8. Запах, который сводит с ума

— Не думал, что ты так быстро закончишь с этим, — Чан откинулся на спинку кресла и с усмешкой посмотрел на Минхо. — Хотя, признаться, я и не сомневался, что всё именно так и случится.

— Рад, что оправдал ожидания, — Минхо устало потёр переносицу. — Я надеюсь, мой недельный отпуск не отменяется? У меня много планов. Очень много.

— Нет, всё в силе, — Чан кивнул. — Ты превосходно справился с работой. Отдыхай.

— Если мы закончили нашу занимательную беседу, — Минхо поднялся и потянулся, хрустнув спиной, — могу я удалиться?

— А, окей, конечно, — Чан махнул рукой. — Иди.

— Через недельку увидимся, босс, — Минхо подмигнул и направился к выходу.

— Ли Минхо, — Чан окликнул его уже в дверях. — Вот что... но твой характер никогда не изменится. Так и будешь всю жизнь прикалываться надо мной и Чаном?

— Ну да, — Минхо обернулся, и на его лице расцвела широкая, довольная улыбка. — Это часть моей любимой работы.

— Смотри не лишись этой работы, — притворно нахмурился Чан.

— Ну не знаю... — Минхо пожал плечами. — Всё, я пошёл.

---

— Чонин, можно тебя спросить? — Чан отложил телефон и повернулся к любимому.

Чонин, который до этого момента листал что-то в своём телефоне, поднял голову и внимательно посмотрел на него.

— Так... — протянул он, прищурившись. — Ты назвал меня Чонином. Не «любимый», не «мой хлебушек». Значит, что-то серьёзное. Но давай, спрашивай.

— Прости, любимый, — Чан виновато улыбнулся. — Я хотел спросить насчёт Феликса. Что с ним? Он какой-то странный в последнее время.

Чонин вздохнул, и его лицо стало серьёзным.

— Ну как тебе сказать... — Он помолчал, подбирая слова. — У него и так много проблем. А теперь ещё и этот... даун, Джеймс, не отстаёт. Угрожает.

— Так, — голос Чана стал ниже, опаснее. — Он всё ещё продолжает это делать с ним?

— Да, — тихо ответил Чонин. — И каждый раз всё хуже и хуже.

— Вот гнида, — Чан сжал кулаки. — Я ему устрою.

В этот момент в их сторону направился Хёнджин. Его лицо было мрачным, осунувшимся, под глазами залегли тени — будто он не спал несколько ночей подряд.

— Кому ты там устроишь? — спросил он, подходя ближе. — Опять из-за сериала спорите?

— Отстань, Хёнджин, — Чан отмахнулся, не скрывая раздражения. — Не до тебя сейчас.

— Ой-ой, — Хёнджин скрестил руки на груди. — Больно надо. Я по делу. — Он посмотрел на Минхо, который как раз собрался уходить. — Ты сделал то, что я сказал?

— Да блин, — Минхо развёл руками. — Сделал. Его нет. Я не нашёл.

— Тебе так сложно было найти человека с запахом малины в этом чёртовом клубе? — Хёнджин повысил голос.

— Мой клуб оставь в покое, — вмешался Чан. — Сам ищи, если такой умный. Я искал везде, где только можно. Я себя полицейской собакой чувствую теперь, честное слово.

— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор, — Чонин поднял руку, привлекая внимание. — Но вы, кажется, не в курсе. Запах — омежки или альфы, неважно — можно почувствовать только тогда, когда он рядом. Если объект слишком далеко, запах рассеивается, и его почти не чувствуешь. Только истинные пары могут ощущать друг друга за километры.

— О да, — Хёнджин провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. — Ещё как чувствую. Клянусь, я скоро с ума сойду из-за этого запаха. Он меня сводит с ума.

— Неужели, — Чонин усмехнулся, — наш Хёнджин так сильно зависим от этой омежки?

— Ты приходи сегодня ночью в клуб, — предложил Чан. — Может, это поможет тебе развеяться. Станет легче.

— Там одни парни танцуют, — скривился Хёнджин. — А у меня совсем другие вкусы и предпочтения.

— Кто знает, — многозначительно произнёс Чонин. — Может, и нет...

Хёнджин перевёл взгляд на Минхо.

— Ты получил ответ на свой вопрос? Что-то ещё нужно сделать?

— Нет-нет, — Минхо покачал головой. — Чонин прав. Я должен сам найти свою истинную. Или истинного. — Он поморщился. — Блять... запутался я что-то. Слишком много матерюсь в последнее время.

— Я заметил, — сухо заметил Чан.

