9. Имя, которое жжёт изнутри

— Со вчерашнего вечера ты молчишь, Хёнджин, — Чонин обеспокоенно посмотрел на друга, который сидел в углу дивана, уставившись в одну точку. — Что с тобой?

Хёнджин вздрогнул, словно очнулся ото сна. Помолчал несколько секунд, подбирая слова.

— Этот... омежка, — наконец произнёс он. — Кто он? Ну, тот, которого я случайно обнял.

— Случайно? — Чонин усмехнулся. — Да ты его чуть не задушил в своих объятиях. — Он вздохнул и добавил мягче: — Это Феликс.

— Феликс... — повторил Хёнджин, и это имя прозвучало в его устах как заклинание. — Мы с ним случайно познакомились. Он не похож на других моих знакомых. В нём есть что-то особенное, — он поморщился, словно самому себе было противно от этих слов. — Прозвучало странно, но так оно и есть.

— И что именно в нём особенное? — осторожно спросил Чонин.

— Не знаю... — Хёнджин провёл рукой по лицу. — Я не хотел его обнимать. Но его глаза... они...

— Они что? — Чонин подался вперёд.

— Да ничего, — Хёнджин резко поднялся. — Я это... пойду. Много дел.

Он вышел, не оглядываясь, оставив Чонина в недоумении.

Чонин повернулся к Чану, который всё это время молча наблюдал за разговором.

— С ним что-то явно не так, — сказал он, пожимая плечами.

— Знаю, — Чан кивнул. — Но он не делится. Может, дело в Феликсе?

— Не знаю, — Чонин покачал головой. — Пусть сами разбираются. Не хочу, чтобы потом из-за нас у них было ещё больше проблем.

— Ты прав, — Чан отпустил взгляд вниз и вдруг замер. — У нас своих проблем достаточно.

— Твою ж, Чан! — Чонин округлил глаза. — Когда ты успел возбудиться? Пошли в комнату скорее! — В его голосе зазвучали ревнивые нотки. — Не хочу, чтобы на тебя пялились голодные омежки.

— Я весь твой, любимый, — Чан поднялся и протянул руку. — Сегодня с каким вкусом?

— Ну не знаю... — Чонин задумался, пряча улыбку. — С персиком, кажется, есть.

— Есть, — кивнул Чан, и они скрылись за дверью.

---

— Белка, отстань от меня, — Феликс отодвинулся от Хана, который приставал к нему с расспросами. — Я ничего не знаю.

— Ага, так я тебе и поверил, — Хан упёр руки в бока. — А ну колись: что это был за парень вчера в клубе?

— Да не знаю я, — Феликс отвернулся, стараясь скрыть смущение. — Он обнял меня случайно. Потом извинился. Я его правда не знаю.

— Что ж, хорошо, — Хан смягчился, но потом добавил задумчиво: — Просто я не знаю, как это описать... Но то, как он тебя обнял... Таких искренних объятий я ещё нигде не видел. Это было нечто.

— Да ладно тебе, — Феликс махнул рукой, но в голосе его не было уверенности. — Обычные объятия. Просто... когда он обнял, у меня было ощущение, что я знаю его целую вечность. Так уютно и хорошо стало.

Он расплылся в улыбке — первой искренней улыбке за долгое время. Хан заметил это и просиял:

— Ого! Я впервые за это время вижу твою искреннюю улыбку. — Он прищурился. — Не говори мне, что ты влюбился в незнакомца.

— Что? — Феликс покраснел. — Н-нет, конечно. Мне вообще... не важно. Забей. Мне сейчас не до него.

— Ладно, — Хан не стал настаивать. — Как там с деньгами? Мои ты не берёшь, как бы я ни старался.

— Не нужно, правда, — Феликс покачал головой. — Спасибо большое. Я почти всё собрал. Осталось совсем чуть-чуть, и я смогу помочь сестрёнке.

— Но если что, ты знаешь, кому звонить, — Хан посмотрел на него серьёзно. — Правда. Я всегда рядом.

— Конечно, — Феликс тронул его за руку. — Спасибо тебе за твою поддержку. Правда.

— Если увидишь этого парня, — Хан улыбнулся, — что будешь делать?

— Не знаю, — Феликс опустил голову. — Убегу, наверное. Мне неловко.

---

— Чан, я уже не знаю, что мне делать, — Хёнджин метался по кабинету, как зверь в клетке. — Что со мной происходит?

