глава 6

Глава 6: Оазис Забытых

Небо разорвалось.

Первый киборг из отряда «Черный Шторм» спикировал с высоты, его черные, лишенные перьев крылья из карбонового волокна рассекали воздух с тихим, жутким свистом. На его морде не было глаз - только гладкий визор с бегущими строками данных, а из груди, вместо сердца, пульсировал тусклый голубой реактор «серого топлива».

- В разлом! - крикнул Чип, хватая Аэрию за плечо. - Быстро!

Он тащил ее к гигантской трещине в земле, которая зияла в десятке метров от них. Когда-то здесь, до войны, был каньон. Теперь это была рана в пепельной корке Пустоши, уходящая в черную глубину.

Аэрия бежала, чувствуя, как за спиной нарастает гул ионных двигателей. Второй киборг уже заходил на посадку, его копыта, переделанные в острые шипы, были готовы вонзиться в ее спину.

Они прыгнули в разлом одновременно.

Падение было коротким - они рухнули на уступ из спрессованной породы, в нескольких метрах от края. Над ними пронесся киборг, его визор сканировал дно каньона, но Аэрия уже прижималась к стене, гася любую искру магии. Чип на лету выхватил из рюкзака маленький, самодельный генератор помех - он активировался, и вокруг них повисла невидимая пленка, искажающая тепловые и магические сигнатуры.

Киборги кружили над разломом, их сенсоры метались из стороны в сторону. Но уступ был глубоким, а генератор Чипа делал свое дело. Через минуту, не найдя цели, отряд «Черный Шторм» поднялся выше, уходя на расширение зоны поиска.

- Они вернутся, - тяжело дыша, сказала Аэрия. - Их ИИ не остановится.

- Знаю, - Чип уже светил себе маленьким фонариком, закрепленным на лбу. - Но у меня есть план. Смотри.

Он указал фонариком вглубь разлома. Там, в темноте, виднелся ровный, рукотворный тоннель. Его стены были укреплены старым, потрескавшимся бетоном, а по полу когда-то шли рельсы, теперь вырванные с корнем.

- Это старый дренажный коллектор эпохи до «Нексуса», - объяснил Чип. - Я нашел его схемы в архивах, когда копал в истории города. Он идет под всей Пустошью. Выводит... ну, по крайней мере, должен выводить... к предгорьям.

- А как ты узнал, что он здесь?

- Аэрия, - Чип ухмыльлся, - я механик. Я знаю, где дыры в этом мире. Иди.

Они двинулись в темноту. Тоннель был сырым, пахло плесенью и старой землей. Но здесь, впервые за долгое время, Аэрия не чувствовала боли. Земля под ногами была тихой. Уставшей, но не кричащей.

Они шли часами. Тоннель петлял, спускался глубже, поднимался. Иногда им приходилось перелезать через обвалы, иногда - брести по пояс в холодной, стоячей воде. Аэрия шла молча, экономя силы. Ее рог был темным, грива - пепельной. Только трещины на кристалле напоминали о том, что внутри нее еще теплится жизнь.

Наконец, тоннель начал подниматься. Воздух стал суше, теплее. А затем они вышли на свет.

Это не был солнечный свет. Но это было что-то лучшее, чем неон мегаполиса или свинцовое небо Пустоши.

Они стояли на краю огромной, скрытой долины, окруженной со всех сторон отвесными скалами. Скалы защищали ее от ветров Пустоши, и внутри, в этом каменном котле, жизнь нашла способ выжить.

Здесь не было деревьев - но был мох. Мягкий, серо-зеленый, он покрывал камни, цеплялся за уступы. В центре долины бил источник - тонкая струйка чистой, прозрачной воды, собирающаяся в небольшое озерцо. Вокруг источника, как грибы после дождя, ютились хижины. Они были построены из камней, глины и кусков старого металла, но в них было что-то... домашнее. Из трубчатых печей поднимался дым. Пахло травой и горячей едой.

И здесь были пони.

Десяток, может, два. Земные, пегасы, единороги - все разные, все в простой, грубой одежде из сплетенных волокон и выделанной шкуры. Они застыли, увидев пришельцев. В их руках были не инструменты, а простые копья с наконечниками из obsidiana.

- Спокойно! - крикнул Чип, поднимая копыта. - Мы не враги! Мы бежали из города!

