1. Цена надежды

Бледный, призрачный свет уличных фонарей ложился на асфальт неровными золотистыми лужами, освещая ночной путь Феликса. Он шёл медленно, устало, но не расслабленно — плечи напряжены, взгляд устремлён куда-то внутрь себя. Очередная подработка осталась позади, и теперь тело ныло, а мысли путались, цепляясь друг за друга.

«Работаю слишком мало, — мысленно сказал себе Ликс, перекидывая лямку рюкзака на другое плечо. — Завтра надо будет найти ещё пару мест. Хотя бы пару. Иначе мы не вывезем».

В кармане завибрировал телефон — уведомление о пропущенном вызове. Он взглянул на экран и нахмурился. Мама звонила три раза. Почему он не услышал? Наверное, музыка в наушниках была слишком громкой. Он перезвонит, как только зайдёт в квартиру.

Он поднялся на свой этаж, достал ключи — привычное движение, которое повторялось тысячи раз, — и открыл дверь.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

«Что-то не так», — пронеслось в голове, прежде чем он успел осознать эту мысль.

— Мама, я дома! — крикнул он в прихожую, ставя рюкзак у порога. — Вы где?

Тишина. В ответ — только мерное гудение холодильника из кухни и его собственное дыхание, вдруг ставшее слишком громким.

Феликс прошёл в гостиную, включил свет. Его взгляд упал на аккуратно сложенный листок бумаги, лежащий на журнальном столике. Он узнал почерк матери — торопливый, чуть дрожащий, как будто писала на бегу.

Он взял записку, прочитал — и в груди всё оборвалось.

«Феликс, мы уехали в больницу. Ты не брал трубку, поэтому я оставила записку. Вот адрес больницы (***). Состояние Оливии ухудшилось. Приезжай, как только будешь дома. Мама».

Бумага задрожала в пальцах.

— Как ухудшилось? — прошептал он, не веря своим глазам. — Почему? Ей же было лучше. Ей же было...

Он не договорил. Схватил телефон, ключи, накинул куртку — и уже через минуту вылетел из квартиры, хлопнув дверью так сильно, что в подъезде загудело эхо.

На улице он поймал такси, бросился на заднее сиденье, назвал адрес и замер, судорожно сжимая в руках телефон с непрочитанными сообщениями от матери.

«Пусть с ней всё будет хорошо. Пожалуйста. Только пусть...»

Дрожащий голос Феликса заметил водитель. Пожилой мужчина с усталыми, но добрыми глазами, покосился в зеркало заднего вида и с беспокойством спросил:

— Простите, молодой человек... с вами всё в порядке?

— Пожалуйста, — выдохнул Феликс, не поднимая головы. — Мы можем ехать быстрее? Очень нужно. Умоляю.

Водитель на секунду замялся, потом кивнул и нажал на педаль газа чуть сильнее.

— Хорошо. Только вы постарайтесь успокоиться. Паника в таких ситуациях — плохой советчик. Может обернуться против вас. Я не хочу вас пугать, но на дороге спешка иногда опаснее любой болезни.

— Я понимаю, — голос Феликса звучал глухо, почти безжизненно. — Но сейчас мне не до этого. Пожалуйста, давайте просто... давайте просто доедем.

— Мы уже на месте, — мягко сказал водитель через несколько минут, останавливаясь у ярко освещённого входа в больницу.

Феликс сунул ему деньги — не глядя, сколько, наверное, даже больше, чем нужно, — выскочил из машины, не дожидаясь сдачи. Пробормотал «спасибо» на бегу и рванул к стеклянным дверям приёмного покоя.

---

Внутри пахло антисептиком, страхом и надеждой — тем странным коктейлем, который знаком каждому, кто хоть раз переступал порог больницы. Феликс подбежал к стойке регистрации, тяжело дыша, схватился руками за край столешницы.

— Сегодня к вам поступила девушка, — выдохнул он, едва ворочая языком. — Оливия. Ли Оливия. Моя сестра. Где она?

Девушка за стойкой — уставшая, но профессионально спокойная — быстро пробежалась пальцами по клавиатуре.

— Секунду... да, вот. Она сейчас в реанимации. Состояние оценивается как очень тяжёлое.

— Реанимация... — повторил Феликс, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Где? Где находится операционная?

— Третий этаж. Лифт направо.

Он не ждал больше ни секунды.