— Ты у меня спрашиваешь? — Чан откинулся на спинку кресла. — Я откуда могу знать? Но если ты хочешь услышать мой ответ... — Он сделал паузу. — Мне кажется, ты просто влюбился. И всё.

— Не-е-е... — Хёнджин замотал головой. — Не-е-е. Мне нельзя влюбляться. Я сломаю его. Не хочу этого делать. — Он остановился и резко повернулся к Чану. — А он сегодня будет?

— Феликс? — уточнил Чан. — Да, будет. Но успеешь ли ты его увидеть? Как только он приходит, его сразу забирает постоянный клиент.

— Какой ещё клиент? — Хёнджин нахмурился. — У него имени нет, что ли?

— Есть, но... — Чан замялся. — Это очень запутанная история. Долго рассказывать.

— Что ж, хорошо, — Хёнджин взял себя в руки. — Я приду сегодня. Там все свои будут, с работы парни.

— Хорошо, — кивнул Чан. — Приходи.

---

Хёнджин сидел за столиком, с абсолютным безразличием сделав глоток виски. Он смотрел на Чана, который что-то с интересом рассказывал собеседникам, но не слушал. Мысли его были далеко.

А потом он услышал голос Джеймса.

— Парни, это просто кайф, — вещал тот, развалившись на диване. — Клянусь, я никогда так не получал удовольствие. Этот омежка...

— Слушай, — перебил его один из альф, — ты так это рассказываешь, будто Америку открыл.

— Ну да, — Джеймс самодовольно ухмыльнулся. — Потому что у нас непросто секс. Я бы назвал это моим чересчур... БДСМ-развлечением. А он ничего не говорит. Никогда. Потому что у меня есть козырь в рукаве.

Бан Чан, сидевший напротив, злобно посмотрел на него, но не подал виду — только стиснул зубы.

Хёнджин слушал, и в груди у него разгоралось что-то тёмное, тяжёлое.

— А знаете, что самое главное? — продолжал Джеймс. — Следы синяков, которые я оставляю после себя каждую ночь. То на руках, то на ногах, то на шее... везде.

— Получается, он твой истинный? — спросил альфа напротив.

— Не знаю, — Джеймс пожал плечами. — Но запах у него отменный. — Он облизнулся. — Потрясающий.

Чан нервно начал трогать лицо, смотреть в разные стороны — только бы не выдать себя.

— А что у него за запах? — не унимался любопытный альфа. — Ты нас так интригуешь. Теперь я не смогу уснуть, если не узнаю. Если это не секрет, конечно.

— Какой там секрет, — Джеймс отмахнулся. — Банальный запах малины.

Хёнджин выпучил глаза. Его зрачки расширились, дыхание перехватило. Он ошарашенно посмотрел на Джеймса.

— Ну всё, — прошептал Чан, прикрывая рот рукой. — Гори твой пиздец, Джеймс.

— Джеймс, — Хёнджин повернулся к нему, и голос его звучал ледяным спокойствием, за которым чувствовалась кипящая лава. — Ты про кого это сейчас говоришь? У него имя есть? А то всё «омежка» да «омежка».

— Есть, конечно, — Джеймс усмехнулся. — Но предупреждаю: делиться не буду. — Он сделал драматическую паузу. — Феликс его зовут. Моя омежка. Феликс.

«Феликс значит, — пронеслось в голове у Хёнджина. — Ах ты ж сукин сын».

Он не подал виду. Только вежливо улыбнулся — той ледяной, опасной улыбкой, от которой у врагов кровь стыла в жилах.

— Можно тебя, Джеймс? — сказал он. — Очень важное дело.

— Да, пошли, — кивнул Джеймс.

Они вышли из помещения, и Хёнджин отвёл его в безлюдное место — туда, где никто не мог их увидеть.

— И о чём ты хочешь поговорить? — спросил Джеймс, оглядываясь.

— Вот об этом, — ответил Хёнджин и врезал ему кулаком в лицо.

Джеймс отшатнулся, схватился за нос. Из носа хлынула кровь — тёмная, густая.

— Ты... ты что это делаешь? — закричал он, вытирая лицо. — Псих!

— Это тебе за Феликса, — спокойно сказал Хёнджин. — А это...

Он нанёс очередной удар — ногой в живот. Джеймс согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— За то, что причинил ему боль, — продолжил Хёнджин. — А это...