Из толпы вышел старый пони. Его шерсть была белой, как пепел, а грива - длинной и тонкой, как паутина. Он опирался на посох из полированного дерева - настоящего, живого дерева, какого Аэрия не видела с момента пробуждения.

Старейшина подошел ближе. Его глаза, мутные от старости, вдруг расширились. Он смотрел не на Чипа. Он смотрел на Аэрию.

На ее потрескавшийся рог. На ее пепельную гриву. На форму ее крыльев, даже сейчас, в их ослабленном состоянии, помнящую облака.

- Святые Сады... - прошептал старик, и его голос задрожал. Он упал на колени, и за ним, один за другим, опустились все жители долины. - Ты пришла. Как в сказаниях.

- Встань, - тихо сказала Аэрия. - Я не богиня. Я просто... я просто устала.

Старейшина поднялся, его глаза блестели от слез.- Меня зовут Торн. Я хранитель этого места. Мы - Оазис Забытых. Те, кто не захотел жить в мире машин. Мы помним, Аэрия. Мы помним старые песни.

Он повел их в самую большую хижину, в центре которой горел очаг. На стенах, вокруг огня, были нанесены фрески. Красной охрой, углем, соком ягод на них было изображено то, что Аэрия видела лишь в обрывках своих воспоминаний.

Семь фигур аликорнов, стоящих в круге. Между ними - сияющий кристалл. А над ними - небо, полное звезд.

- Пророчество, - сказал Торн, указывая на фреску. - Когда мир умрет от жадности своих детей, последняя из Перворожденных придет с запада. Она принесет Искру в Сердце Мира, иначе земля окончательно превратится в камень. И не будет больше ни дождя, ни ветра, ни жизни. Навсегда.

Аэрия смотрела на фреску. Сердце Мира. Дворец Семи Искр. Это было одно и то же.

- Я не знаю, смогу ли, - прошептала она. - Посмотри на меня. Я едва держусь на копытах. Моя магия... она почти умерла.

Торн покачал головой.- Магия не умирает, дитя. Она просто ждет, когда ее позовут по имени. Но чтобы позвать, нужна сила. А чтобы сила вернулась, нужно вспомнить, что такое жизнь.

Он повернулся к жителям Оазиса, которые собрались у входа в хижину.- Принесите ее, - сказал он тихо.

Один из пони, молодая кобылка с ребенком на спине, вынесла вперед глиняный кувшин. Она поставила его перед Аэрией и отступила, низко поклонившись.

- Это наша последняя чистая вода, - сказал Торн. - Мы собираем ее по капле из источника, храним в глине, чтобы она не касалась металла. Мы пьем ее только в самые черные дни. Но сегодня... сегодня она нужна тебе больше, чем нам.

Аэрия посмотрела на кувшин. Она почувствовала, как внутри нее что-то сжалось. Эти пони, живущие в нищете, делятся с ней самым ценным, что у них есть. Не ради выгоды. Не ради страха перед «Нексусом». А потому что верят.

Она наклонилась и прижалась губами к краю кувшина. Вода была холодной, чистой, с легким привкусом минералов и... жизни. Она пила медленно, чувствуя, как каждая капля течет внутрь, наполняя пустоту, которую оставила Пустошь.

Когда она отстранилась, Торн тихо ахнул.

Из ее гривы, из пепельных, мертвых прядей, начали пробиваться крошечные, ярко-зеленые почки. Они были маленькими, тугими, полными сока. А на ее роге, вдоль трещин, где еще вчера были лишь сухие, черные ветви, набухли новые побеги. Живые. Настоящие.

Аэрия подняла копыто и коснулась одной из почек. Она была теплой.

- Спасибо, - прошептала она, и ее голос дрогнул. - Спасибо вам всем.

Торн положил свое старое копыто на ее плечо.- Не благодари нас, дитя. Благодари мир, что он еще помнит, как любить. Теперь иди. Отдохни. Завтра тебе предстоит долгий путь. Дворец Семи Искр ждет.

Аэрия кивнула. Она чувствовала, как в ней, вместе с водой, возвращается что-то большее, чем просто силы. Возвращается цель.

За окном хижины, в маленькой долине, впервые за тысячу лет, из-за туч проглянул кусочек настоящего, чистого неба. И на нем, едва заметно, мерцала первая звезда.