонин выглядел растерянным. — Ты говоришь, что видел Минхо во сне? И ему нужна помощь? Я начинаю верить, что схожу с ума, потому что совершенно не в силах уловить связь.

— Подожди, Чонин, — вмешался Феликс, внимательно всматриваясь в побледневшее лицо Хана. — Сон — это понятно. Мне не понятно твоё состояние. Что с твоим лицом? Ты за эту неделю, пока нас не было, совсем ничего не ел? Ты же обещал! Мы звонили, спрашивали, а ты отвечал, что с тобой всё в порядке.

— Я ем, — с трудом признался Хан, избегая смотреть в глаза друзьям. — Но как только съедаю хоть кусочек... оно тут же просится наружу. Не знаю, почему, но меня мутит постоянно, а ещё эта чудовищная усталость — она меня скоро доконает.

— Ты принимал лекарства? — спросил Чонин, уже доставая телефон, чтобы набрать знакомого врача.

— Конечно, принимал. Но бесполезно, — в голосе Хана слышалась обречённость. — Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Пожалуйста, только не злитесь на меня.

— Мы не злимся, — мягко, но твёрдо сказал Феликс, опускаясь на корточки перед другом. — Мы беспокоимся. Хан... может, в больницу? Это не шутки.

— Нет, не надо. Сейчас мне гораздо лучше, — соврал Хан и тут же перевёл тему, понимая, что они ему не поверят. — Теперь к тому, о чём я хотел сказать изначально... Минхо снится мне уже несколько ночей подряд. Ему очень плохо. Он просит помощи. Говорит, что не может прийти, просит прощения. Умоляет, говорит, что его не пускают — словно за какой-то невидимой стеной. Я ничего не понимаю, но всем сердцем чую: ему нужна помощь. И я не сошёл с ума, клянусь.

— Если не сошёл — уже хорошо, — Ян выглядел встревоженным, но держался сдержанно. — Ты серьёзно думаешь, что эти сны что-то значат? Извини, я не хочу тебя обидеть, но... это звучит как бред. Если бы ему нужна была помощь, он бы связался с нами. С тобой, в конце концов. Не внушай себе ложных надежд, Хан, пожалуйста.

— Я знаю, ты скучаешь по нему, — добавил Чонин осторожно. — Но, как бы странно это ни звучало, я согласен с Яном. Это всего лишь сны, Хан. Мы всегда видим во сне то, чего хотим всем сердцем, или то, что кажется невозможным, и пугается своей реалистичностью. Сейчас тебе нужно хорошенько отдохнуть. Поспи немного. Правда.

— Я знал, что вы не поверите, — губы Хана дрогнули в горькой усмешке. — И доказать обратное я не могу. Хорошо... я посплю. Но вы езжайте, пожалуйста. Не нужно возиться со мной, как с ребёнком.

— Перестань так говорить, — Феликс ласково, но уверенно погладил Джинсона по щеке. — Никто не считает тебя обузой. А теперь — спать. А мы, Чонин, пойдём на кухню, чтобы не мешать ему.

Феликс поднялся и, бросив ещё один тревожный взгляд на Хана, вышел следом за Яном. В прихожей он ненадолго задержался у зеркала, заметив собственную бледность.

— Ох, Феликс... — Ян прислонился спиной к стене и закрыл глаза. — Когда же все наши беды закончатся?

— Думаю, никогда, — честно ответил Феликс. — А ты разве сегодня не на работе?

— Нет. Чан сказал, что у него очень серьёзный разговор, — Ян потёр переносицу, пытаясь снять напряжение. — Что-то подсказывает, это не к добру.

— И что же такого важного он хочет сказать? — спросил Феликс, хотя ответа не ждал.

— Понятия не имею. Но посмотри на Хана — его лицо белее мела, — тихо проговорил Ян. — А твоё, кстати, скоро от муки не отличишь. Ты сам-то в порядке?

— Да, конечно. Всё хорошо, — Феликс выдавил слабую улыбку. — Это от усталости. Бессонница замучила, но пройдёт.

Ян лишь покачал головой, понимая, что никто из них не говорит всей правды. Но спрашивать дальше не стал — время для откровений ещё не пришло.

---

Часть 3. Звонок в дверь

Спустя несколько часов мёртвую тишину квартиры нарушил дневной звонок — резкий, требовательный, заставивший воздух содрогнуться.

Чонин нехотя поднялся с дивана, накинул на плечи тонкий свитер и медленно, в спокойном темпе, двинулся к двери. Он ожидал увидеть курьера или почтальона — кого угодно, но только не их.

Открыв дверь, Чонин замер и ошарашенно уставился на порог.

На площадке стоял Чан, одной рукой поддерживая за плечи бледного, осунувшегося Хвана, а рядом, спокойно и тихо, заложив руки за спину, замер Хёнджин — живой, невредимый, и от этого ещё более пугающий. Он слегка наклонил голову в знак приветствия, не проронив ни слова.

Бан Чан перевёл взгляд сначала на побледневшего Чонина, затем — на мужа, который бесшумно появился в проходе. Он попытался нелепо и виновато улыбнуться, но столкнулся с грозным, ледяным взглядом Яна.

— Что ж... предполагаю, «очень серьёзный разговор» будет долгим, — процедил Ян, скрестив руки на груди, и бросил на каждого из пришедших тяжёлый, испытующий взгляд. — Заходите. И приготовьтесь объяснять.

Он отступил на шаг, пропуская их внутрь. За спиной Яна, в глубине коридора, тихо скрипнула дверь — Хан, разбуженный чужими голосами, вышел из комнаты и замер, глядя на вошедших широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Тишина в квартире стала плотной, как вода перед бурей.