27.Последняя ночь

От спокойного, такого желанного сна в объятиях любимого Хёнджина оторвал телефонный звонок, который резким, назойливым звуком ворвался в тишину. Он аккуратно, стараясь не разбудить Ли, отстранился, выбрался из кровати и босиком побежал к штанам, валявшимся в другом конце комнаты. Телефон нашёлся в кармане.

Заскочив в ванную, он тихо прикрыл за собой дверь и ответил на звонок.

— Джини! — раздался в трубке голос Сынмина. — Я не разбудил? Прости.

— Нет, всё хорошо, — отозвался Хван, прижимая трубку к уху. — Вы когда приедете? Вас встретить?

— А... нет, я поэтому и звоню, — Сынмин замялся. — Ты, наверное, не помнишь, но сейчас скидки на тот самый пиджак. Ну, помнишь, со стразами? Я название бренда забыл, но скидки просто бешеные. И... и поэтому мы задержимся здесь ещё на несколько дней. Извини, Джини, ты не против?

— Нет, конечно, — Хёнджин устало потёр переносицу. — Я понимаю, ты его очень хотел. Хорошо, тогда удачи вам.

— Спасибо, Джин, — голос Мина потеплел. — Не скучай.

Хёнджин бесшумно выскользнул из ванной, вернулся к кровати и снова заключил Феликса в объятия — крепкие, тёплые, такие родные. Он сам не заметил, как провалился в сон — и проспал так до самого обеда.

Проснувшись, он испуганно сел на кровати — и не обнаружил рядом Ли.

Огляделся — и выдохнул с облегчением: Феликс стоял у зеркала и натягивал обтягивающие джинсы.

— Ты так до вечера проспишь, — не оборачиваясь, заметил Ли.

— Знаешь, — Хёнджин откинулся на подушку, — мне сейчас так хорошо, что я готов спать хоть всю неделю. — Он помолчал. — И вообще, почему ты там, а не здесь? Если я не ошибаюсь, течка ещё не закончилась.

— Не хотел тебя напрягать, — Феликс пожал плечами. — Поэтому выпил блокаторы.

— Не думаю, что это тебя спасёт, малыш, — Хван покачал головой. — Если ты сейчас так спокойно сидишь, значит, тебя тоже предупредили, да?

— Да, — Ли опустил взгляд. — Бини звонил утром. — Он помолчал, потом выдохнул: — Как же я себя паршиво чувствую! Я сейчас в прямом смысле изменяю своему мужу. — Он повернулся к Хёнджину. — И этим я не хотел тебя задеть. А, Хёнджин, ты меня запутал. Твою ж... И что теперь делать? А если Сынмин узнает? Что тогда?

— Малыш, — Хёнджин подошёл к нему, — я тебе временно помогаю. И мы с тобой — не чужие люди. — Он взял его за руку. — Ему не обязательно об этом знать.

— Я не должен был опять сдаться, — тихо сказал Ли. — Но ты... извращенец недоделанный. — Он дёрнул руку. — Почему именно тебе? Не могу сказать. Нет, каждый раз — на одни и те же грабли.

— Малыш, прости меня, — Хёнджин вздохнул. — Но я не могу сдержаться. Каждый раз, когда вижу тебя, хочется забрать тебя к себе. И никогда не отпускать. Обнимать, чувствовать твой запах, понимать, что ты рядом. Мне больше ничего не надо. — Он провёл рукой по лицу. — Но понимание того, что я прошу слишком много... Самое главное для меня — это твоё счастье, малыш. Если твой муж делает тебя счастливым — я готов отпустить тебя.

— Да, Хёнджин, — Феликс кивнул, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты всё правильно понял. Я очень счастлив с мужем. Без него я не смогу.

Хёнджин слабо улыбнулся. Подошёл ближе, опустился на колени рядом с Ли. Аккуратно положил руку ему на бедро и начал поглаживать — бережно, успокаивающе.

