Глава 10. Самый запоминающийся день

  Рубашка уже давным-давно вертелась в барабане стиральной машины, отстирываясь. Её заменила обычная, домашняя пижама и конский хвост на затылке, который придерживал крабик. Лили, всё таки, узнала об "игре в бесстрашного индейца" из уст своего юного сынишки. Конечно, получить сразу и за рубашку и за безответственность было.. Такое себе веселье, скажем так. Однако же после извинений хмурость Лили постепенно стала сходить на нет.  Кому-то кажется, что летом дни становятся длиннее, а кто-то не успевает за временем и изо всех своих сил старается удержать хоть какую-то его крупицу в своих ладонях. Линч был как раз одним из тех, кто не успевал проследить, привыкнуть, ощутить. День сменялся днём, его эмоции, чувства сменялись с острых на более тонкие, его кидало в жар от любви к Джону до ненависти к Картеру и Эрику.. И он всё желал о том, чтобы продлить каждую минуту, каждое мгновения лета. Его лета, которое началось со знойной пятницы, огромных, тяжёлых сумок и знакомства с новым местом проживания.     Близился уже вечер. Ветер на улице чуть похолодел, солнце перестало греть с такой бешеной силой. Лукас, Лили, Джон и сам Линч сидели на белоснежном покрывале, что расстелалось чистым покровом по зелёной, шуршащей траве. Здесь они расположились по предложению Лукаса под предлогом, что он хочет побольше познакомиться и подружиться с Джоном и поближе познакомиться его со своей семьёй (на самом деле этот хитрый еврей просто надеялся на то, что в честь сия события ему дадут кучу конфет и сладостей, что будет пикник). Тихо вздыхая Линч поднял зелёные, поблёскивающие на свету чуть гаснущих лучей солнца очи и оглядел свою семью.   Лили сидела где-то с краю, поджав колени к груди. В руках у девушки был какой-то журнальчик, который та листала с особым интересом.   Лукас же сидел прямо около Линча. В руках у мальчишки была баночка с мыльными пузырями. Он надувал по-детскому пухлые щёки, вдыхал полную гиудь воздуха и, поднося небольшую палочку к губам, со всей силы дул в неё. Вверх поднимались большие радушные пузыри, что почти тут же лопались и падали небольшими брызгами прямо на белое покрывало.   А Джон.. Джон о чем-то вдруг глубоко задумался. Ах, этот наглый, полный самолюбия и пылкости американский мальчишка вдруг притих. Его серо-голубые глаза смотрели куда-то вниз, сам он, чуть дыша, беспрерывно думал свою думу. Линч тогда, чуть наклонив голову к плечу, легонько коснулся такой желанной, нежной руки возлюбленного. Подняв голову, Джон посмотрел на журналиста и захлопал очами.  — Джон, всё хорошо? — не будь рядом Лили и Лукаса, то обычное "Джон" резко перевоплотилось бы во что-то подобное "Джонни" али "хороший мой".   — а? Да я так.. Задумался слегка.   — а если не секрет, то о чём? —  Джон цокнул, закатив глаза к верху.   — тебе так всё и расскажи. — улыбнулся тот, взглянув на брюнета и подмигнув ему. Линч тогда почувствовал, как к щекам начинает приливать кровь. — а вообще.. Хотите анекдот?   — анекдот? Давай, дядя Джон, конечно давай! — воскликнул вдруг оживившийся Лукас, закрывая баночку мыльных пузырей и убирая их в кармашек шорт.   Лили молча прикрыла журнал и, взглянув на очкарика со вздёрнутыми от любопытства бровями, стала ждать его действий.   — жил-был царь. И пошёл он однажды туда, куда глаза глядят. И шёл он так пока не порвался. —  В воздухе повисла тишина. От анекдота, будто от щекотки, Линча начало прорывать на смех. Следом за ним захохотал Лукас. Лили же заулыбалась вместе с остальными, послышались и её тихие смешки.   — Джон, а расскажи ещё какой-нибудь! — улыбнулся Линч.   Джон прокашлялся и с заумным видом продолжил остроумить.   — Настя упала и разбила подбородок. Ну ничего, у неё ведь есть второй! —  Тут Лукас залился на столько заразительным хохотом, что в смех впал даже Джон. Смех.. Смех тот был искренний, греющий уши и разум. Маленькая копия Линча тогда от смеха рухнула на покрывало и продолжила заливисто хохотать болтая ногами в воздухе. Глядя на него Линч засмеялся лишь шипче, Джон ухватился за живот и стал аж закатился в своём смехе, а Лили даже, представьте себе, отложила свой глянцевый журнальчик в сторону, продолжая хохотать с остальными.   — дядя Джон, у тебя лучшие анекдоты на свете!  — о-о, Лукас, у меня ещё куча таких при себе! Только вот маленький ты ещё такие анекдоты слушать. —  И весь оставшийся вечер после этого прошёл отменно. Если по началу особо общаться не кто не планировал, то теперь у святой четверки развился полноценный, полный смеха и забавы диалог. И Джон даже успел легонько поцеловать Егора в висок, пока Лили и Лукас куда-то совместно отвернулись. И этот поцелуй совсем разукрасил этот день ярко-ярко жёлтой краской! Вот бы эти мгновения продлились чуть подольше..     Тёплый приём в гостях у сестры закончился, пришло время ехать домой. Джон наигранно захныкал, сказал, что хотел бы остаться ещё, в ответ на что Линч лишь смеялся и вёл своего возлюбленного дальше по тропинке, направляясь с ним к автобусу.