— Что ж, — Хёнджин поправил воротник рубашки. — Пойду я. Много дел.

— Не забудь сегодня зайти, — напомнил Чонин. — В карты поиграем.

— Ага, не забуду, — Хёнджин кивнул. — Спасибо за помощь.

Когда он скрылся за дверью, Чонин повернулся к Чану и выдохнул:

— Да, он влюбился.

— И не говори, — Чан покачал головой. — Он даже не знает эту омежку, но постоянно твердит про неё. «Мне снятся сны с ним... с ней...» — передразнил он Хёнджина. — Лицо замазано, не видно, но запах чувствуется постоянно. У него глаза так блестят, когда он про этот запах рассказывает... Надеюсь, это его не погубит.

— Будем надеяться на лучшее, — тихо сказал Чонин. — Он заслуживает счастья.

---

— Чан, извини, — Феликс подошёл к стойке, опустил глаза и замер, не зная, с чего начать. — Из-за меня у тебя много проблем. Я не знаю, когда он отстанет... но сказать «нет» я тоже не могу. Ты знаешь почему.

— Ты потерпи чуть-чуть, — Чан положил руку ему на плечо. — Я придумаю что-нибудь. Обещаю.

— Чаниии! — раздался звонкий голос от входа. — А вот и я!

Чонин подбежал и обнял Чана со спины, сильно сжав его в своих объятиях, уткнувшись носом в макушку.

— Ты меня так задушишь, — рассмеялся Чан, накрывая его руки своими. — Я тоже сильно скучал.

— Ликс, привет! — Чонин выглянул из-за плеча Чана. — Ты как? Всё хорошо?

— Привет, Чонин, — Феликс улыбнулся — устало, но искренне. — Всё хорошо. А ты?

— Да тоже превосходно, — Чонин отстранился, но руку с плеча Чана не убрал. — Сейчас должен прийти Хёнджин. Он вообще придёт?

— Ну конечно, — Чан усмехнулся. — Он никогда не пропустит возможность обыграть меня в карты.

— Я тогда пойду дальше работать, — Феликс сделал шаг назад. — Вам хорошей игры.

— Спасибо, — Чан кивнул. — Не хочешь присоединиться?

— В другой раз, — Феликс покачал головой. — Спасибо за приглашение.

---

Хёнджин шёл по залу, и взгляды присутствующих сами собой приковывались к нему. Он затмевал всех своей красотой — холодной, недосягаемой, почти пугающей. Для него это было привычно, он не обращал внимания на пристальные взгляды и шёл вперёд, к парням, которые уже ждали его.

— А вот и он, — Чонин хлопнул в ладоши.

— Надеюсь, я не опоздал, — Хёнджин опустился на свободный стул.

— Я что-то не пойму, — Чан перевёл взгляд с Хёнджина на Чонина. — Ты, Чонин, почему так радуешься его появлению?

— Ой, — Чонин закатил глаза. — Он мой друг, вот и обрадовалась, что он хоть раз решил с нами посидеть. И твой друг тоже, между прочим.

— Да ладно вам, — Хёнджин поднял руки в примирительном жесте. — Хватит ругаться, тем более из-за меня. Давайте уже сядем и поиграем. Мне не терпится.

— Вот видишь, — Чонин ткнул Чана локтем. — Я же говорил: он хочет только одного — победить тебя.

---

Феликс стоял у барной стойки. Несколько альф позвали его к себе, и он, не имея права отказаться, подошёл. Он уселся одному из них на колени — альфе по имени Со Хе — и медленно задвигался в такт музыке.

Со Хе был уже на пределе. Его дыхание участилось, руки стали грубее, нетерпеливее. Он схватил Феликса за талию и потащил в туалет, который находился совсем рядом.

— Подожди, — Феликс попытался остановиться. — Таблетки... я их...

— Какие таблетки? — прорычал Со Хе, толкая его в кабинку. — Не могу ждать. Хочу тебя, шлюха.

И он сделал своё дело.

Самым болезненным для Феликса в этот раз было то, что он всё почувствовал. Абсолютно всё. Впервые за долгое время он чувствовал не только душевную боль, но и физическую — острую, пронзительную, невыносимую.

— Это было ахуенно, — выдохнул Со Хе, застёгивая ширинку. — Вот твои деньги, шлюхочка.

Он бросил купюры Феликсу на колени. Те задрожали, медленно сползли вниз и упали на грязный пол. Со Хе вышел, не оглядываясь.

Феликс рухнул на кафель и горько, беззвучно заплакал.

— Что ты стоишь, — прошептал он, сжимая голову руками. — Феликс, я не хочу больше чувствовать эту боль.

