8 часть

Феликс шел на полшага впереди, чувствуя спиной взгляд Хёнджина. Внутри него всё еще полыхал пожар, начавшийся в тот вечер в школьном коридоре.

«О чему я думал?» — этот вопрос крутился в голове Феликса, как заевшая пластинка. — «Я же мог всё испортить. Одноё секундой ревности разрушить ту хрупкую дружбу, которую мы так долго строили по крупицам».

Он вспомнил вкус губ Хёнджина — смесь соли, дождя и чего-то бесконечно родного. В тот момент в коридоре Феликсу казалось, что он наконец-то перестал притворяться. Больше не было «популярного Ликса», не было фольшивых улыбок для одноклассников. Был только он — напуганный, отчаянно влюблённый семнадцатилетний парень, который больше не мог держать это в себе.

«Он не оттолкнул меня. Он ответил», — от этой мысли у Феликса до сих пор слабели колени. — «Но что теперь? Мы всё еще школьники, у нас впереди экзамены, Сеул такой тесный... Как мне защитить это молчание на двоих, если оно стало таким громким внутри меня?»

Они дошли до старой смотровой площадки, откуда открывался вид на огни Мапо. Вечерний воздух был прохладным, и Хёнджин смешно втянул голову в плечи, пряча подбородок в воротник толстовки.

— Замерз? — спросил Феликс, останавливаясь у перил.

— Немного, — Хёнджин подошел ближе, вставая плечом к плечу. — Здесь так тихо. Кажется, что весь Сеул остался где-то в другой реальности.

Они долго стояли молча, глядя на мерцающую реку. Феликс чувствовал, что момент настал. Больше нельзя было прятаться за записками и случайными касаниями. Молчание начало тяготить его.

— Джинни, — тихо позвал Феликс, поворачиваясь к нему.

Хёнджин поднял глаза. В свете далеких фонарей они казались почти черными, глубокими и полными ожидания.

— Помнишь, я говорил на крыше, что внутри меня темно? — начал Феликс, и его голос немного дрогнул. — Так вот... с того дня, как ты впервые пришел ко мне рисовать, там стало светлее.

Хёнджин замер, боясь прервать его даже вздохом.

— Я долго пытался убедить себя, что мне просто нужен друг. Кто-то, кто понимает тишину. Но в тот вечер в коридоре, когда я увидел тебя с Минхо... я понял, что обманывал себя. Мне не просто нужен друг, Хёнджин.

Феликс сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Он взял Хнджина за обе руки, чувствуя, как те слегка дрожат.

— Я люблю тебя, — произнес Феликс. Эти три слова прозвучали в ночной тишине Сеула как гром среди ясного неба. — И это самое честное, что я когда-либо говорил в своей жизни. Не как «звезда школы», не как «веселый Ликс». Просто я. Люблю тебя.

Хёнджин смотрел на него, и в его глазах медленно начали скапливаться слезы. Он не ответил сразу. Он просто подался вперед и уткнулся лбом в плечо Феликса, сжимая его ладони так сильно, будто боялся, что тот исчезнет.

— Я думал, ты никогда этого не скажешь, — прошептал Хёнджин в ткань его куртки. — Потому что я сам... я так боялся, что если скажу это первым, ты просто уйдешь.

Феликс обнял его, прижимая к себе и зарываясь носом в его волосы.

— —