---

На третьем этаже, у дверей операционной, стояли две фигуры — мать и старшая сестра Рейчел. Они держались за руки, словно боялись, что если разомкнут пальцы, то рухнут. Мать выглядела осунувшейся, будто постаревшей на десять лет за один день. Рейчел, обычно такая собранная и сильная, сейчас была бледнее мела.

— Сынок... ты пришёл? — голос матери дрогнул.

— Как она? — выдохнул Феликс, подбегая к ним.

— Они ещё не выходили, — тихо, почти беззвучно ответила Рейчел. В её глазах стояли слёзы, но она держалась. — Никто не выходил. Мы ничего не знаем.

— Сегодня утром с ней же всё было хорошо, — Феликс не понимал. Не мог понять. — Что случилось? Как так вышло?

— Мы сами не поняли, — мать опустила голову, и в её голосе зазвучала такая бездна отчаяния, что у Феликса сжалось сердце. — У неё началась одышка. Прямо за завтраком. А потом она начала задыхаться... Лицо посинело... — Она замолчала, сглатывая. — Если бы скорая не приехала так быстро... даже думать об этом страшно. Если бы они опоздали хотя бы на минуту...

Она не договорила. И не нужно было.

— Нет, — Феликс взял мать за руки, сжал их, пытаясь передать ей часть своей уверенности, которой у него самого почти не осталось. — С Оливией всё будет хорошо. Слышите? Ничего с ней не случится. Она сильная. Она справится.

Они стояли так — три тени под больничным светом — и ждали.

Секунды тянулись как часы.

---

Спустя два часа, которые показались вечностью, дверь операционной наконец открылась. Вышел главный врач — мужчина лет сорока с усталым, но спокойным лицом. Он снял маску, и стало видно, что он выглядит измождённым — под глазами тени, лоб влажный от пота.

— Доктор Ян Че? — тихо спросила Рейчел.

Он кивнул, подошёл к ним и заговорил — негромко, но отчётливо, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Нам удалось её стабилизировать. Кризис миновал. Но состояние остаётся очень тяжёлым. Крайне тяжёлым.

Феликс схватился за спинку стула, потому что ноги вдруг перестали держать.

— В прошлый раз анализы были в пределах нормы, — продолжал врач, и в его голосе зазвучали нотки горечи. — Но сейчас всё кардинально изменилось. Болезнь прогрессирует быстрее, чем мы ожидали. Я не хочу вас пугать, простите меня, но... — Он вздохнул. — Есть серьёзные сомнения насчёт того, сможет ли она вообще встать на ноги. Самостоятельно. Без посторонней помощи.

— Но, доктор... — голос матери сорвался. — После той аварии прошло пять лет. Пять лет, доктор! И всё это время она шла на поправку. Она почти встала. Она уже делала первые шаги. А теперь вы говорите...

Она не смогла договорить.

— Я говорю, что есть шанс, — твёрдо произнёс Ян Че, и в его глазах загорелся тот особенный огонь, который бывает у врачей, отказывающихся сдаваться. — Шанс, что она встанет на ноги. Но только после операции. Очень сложной операции. Её делает известный специалист — профессор Хо Ин Ву. Попасть к нему крайне трудно, он принимает по записи за полгода... но я поговорю с ним. Для такого случая — поговорю.

— Сколько стоит операция? — спросил Феликс, и его голос прозвучал удивительно твёрдо.

Врач помедлил, как будто примерялся, сказать или нет.

— Один миллиард долларов— наконец произнёс он. — И это, насколько мне известно, со скидкой. Профессор Хо идёт на уступки только в самых тяжёлых случаях. Ваш — один из них.

Тишина повисла в коридоре. Казалось, даже воздух застыл, боясь пошевелиться.

— Один миллиард долларов— повторила мать. В её глазах застыл ужас. — Где мы такие деньги найдём?

— Доктор, — Феликс шагнул вперёд, и в нём вдруг проснулась та самая сталь, которую никто в нём не замечал, пока она не становилась нужна, — если у нас будут эти деньги... профессор Хо согласится?

— Да, — коротко ответил врач. — Я свяжусь с ним лично. Если будет финансирование — операция состоится.

Феликс кивнул. Один раз. Решительно.

— И ещё, — сказал он, — Оливию можно забрать домой? На время, пока мы собираем деньги?

— Нет, — врач покачал головой. — Ни в коем случае. Она должна оставаться здесь, под круглосуточным наблюдением. Её состояние нестабильно. Любая задержка, любое неверное движение — и мы потеряем её. Вы лучше езжайте домой. Отдыхайте. Завтра будет новый день.