Он просидел в туалете минут двадцать — пока слёзы не кончились, пока дыхание не выровнялось, пока лицо не приняло привычное, ничего не выражающее выражение.

Он вышел как ни в чём не бывало. Будто ничего и не случилось.

---

Вернувшись к шесту, он начал танцевать — механически, на автомате, не вкладывая в движения ни души. И вдруг почувствовал запах. До боли знакомый. До дрожи желанный.

Горький шоколад.

Феликс замер, оглянулся по сторонам — но так и не понял, откуда исходит этот аромат. Он был повсюду. Он был в воздухе, в его лёгких, в его крови.

А Хёнджин в это время был слишком поглощён игрой в карты. Он даже поначалу не почувствовал запаха — только когда очередная партия закончилась, и он откинулся на спинку стула, чтобы перевести дух.

— И опять победа, — Чан довольно ухмыльнулся. — Ты лох, бро.

— Да пошёл ты, — беззлобно огрызнулся Хёнджин. — Почему постоянно ты выигрываешь?

— Не расстраивайся, Чании, — Чонин чмокнул его в щёку. — Ты для меня самый главный победитель.

— Да я...

Хёнджин не договорил.

Резкий, до безумия желаемый, сводящий с ума запах малины ударил в ноздри. Он почувствовал его так явственно, так близко, что у него перехватило дыхание.

— Запах, — выдохнул он, вскакивая со стула. — Я его чувствую.

— Какой запах? — не понял Чан.

— Ты опять чувствуешь малину? — Чонин нахмурился. — Почему я её не чувствую?

— Так ты же сам сказал, — Хёнджин уже оглядывался по сторонам, — что только истинные чувствуют запах друг друга.

— Да, но... — начал Чонин.

— Не важно, — перебил Хёнджин. — Забейте. Оглянитесь... может, он где-то рядом. Или она. Я не знаю.

— Ах, если бы я только знал, — вздохнул Чан.

— Но я бы хотел отметить, — тихо добавил Чонин, — что здесь нет ни одной девушки. Совсем.

— Сука, — выдохнул Хёнджин, чувствуя, как мир рушится и собирается заново. — Неужели это правда? И где мне его искать? Здесь тысячи омежек.

Он начал оглядываться по сторонам. Его внимание привлёк парень, который танцевал у дальней стены. Он двигался в такт музыке так потрясающе, так завораживающе, что Хёнджин не мог отвести взгляд.

— Я сейчас вернусь, — бросил он и, не дожидаясь ответа, направился через весь зал.

— Ты куда? — крикнул ему вслед Чан, но Хёнджин уже не слышал.

---

Он медленно приближался к силуэту парня, который стоял к нему спиной. Подошёл ближе. Поднялся на сцену.

Музыка играла, свет софитов пульсировал в такт, но Хёнджин не замечал ничего, кроме него.

Парень повернулся.

Феликс. Это был Феликс — тот самый омежка, которого он развязал в комнате, тот самый, который пах малиной, тот самый, который не давал ему покоя все эти дни.

Феликс ошарашенно смотрел на него, не зная, что делать. Сердце его бешено колотилось, в груди теснилось что-то огромное, незнакомое, пугающее. Ноги не двигались. Тело предательски тянулось к нему — к этому альфе, от которого исходил тот самый запах, который он искал так долго.

Они смотрели друг другу в глаза.

И Хёнджин наконец понял.

В глазах этого хрупкого, израненного омежки он увидел ту же боль, которую когда-то испытывал сам. Тот же страх. То же одиночество. Те же слёзы по ночам.

Он обхватил его плечи обеими руками, притянул к себе и обнял — крепко, надёжно, так, будто хотел защитить от всего мира.

Феликс не понял, что происходит. Но его руки сами поднялись и ответили на объятия — такие же тёплые, такие же отчаянные.

— Не держи боль в себе, — прошептал Хёнджин ему на ухо. — Не надо.

Феликс уткнулся носом в его шею и всхлипнул — тихо, сдавленно, но Хван услышал. Он почувствовал, как по коже побежали мурашки, когда запах малины ударил в нос с новой силой — не как издалека, а в упор, так близко, что глаза сами собой закатывались от удовольствия.

— Значит, — прошептал Хёнджин, едва шевеля губами, прижимая к себе того, кто стал его наваждением, — я нашёл тебя.

Феликс не ответил. Он просто стоял в его объятиях и плакал — впервые за долгое время не от боли, а от облегчения.

Потому что он тоже почувствовал.

Он тоже понял.

Горький шоколад и сладкая малина наконец встретились.

И это была только начало.