7 часть

Утро понедельника в Сеуле пахло остывшим асфальтом и неопределенностью. Хёнджин стоял перед зеркалом в ванной, бездумно глядя на свое отражение. Его губы всё еще хранили странное, покалывающее ощущение — фантомное напоминание о субботнем вечере.

<<Что я наделал?>> — эта мысль пульсировала в висках.

В школе всё казалось слишком громким. Хёнджин зашел в класс за пять минут до звонка, надеясь проскользнуть к своей парте незамеченным, но судьба распорядилась иначе. Феликс стоял прямо в проходе, о чем-то споря с Чонином.

—- Да говорю тебе, тот уровень в игре непроходимый! — смеялся Феликс, но как только Хёнджин поравнялся с ними, он замолк.

Чонин не заметив перемены, толкнул Феликса в плечо:

— Эй, ты чего завис? Так что, пойдем сегодня в компьютерный клуб?

Феликс не сводил глаз с Хёнджина. В его взгляде не было привычной легкости — только тяжелое, почти осязаемое ожидание.

— Нет, Чонин-а, — тихо ответил Феликс, всё еще глядя на Хёнджина. — У меня сегодня... другие планы.

— Опять уроки? Ну ты и зануда, — фыркнул Чонин и убежал к своей парте.

Хёнджин замер, вцепившись в лямку рюкзака. Воздух между ними, казалось, загустел.

— Привет, — выдохнул Феликс, Это простое слово прозвучало так, будто он признался в чем-то сокровенном.

— Привет, — Хнджин опустил голову, пряча горящие щеки. — Ты... ты хорошо добрался в субботу?

Феликс сделал шаг ближе, так что Хёнджин почувствовал едва уловимый запах его цитрусового парфюма.

— Плохо, — честно признался Ликс. Голос его стал ниже. — Всю ночь не мог уснуть. Думал, что ты... ну, что ты пожалеешь. Или решишь, что я просто сошел с ума от ревности.

Хёнджин наконец поднял глаза. — Я не пожалел. Просто... мне страшно, Феликс. В школе все такие... громкие. А мы с тобой всегда были в тени.

Феликс горько усмехнулся и поправил прядь платиновых волос. — Быть в тени удобно, пока ты один. Но теперь мне хочется, чтобы в этой тени был ты. Только ты.

Звонок на урок пронзил тишину класса, заставляя их вздрогнуть.

— Садись на место, Джинни, — прошептал Феликс, и от этого сокращения имени у Хёнджина пошли мурашки. — И посмотри в тетрадь через пару минут.

Урок литературы тянулся бесконечно. Хёнджин сидел на своей задней парте, чувствуя затылком присутствие Феликса. Наконец, на его стол приземлился крошечный, аккуратно сложенный листок.

Хёнджин развернул его под партой. Там, рядом с нарисованной звездой, было написано:

«В 18:00. На нашем месте у реки. Молчать вместе вкуснее, чем в одиночку. Придешь?»

Хёнджин быстро схватил ручку и приписал снизу:

«Приду. Только не молчи так, как утром. У меня сердце чуть не выпрыгнуло».

Он дождался, пока учитель Пак отвернется к доске, и легонько коснулся плеча сидящего одноклассника, прося передать записку Феликсу. Когда клочок бумаги наконец оказался в руках Ликса, Хнджин увидел, как тот расплылся в широкой, по-настоящему солнечной улыбке.

Феликс обернулся всего на секунду, одними губами произнося:

— Обещаю.

Вечерний Сеул встретил их огнями и прохладным бризом со стороны Хангана. Они сидели на парапете, свесив ноги, и смотрели, как мост Панпхо переливается всеми цветами радуги.

— Знаешь, — нарушил тишину Феликс, крутя в руках пустой стаканчик из-под кофе. — Я ведь правда боялся к тебе подходить в начале года. Ты выглядел таким... самодостаточным со своими рисунками. Будто тебе вообще никто не нужен.

Хёнджин удивленно посмотрел на него. — Я? Самодостаточным? Ликс, я каждый раз, когда ты проходил мимо, забывал, как дышать. Думал, что ты даже не знаешь моего имени.

Феликс рассмеялся — искренне и громко, заставляя прохожих оборачиваться. — Мы два идиота, да? Хранили молчание там, где нужно было просто сказать «привет».

— Наверное, — улыбнулся Хёнджин, впервые за вечер чувствуя себя по-настоящему спокойно. — Но наше молчание... оно особенное. Оно пахнет дождем и красками.

Феликс медленно протянул руку и накрыл ладонь Хёнджина своей. На этот раз он не колебался. Его пальцы уверенно переплелись с пальцами Хёнджина.

— Больше не будем молчать о главном, — тихо сказал Феликс, придвигаясь ближе. — Хорошо?

Хёнджин кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое было сильнее любого страха перед школьными коридорами. — Хорошо.

— —