глава 11. Душевные разговоры

  Только на небо выкатилось с розово-рыжим небом солнце, как двое влюблённых уже стояли под его лучами. Они стояли вдвоём, абсолютно молча на балконе и Линч ощущал, как по ногам проходится холодок от только что проснувшейся природы. Облокотившись рукой о подоконник Джон крепко держал стиснув в пальцах сигарету, вдыхая в лёгкие серые облака дыма и выдыхая их далеко-далеко в небо. Егор стоял рядом, молча наблюдал за тем, как расслаблено вёл себя Джон с табачным изделием. Неполезно для организма то! А он дымит как паровоз, мольбы Линча о том, чтобы он прекратил ради своего де здоровья он пропускал мимо ушей и, открыв пачку, вытаскивал новую табачную палочку.   С чего же началось такое, казалось бы, не понятное утро?   После приезда от сестры прошло несколько дней. За эти дни Линч успел себя знатно накрутить, ибо понимал, что нужно вновь возвращаться к мистике уже отдохнувшим и с новыми силами! Однако от этой думы он нервничал, ибо раньше, в самом начале он романтизировал свою профессию и строил себе радужные мечты о том, какая же благородная его работа. Но сейчас он понимал и осознавал весь ужас работы с мистикой и то было действительно страшно.   Накручивал себя бедолага-журналист, накручивал, да сегодня аж уснуть не смог из-за переживаний и по своей небрежности умудрился разбудить Джона. Зашёл в четыре часа утра на цыпочках в комнату юноши за снотворным, да только вот, взяв его с полки, случайно задел ещё несколько пачек с таблетками и всё полетело на пол с ужасным шумом, разбудив тем самым храпящего очкарика. Тот подскочил, завозмущался, но услышав о бессоннице вздохнул тяжко, вытащил из заначки в своей комнате пачку сигарет и, сунув её в карман шорт, недовольный пошёл закурить свой недосып как следует.   По счёту это была третья сигарета. Почти докурив её Джон вдруг повернулся к парню. Щёки его, чуть загорелые, едва надулись от дыма и Егор, приподняв бровь, вопросил:   — Джон? Чего ты надулся так? —  И среагировать тот не успел, как очкарик стал выдыхать прямо в лицо его едкий, гадкий по запаху и составу дым. Линч тогда сожмурился, отвернулся и чуть отпихнул от себя начинающего гоготать во всё горло очкарика.   — боже, Джон! Придурок, блин.. Катись к чёрту, понял? Катись ты к чёрту!   — да ладно тебе, чего разревелся то так? Я же слегка, немножко прямо! Цыганочку зато попробовал сделать.   — фу, Господи, фу! От меня теперь тоже вонять этим будет! И всё это из-за тебя.   — да ладно тебе, не кипишуй. Нервишки поберечь надо, а то, будешь так хмурится если, морщины появятся раньше времени. —   Ехидно улыбающийся Джон протянул руку к лицу журналиста и аккуратно, с особым трепетом провёл по бархатной щеке тыльной стороной ладони. За одно это лёгкое поглаживание Линч был готов простить этому балбесу все его подлости, все те мелкие шалости, что он постоянно вытворял ради привлечения к себе внимания Егора. Слишком он в такие моменты хороший был, ласковый..   — я тебе это ещё припомню, Джонни.   — хей! Не называй меня так, понятно? Я Джон! Меня очень бесит эта кличка, слащавая слишком. — сморщился Джон.   — да ладно тебе! Чего ты так нахмурился то? Будешь так хмуриться — морщинки рано появятся.   — хм.. Ладно, ладно! Один-один, Егорка.   — о, ты не исправим, хороший мой. —  Усмехнувшись, Джон аккуратно зацепился за подоконник и, ускарабкавшись, присел на него. Аккуратно положив руку на его, Егор с беспокойством попытался отговорить:   — ты же грохнешься!   — не, не грохнусь. Я тут уже по сотне раз сидел, и ничего со мной не случилось! Садись рядом лучше вместо того, чтобы читать мне лекции. —  Предложение казалось подозрительным. Линч покачал головой в стороны в ответ на что Джон лишь хмыкнул и легонько встрепал волосы брюнета.   — знаешь, я.. Я на самом деле американец.   — поверь, Джон, я не сомневался в этом. Твоё имя и английский акцент всё говорят за тебя, уж поверь мне.   — я к тому, что я жил в Америке до того, как приехал сюда. —   В глазах Джона загорелись огоньки, вспыхнули пламенем в его очах. Линч понял, что ему хочется говорить, говорить и говорить не умолкая.. Так путст же даст себе эту волю! Пускай говорит. Линч с удовольствием дв послушал всю его накопившуюся за эти года думу.   — ну, рассказывай скорее! Мне уже интересно, заинтриговал ты меня.   — я родился и жил в Америке ровно до девяти лет! У меня была полная семья: я, батя мой и мама. Мы жили так же в своём доме, родственников у нас выше крыши было.. Да только вот батька мой в долги влез и, представляешь, матери моей горло за его грешки перерезали. —  Услышав эти страшные, полные му́ки слова Джона Линч аж ахнул, облокотившись спиной о стенку, встав прямо напротив возлюбленного.   — Господи..   — мы тогда переехали сразу после маминых похорон. Эти гады так нас и не вычислили, не поверишь! Да и не сунутся они сейчас в страну, визу сюда вряд ли им одобрят, сам знаешь почему. Да даже если без визы могут проехать.. Времени уже много прошло, не сунутся. Но я маленький был тогда, когда мы переехали.. Паранойить стал страшно, только на снотворных засыпал, и то кое как. Отец себя винил за произошедшее, помню, чуть ли не в депрессию впал, постоянно слёзы лил.. Устроился не понятно куда, пропадать стал. А как только дома появлялся, то либо орал на меня без конца и края, либо вовсе молчал и в комнате у себя накрывался. И сейчас он, когда ты приехал, будто бы более.. Ожил что ли. Всмысле он и до того более-менее в себя стал приходить! Но когда ты приехал, когда он увидел, что ты общаться стал со мной, он будто поутих. Говорил мне постоянно: "всё лучше, чем эти твои алкашня, да наркоманы"! Представляешь? —  Линч даже не понимал того, что ему сейчас чувствовать. Столько всего свалилось ему на голову! Ему было гордо за то, что его воспринимают всерьёз, что думают о нём исключительно в положительном ключе! Но в то же время ему было очень жаль погибшую матушку Джона и самого очкарика вместе с его папенькой. Столько нужно всего сказать, столько обдумать, но Джон продолжал свой говор.   — и, знаешь, он ведь чертовски прав! Ты ведь действительно на много лучше этих.. Предателей и шакалов, уродов, что готовы были бросить меня в такой сложный момент. Ты ведь другой, понимаешь? Ты особенный, Линч. Ты для меня был и будешь всегда самым особенным человеком в моёй грёбаной жизни. —  В устах Джона ещё таилось столько невысказанного, столько трепетного и нежного, что нужно было выпалить прямо сейчас! Однако к нему подошёл Линч, протянул к нему руки и, притянув к себе поближе, крепко-крепко обнял пахнущего табаком Джона. Тот аж вздрогнул от неожиданности в то время, как журналист прижимал его к себе всё сильнее и сильнее.   — и ты мой самый особенный, самый лучший.. До тебя у меня не кого такого как ты не было.   — и не будет, Линч. — заревновал вдруг Джон.  — и не будет. — с улыбкой на лице успокоил его Егор, погладив того по спине. Джон почувствовал, как по коже прошёлся целый табун мурашек.   Прижимаясь к груди возлюбленного очкарик уткнулся носом ему в шею и, положив руку на тёплый затылок, зарылся пальцами в тёмных словно ночное небо волосах.   — у нас должно быть совместное будущее! Я продумал его до мелочей тогда, когда думал о тебе перед сном. —  Линч тогда засмеялся. Засмеялся он не от слов Джона, а от того, что шею его щекотало тёплое, трепетное дыхание возлюбленного.   — и какое же будет наше с тобой будущее??   — в ноябре мне исполняется 18 лет. Мы с тобой копим деньги и уезжаем!   — уезжаем?   — уезжаем жить вместе! Я заканчиваю 11 класс, иду на лингвиста и.. Мне как раз надо будет жить в городе, чтобы добираться до университета. А пока будет лето.. Я буду ездить вместе с тобой на эти твои мистические задания! —  Отстранившись от Джона Егор взглянул ему в глаза с воодушевлением. По лицу расплылась улыбка.   — со мной?  — конечно! Будем исследовать эту твою.. Паранормальщину. Я думаю, что это будет великолепно.   — знаешь.. Твои планы на будущее отличные, я был бы только за то, чтобы жить вместе с тобой, правда! Только вот про задания.. Я не знаю, сможем ли мы ездить на них вместе. Я бы не хотел, чтобы ты пострадал на них или вовсе откинул коньки.   — умоляю тебя! Что бы я, да откинул коньки на каком-то там задании с привидешкамм или немощными зомби? Не смеши меня, хороший мой. —  После этих слов оба захохотали, всё ещё с трепетом прижимаясь друг к другу с особым трепетом и лаской. Этот момент хотелось растянуть и запомнить на долгие, долгие годы вперёд.. Поскорее бы, ах, поскорее бы съехаться и начать проживать этот путь вместе!   «Пускай и в правду всё будет хорошо. Тебе исполнится восемнадцать, мы съедем от сюда и переедем жить отдельно. Ты поступишь на лингвиста, станешь писателем. Наступит лето и мы вместе поедем с тобой на одно незатейлевое дельце, где будем мы друг с другом неразлучно, где победим и будем так нужны тем людям, молящим помощи от нас. Спасибо тебе за всё. Спасибо тебе, Джон, за эти дни и мгновения рядом с тобой! Спасибо за это прекрасное, нежное, теплое и трепетное; Наше пятничное лето»!