11

Эвакуатор доставил их в город глубокой ночью. Весь путь Кира просидела, уткнувшись носом в воротник огромной куртки Мусима, стараясь не смотреть в его сторону. Она чувствовала себя опустошенной. Каждая их встреча была похожа на эмоциональную мясорубку: сначала ярость, потом борьба, а в конце — странное, ватное оцепенение.

Когда черный внедорожник (уже на подменном колесе, которое Мусим раздобыл в сервисе по пути) мягко затормозил у её подъезда, Кира сразу заметила неладное. В окнах её квартиры горел свет, а у входа стояла знакомая серебристая машина отца.

— Черт... — выдохнула она, мгновенно выпрямляясь. — Родители. Они не должны были приехать раньше выходных.

Мусим проследил за её взглядом и заглушил мотор.

— И в чем проблема? Тебе двадцать лет, Кира. Ты боишься родителей?

— Я не боюсь, я... — она осеклась. Как объяснить этому самоуверенному типу, что в её семье царят строгие порядки? Что родители видят в ней идеальную дочь, которая не курит, не гуляет с сомнительными мажорами и уж точно не возвращается домой в три часа ночи в мужской куртке?

— Просто уходи. Спасибо, что довез.

Она попыталась снять его куртку, но Мусим перехватил её руку.

— Оставь. На улице ледяной дождь, а ты и так уже сипишь. Идем, я провожу тебя.

— Нет! Мусим, пожалуйста, — в её голосе прозвучала искренняя мольба. — Они не поймут. Мой отец — военный в отставке, он не терпит... таких, как ты.

— Каких «таких»? — он прищурился, и в его глазах снова вспыхнул холодный огонек. — Честных? Прямых? Или тех, кто не дает тебе гробить себя?

Он вышел из машины раньше, чем она успела возразить, и обошел её, открывая пассажирскую дверь. Кире ничего не оставалось, как выйти. Как назло, именно в этот момент дверь подъезда открылась, и на крыльцо вышел её отец, Тимралеев Ренат.

Секунда тишины показалась вечностью. Кира замерла, кутаясь в куртку Мусима, которая была ей едва ли не до колен.

— Кира? — голос отца был низким и строгим. — Мы не могли до тебя дозвониться. Где ты была? И... кто это?

Мусим сделал шаг вперед, прежде чем Кира успела открыть рот. Он вел себя на удивление вежливо, но в этой вежливости чувствовалась такая мощная уверенность, что даже её отец невольно выпрямил спину.

— Доброй ночи. Мусим Ашуров, партнер по бизнесу вашей дочери. Мы задержались на объекте из-за поломки машины в метель. Простите за беспокойство, я просто хотел убедиться, что она добралась до двери в целости.

Отец окинул Мусима оценивающим взглядом. Имя «Ашуров» явно было ему знакомо — в этом городе оно значило слишком много.

— Понятно. Кира, марш домой. Мама места себе не находит. Благодарю вас, Мусим, что позаботились о ней.

Кира, не глядя на Мусима, почти пробежала мимо отца в подъезд. Зайдя в квартиру, она сразу попала в объятия матери.

— О боже, Кирочка! Ты вся ледяная! Где твоя куртка? Почему ты в этом... мешке?

— Мам, я в порядке. Машина сломалась, пришлось ждать эвакуатор, — Кира быстро прошла в свою комнату, мечтая только об одном: чтобы этот день закончился.

Но самое страшное было впереди. Отец вошел в её комнату через пару минут. Он долго молчал, глядя, как она вешает куртку Мусима на стул.

— Этот парень... Ашуров. Будь с ним осторожна, Кира. О таких, как он, ходят нехорошие слухи. Власть и деньги в таком количестве портят людей.

— Я знаю, пап. Поверь, я ненавижу его больше, чем кто-либо другой, — искренне ответила она.

Когда родители наконец легли спать, Кира почувствовала, что её буквально ломает. Ей нужно было покурить. Срочно. Это был единственный способ унять дрожь в руках и заглушить голос совести, который шептал, что она слишком часто думает о Мусиме.

Она приоткрыла окно на кухне. Холодный воздух ворвался внутрь. Кира достала заначку — пачку, спрятанную за решеткой вентиляции. Чиркнула зажигалкой, прикрывая огонек ладонью.

«Господи, какая я жалкая...» — подумала она, делая затяжку.

Вдруг её телефон, лежащий на столе, завибрировал. Сообщение.

*«Я всё еще на парковке. Вижу дым из твоего окна. Спускайся, или я поднимусь и расскажу твоему отцу всё о твоем хобби».*

Кира едва не поперхнулась дымом. Она выглянула в окно. Внизу, в свете фонарей, стоял черный «Гелик». Габаритные огни мигнули, словно подмигивая ей.

— Сволочь! — прошипела она.

Она накинула халат и, стараясь не шуметь, вышла в подъезд. Спустившись на первый этаж, она выскочила на улицу. Мусим стоял у машины, прислонившись к дверце.

— Ты с ума сошел?! Мои родители за стенкой! — прошептала она, подбегая к нему.

— А я предупреждал, — он протянул руку. — Отдавай.

— Что отдавать?

— Пачку, Кира. Я видел, как ты затягивалась. Ты обещала мне, что сегодня этого не будет.

— Я ничего тебе не обещала! — она попыталась развернуться, но он схватил её за пояс халата и притянул к себе.

— Отдавай по-хорошему. Или я сейчас нажму на звонок твоей квартиры и попрошу у твоего отца зажигалку.

Кира посмотрела в его глаза и поняла: он это сделает. Он абсолютно безумен. Она с ненавистью вытащила пачку из кармана халата и швырнула ему в грудь.

— На! Подавись! Ты доволен? Ты разрушил мой вечер, мои отношения с родителями, ты теперь шантажируешь меня... Что дальше, Мусим?

Он поймал пачку и, не глядя, смял её в кулаке.

— Дальше ты идешь спать. А завтра я заберу тебя в восемь. И если я почувствую запах табака...

— То что? Убьешь меня? — вызывающе спросила она.

Мусим вдруг наклонился к ней. Так близко, что его дыхание коснулось её губ.

— Нет. Я придумаю наказание поинтереснее. Иди, куколка. И не забудь закрыть окно — на улице минус.

Он сел в машину и уехал, оставив Киру стоять на холодном асфальте в одном халате. Она дрожала, но уже не от холода, а от ярости, которая жгла её изнутри.

Продолжение следует...