— Если ты счастлив, малыш... то и я тоже.

Он грустно улыбнулся, провёл ладонью по щеке Феликса, наклонил его голову к себе — и оставил короткий, нежный, прощальный поцелуй. Всё так же бережно держа его лицо в руках, он печально осмотрел каждую черту — будто пытался запомнить навсегда.

Потом резко поднялся — и направился к двери.

— Хёнджин... — раздалось за спиной — тихий, почти беззвучный шёпот. — Ты ещё будешь счастлив.

Хван замер, не оборачиваясь. Слабо улыбнулся — той же грустной, печальной улыбкой — и вышел, хлопнув дверью.

Феликс прислонился к стене, сполз на пол и закрыл лицо руками.

Слёзы текли одна за другой — горькие, бессильные, обжигающие. Он осознанно пошёл на это расставание. На это было много причин. Даже если бы у них что-то получилось, он не смог бы подарить Хёнджину детей. Счастливую семью. У обоих были свои половинки, которые их любили.

У этой истории не было продолжения.

— Я люблю тебя, — прошептал он в пустоту. — Но эта любовь погубит меня. Будь счастлив, любимый.

---

— Тебе не надоело играть в эти игры, а, Чанбин? — Сынмин сидел на пассажирском сиденье, сложив руки на груди.

— А ты как думаешь? — Со усмехнулся, не отрывая глаз от дороги. — Я так просто это не оставлю. То, как ты со мной поступил, я тебе этого никогда не прощу.

— Но ты сам всё это начал! — Мин повысил голос. — Да сколько можно? Ты никогда не изменишься. То, что было в прошлом, уже не вернуть. Пойми, не поднимай больше эту тему. Пожалуйста.

— Я... я понимаю, — голос Чанбина дрогнул. — Но, Мини, я так скучаю по тебе.

Он осторожно провёл тыльной стороной ладони по щеке омеги. Тот предательски балдежно прикрыл глаза — но тут же взял себя в руки.

— Не начинай, пожалуйста, — нервно выдохнул Мин. — Поехали уже.

Чанбин опечаленно кивнул, завёл машину и, нервно нажав на газ, тронулся с места.

---

После возвращения Феликс спустился с мужем на ужин. Он не сразу заметил Хёнджина и Сынмина, которые сидели за соседним столиком и о чём-то увлечённо беседовали.

— О, они тоже здесь, — заметил Чанбин. — Может, подойдём?

— Давай не будем им мешать, — Феликс сжал руку мужа. — Пожалуйста.

— Ну ладно, — Со пожал плечами. — Пошли тогда вон туда.

Он указал на свободный столик в углу.

Минут через пятнадцать к ним подошли Сынмин и Хёнджин — мило держась за руки — и удивлённо захлопали глазами. Мин осмотрелся, нахмурил брови.

— Или вы нас не заметили, — начал он обиженно, — или просто прошли мимо. А, ребятки?

Феликс нервно прокашлялся, повернулся к ним и натянул на лицо самую приветливую улыбку, на какую был способен.

— Мы, конечно же, вас заметили, — сказал он. — Но вы так мило сидели... вот и не хотели мешать.

Он старался не смотреть на Хёнджина.

— Разве вы можете нам мешать? — Сынмин упёр руки в бока. — Может, вы к нам присоединитесь? Мы там умираем со скуки. Пойдёмте, только без «но» и всего прочего. Мы же завтра все уезжаем обратно. Давайте насладимся последней ночью в этом прекрасном месте.

Феликс понял, что с Мином спорить бесполезно. Они все дружно уселись за один большой стол — последний раз, в последний вечер, прежде чем разъехаться в разные стороны.

Никто не знал, что ждёт их впереди. Но эта ночь — тёплая, звёздная, полная смеха и невысказанных слов — осталась в памяти каждого. Надолго. Может быть, навсегда.