4 часть

Хёнджин медленно, почти нехотя, ослабил хватку на запястьях Феликса. Его пальцы скользнули вниз по рукам Феликса — от запястий к локтям, от локтей к плечам — словно он никак не мог расстаться с этим прикосновением. Тёплая ладонь на мгновение задержалась на плече, и только потом Хёнджин отпустил Феликса полностью.

Но Феликс не отстранился.

Вместо того чтобы оттолкнуть Хёнджина или выскользнуть из кабинки, он сделал то, чего сам от себя не ожидал. Его руки, только что прижатые к стене, плавно описали круг в воздухе и сомкнулись на шее Хёнджина. Пальцы переплелись на затылке, слегка сжимая тёплые, чуть влажные волосы на его шее.

Феликс улыбнулся.

Улыбка вышла неуверенной, слегка смущённой, но искренней. Он слегка качнул головой — как будто говоря: "Ну что ж, вот так всё вышло". Без слов, просто едва заметное движение, но в нём читалось и принятие, и лёгкое удивление, и какая-то тихая радость.

Хёнджин замер на мгновение. Он смотрел на Феликса, на его светлые волосы, на раскрасневшиеся щёки, на эту робкую улыбку, и что-то внутри у него перевернулось. Он не ожидал, что Феликс ответит. Он готовился к сопротивлению, к крикам, к злости, но вместо этого получил тепло.

И Хёнджин улыбнулся в ответ.

Его улыбка была мягкой, почти мальчишеской, без следа той наглой усмешки, что была на уроке. Глаза потеплели, уголки губ приподнялись, и в этом жесте было столько нежности, что Феликсу стало жарко.

А затем Хёнджин шагнул ближе. Его руки опустились на талию Феликса и сомкнулись сзади, притягивая его к себе. Сильные пальцы легли на поясницу, чуть надавливая, и Феликс почувствовал, как его прижимают к тёплому телу Хёнджина. Никакого напряжения — только мягкое, уверенное объятие, от которого хотелось закрыть глаза и раствориться.

Хёнджин опустил голову вниз и уткнулся носом в плечо Феликса. Он глубоко вдохнул — запах кожи, лёгкий аромат шампуня, смешанный с чем-то тёплым, родным. Он чувствовал, как под его губами бьётся пульс Феликса — частый, сбивчивый, живой.

Они стояли так в тесной кабинке школьного туалета, обнявшись, и весь мир за её дверью перестал существовать. Где-то в коридоре слышались голоса, шаги, хлопанье дверей, но здесь, внутри, было только их дыхание, тепло и сладкий привкус конфеты, который всё ещё таял у Феликса на языке.

Феликс закрыл глаза и положил подбородок на макушку Хёнджина. Пальцы его одной руки всё ещё перебирали волосы на затылке Хвана, а вторая легла ему на плечо, чуть сжимая ткань школьной формы. Он чувствовал, как плечи Хёнджина расслаблены, как его дыхание становится ровнее, как он весь, целиком, доверяется этому моменту.

И Феликс понял, что, возможно, этот переезд из Австралии был не самым худшим событием в его жизни.

Они стояли так долго. Минуту. Две. Может быть, пять. Время потеряло значение. Хёнджин чуть повернул голову и прошептал куда-то в ткань рубашки Феликса:

— Ты не злишься?

Феликс услышал этот шёпот, почувствовал, как губы Хёнджина касаются его плеча, и внутри снова разлилась волна тепла. Он чуть отстранился, взял ладонями лицо Хёнджина, заглянул ему в глаза и тихо, с улыбкой, сказал:— Я не злюсь. Но если ты ещё раз так грубо потащишь меня в туалет, я укушу тебя за руку.