Удар в пах. Джеймс рухнул на колени, завыл.

— Чтобы не распускал свой дружок в лишний раз, — Хёнджин наклонился, схватил его за волосы и сжал их в кулаке, заставляя поднять голову. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ним или на территории этого клуба, я тебя уверяю — ты труп. — Его голос стал шёпотом, но от этого только страшнее. — И если ты сейчас начнёшь мне угрожать...

— Да понял я, всё понял! — заскулил Джеймс. — Отпусти! Пощади! Забудь мне твой Феликс! Дай мне уйти!

— Схватить его и вышвырнуть, — бросил Хёнджин подбежавшей охране. — Чтобы духу его здесь не было.

---

— Ты меня удивляешь, Хёнджин, — Чан покачал головой, когда они остались наедине. — Не пойму: ты то ли влюбился, то ли с ума сошёл?

— В смысле? — Хёнджин опустился в кресло, тяжело дыша.

— Чтобы ты когда-нибудь ударил кого-то своими руками? — Чан прищурился. — Я такого не помню. Ты точно в порядке?

— А что в этом такого? — Хёнджин пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. — Захотелось и избил. То, как он это всё рассказывал... как он к нему прикасался... и...

— И? — Чан выжидающе поднял бровь.

— И ничего, — Хёнджин отвернулся.

— Я понял, в чём дело, — Чан усмехнулся. — Это банальная ревность.

— Какая ревность? — Хёнджин вскочил. — Ты о чём? Тем более ревновать Феликса... — Он фыркнул. — Пф, нафиг надо. Я его даже не знаю.

— Ну, это уже тебе решать, — Чан поднялся и положил руку ему на плечо. — Делай, как знаешь. Я просто желаю тебе лучшего. Вот и всё.

— Я знаю, — Хёнджин выдохнул. — Я тебе за это очень благодарен. Просто моя жизнь так изменилась в последнее время. На меня это всё очень сильно давит. И нервы сдают... иногда.

— Чтобы там ни было, — тихо сказал Чан, — пусть всё будет так, как предписано судьбой. Не пытайся управлять тем, что выше тебя.

---

— Неужели эта неделя так быстро пролетела? — Минхо зашёл в кабинет Хёнджина и рухнул в кресло. — Можно мне ещё чуть-чуть продлить отпуск?

— Ага, щас, — Хёнджин даже не поднял головы от бумаг. — По тебе видно, что достаточно отдохнул. Есть задание.

— Я только пришёл, — возмутился Минхо. — А ты сразу про рабочие дела.

— А как иначе? — Хёнджин наконец поднял голову и посмотрел на друга. — Пусть это останется между нами. Чтобы Чан не узнал. Я думаю, он достаточно ныл. У него и так много проблем, так ещё и я в придачу.

— Ну и какое задание? — вздохнул Минхо.

— В клубе у Чана работает один парень... — начал Хёнджин. — Феликс. Он...

— И-и-и? — подтолкнул его Минхо.

— К нему частенько приходит его друг. Скорее всего, близкий друг. — Хёнджин помолчал. — Хан Джисон, кажется. Не спрашивай, откуда я знаю. Твоя задача — узнать как можно больше информации про Феликса. У него. Всё понятно?

— Слушай, — Минхо прищурился, — ты из меня какого-то Шерлока Холмса сделал. Постоянно что-то расследую, узнаю... Хотя моя работа связана только с твоими договорами и подписями.

— Ты знаешь, почему это так, — Хёнджин посмотрел ему прямо в глаза. — Я могу доверять только тебе. И Чану. В нашем бизнесе доверяй только тем, кто доверяет тебе. — Его голос стал тише. — Я благодарен вам, что вы всегда были со мной.

— Так, — Минхо поднял руку. — Вот теперь мне не надо здесь соплей. Я сейчас пойду и всё узнаю. — Он нахмурился. — Хотя ты мог с помощью одного звонка всё про этого Феликса узнать. Не пойму, к чему это всё... А, да точно: Чан может узнать.

— Вот-вот, — Хёнджин кивнул и отвернулся к окну. — А теперь иди.

Минхо вздохнул, поднялся и направился к выходу. У двери он остановился, обернулся:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Хёнджин.

— Я тоже надеюсь, — тихо ответил Хёнджин, глядя в тёмное окно, за которым медленно опускалась ночь.

Ночь, которая должна была всё изменить.