— Хорошо, доктор. — Мать поклонилась. — Спасибо вам. Спасибо за всё.

Он кивнул, надел маску и скрылся за дверями операционной.

---

Домой возвращались в полном молчании. Каждый думал о своём — и о том, эту крупную сумму которых не было и не предвиделось.

В машине, глядя в тёмное окно на проплывающие мимо огни города, Феликс ломал голову. Мысли метались, как загнанные звери: работа, кредиты, знакомые, друзья... Ничего. Ничего не хватало. Ничего не сходилось.

И тогда, почти беззвучно, одними губами, он произнёс:

— Чтобы мне это ни стоило... я найду эти деньги. И ты встанешь на ноги, Оливия. Слышишь? Ты обязательно встанешь.

— Я только что звонила отцу, — тихо сказала мать, нарушая затянувшееся молчание. — Он не сможет приехать. Совсем не может. Но обещал отправить деньги.

— Сколько? — спросила Рейчел.

— Один миллион, — мать вздохнула. — Больше не получится. Это всё, что он заработал за последние месяцы. На стройке сейчас всех увольняют, кризис. Если он попросит аванс, его выгонят. И тогда даже этого миллиона не будет.

— Получается... нам нужно ещё 999 000 000 долларов— вслух подытожил Феликс.

Никто не ответил.

---

Спустя несколько дней Феликс сидел на скамейке около университета вместе с Джисоном. На дворе была осень, листья падали с деревьев, устилая тротуары золотым ковром. Но Феликс не замечал красоты — он видел только цифры, которые стояли перед глазами, как огненные.

— Я не знаю, что делать, — сказал он, теребя край куртки. — Где эти деньги достать? Я работаю везде, где только можно — в пиццерии, на заправке, раздаю листовки, помогаю в доставке... Но этого всё равно мало. Копейки. Мы никогда не соберём такую сумму.

— Мой отец обещал дать немного, — осторожно сказал Джисон. — Несколько сотен тысяч. Я поговорю с ним, может, получится больше...

— Ты что? — Феликс поднял голову, и в его глазах блеснула благодарность. — Спасибо, правда. Огромное спасибо. Но не нужно. Это твои деньги, твоей семьи. Я не могу...

— Можешь, — перебил Джисон. — Ты мой друг. Мы семья. Не в крови дело.

Они замолчали.

И вдруг — порыв ветра, резкий, неожиданный, вырвал откуда-то из воздуха сложенный листок и закружил его в воздухе. Джисон проследил за ним взглядом.

— Тебе в рюкзак что-то упало, — сказал он. — Я не успел разглядеть.

Феликс оглянулся, потянулся за спину и достал из открытого кармана рюкзака маленькую рекламную листовку. Глянцевую, с яркими буквами и слишком многообещающими обещаниями.

— Выкинь, — тут же сказал Джисон, скривившись. — Видно же сразу — это какой-то «лаходрон» или вроде того. Сомнительная контора.

— Подожди, — Феликс вчитался в текст, и его лицо медленно изменилось. Брови сошлись к переносице, губы сжались.

— Я знаю, что ты по мальчикам, — осторожно начал Джисон. — Но ты и правда хочешь туда пойти? Подумай головой.

— А что мне делать? — Голос Феликса звучал устало, почти обречённо, но в нём прорезались нотки той самой стали. — Другого выхода нет. Надо будет — пойду. Я слышал, что там... что там можно заработать очень хорошие деньги. — Он поднял голову и посмотрел другу прямо в глаза. — Лучше сейчас схожу и всё разузнаю. Чем потом жалеть, что упустил шанс.

Джисон долго молчал. Смотрел на друга — на его осунувшееся лицо, на тени под глазами, на этот новый, непонятный блеск решимости.

— Чтобы ты ни выбрал, — наконец тихо сказал он, — я тебя поддержу. И пойду с тобой. Куда бы ты ни пошёл. Главное, чтобы это... чтобы это не причинило тебе боль. Потому что если тебе сделают больно — я не знаю, что я с собой сделаю.

Феликс слабо улыбнулся — впервые за несколько дней.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Спасибо, что ты есть.

Ветер снова подул, поднимая в воздух золотые листья. И никто из них не знал, что этот ветер принёс не просто рекламный листок, а начало чего-то такого, что изменит их жизни навсегда.

Но они ещё успеют об этом узнать. Очень скоро.