  Поездка как всегда была долгой, молчаливой. Джон сидел около окна и смотрел на тем, как под колёсами автобуса промелькивает серый, нудный асфальт. Линч сидел рядышком, в ушах у него были белые наушники, в которых играла не кому не ведомая песня. Джон тогда с любопытством чуть наклонился к парню, от чего чуть ли не спящий брюнет тут же открыл глаза и с изумлением уставился на очкарика. Кучерявый же, прислушиваясь, запел вдруг себе под нос:   — I'm gonna make this last forever don't tall me it's impossible.. —  Громкость в наушниках была небольшая, по тому Егор слышал голос, трепетный и нежный голос Джона, что напевал песню на английском языке так отчётливо, будто бы его носитель. А вот Джон, наклонившись, смог расслышать музыку, игравшую из наушников его нежного. Линч тогда забылся, совершенно думать позабыл о давольно крупной, толпящейся в автобусе толпе, вдохнул сочащийся из открытого окна свежий воздух и, приобняв очкарика за плечи, запел на своём ломанном английском:  — Cause I love you i.. infinite..  — no, no, my good one. Infinity.. —  Английский язык был прямо.. Его. Его языком. Он промурлыкивал каждое так, словно разговаривал на французском, чуть проглатывал некоторые гласные и говорил так уверенно! Неужели он когда-то жил в Америке? И всё так ведь развернулся, да переехал жить в Россию. А коль бы не приехал, то и не было бы всего того, что они имеют вместе сейчас. То, что имели и будут иметь всю свою оставшуюся жизнь.

  Автобус прибыл на конечную, Линч и Джон не то, чтобы вышли, а прямо вылетели из него! В чём же, спросит меня мой дорогой читатель, дело? А дело всё было в том, что оба залетали в облаках. В животах пархали бабочки, по венам бежала не кровь, а настоящий ток, из-за которого щёки краснели, а глаза горели огнём! Они шли через дома, через кусты и деревья с такой лёгкостью и беззаботностью! Линч не выпускал Джона из своих рук, то приобнимал его, то просто держал за ладони, в ответ на что тот лишь улыбался и вёл его за собой, проводя скорее домой. На улице им даже, к счастью, не кто не встречался. И в голове у Джона созревал план, о котором Линч даже не догадывался.   Доведя журналюгу до дома, те вошли внутрь и, закрыв плотно дверь, Джон вдруг повернулся к Егору с расплывающейся по лицу улыбкой. Оглядев писателя с ног до головы второй попытался выяснить причину сей ухмылки, однако не успел..   Наглый очкарик подошёл, ухватился за бледноватые кисти рук и, притянув чуть поближе к себе, потянулся к лицу. И сообразить толком зеленоглазый ничего не успел, как к его губам прикоснулись сладкие, сухие уста Джона.   Поцелуй тот был совершенно невинным, не какой пошлости в нём даже не упоминалось! Он был до жути трогательным, мягким и ласковым. Надо же, этот американский мальчонка уже дорос до того, что умеет целоваться! Линч бы с удовольствием сейчас пошутил по этому поводу, но, увы, губы были заняты.   По спине пробежался табун из мурашек, дыхание чуть надорвалась от безумной нежности в этом ласковом поцелуе. Аккуратно стянув с переносицы круглые очки с чёрной оправой тот, затаив дыхание и прикрыв глаза, продолжил их безмолвную нежность. Линч тогда неловко приобнял голубоглазого в то время, как настырный, полный уверенности Джон взял, да без всякого разрешения обнял того за талию. Ох, увидел бы это Остин, настучал бы обоим по головам, как следует.   Точно.. Остин!   Пока писатель и журналист нацеловывали друг друга, из коридора послышался скрип половиц. Линч шустро среагировал, отстранился от губ парня и, чуть отодвинув его зп плечи, зашептал:   — Джон, ты.. Слышал?   — агх, батя! —   зарычал от злости очкарик, хватая Линча за рукав серой футболки и ставя его прямо за открытую дверь, за которой скрылся и сам. Для большей убедительности в том, что всё будет хорошо Линч закрыл рот очкарика рукой. Мало ли, что в голову его балбеса придёт сделать.   Глянув из-за двери на порог, Линч увидел стоящего к ним спиной Остина. Тот огляделся, посмотрел на стоящую обувь и, чуть осмотревшись ещё некоторое время, вовсе ушёл обратно. Какое благо, что они не успели разуться тогда!   Убрав руку от уст младшего, Егор стал разглядывать его лицо с особым интересом. Джон же, наконец обратив внимание на Линча, слегка улыбнулся и вновь подался вперёд, потягиваясь к лицу зеленоглазого с яркой ухмылкой на лице.   — раз уж мы тут встряли на долго.. Продолжаем?   — ещё спрашиваешь! Ну конечно, Джон, конечно. —