5 часть

Свисток тренера Ли прорезал гул спортзала, заставляя парней из 11-Б строиться в шеренгу. Хёнджин стоял в самом конце, привычно сутулясь и пытаясь стать невидимым в своей безразмерной спортивной форме. Его ладони всё ещё хранили фантомное ощущение тепла после той ночи у Феликса, и возвращение в реальность школьных будней казалось почти физически болезненным.

— Сегодня баскетбол. Разбираем мячи! — крикнул тренер.

Хёнджин вздохнул. Он ненавидел баскетбол. Он ненавидел то, как мяч бьёт по пальцам, и то, как все смотрят, если ты промахиваешься. Он отошёл к шведской стенке, надеясь, что про него забудут.

Но Феликс не забыл.

Он был в другой команде — в красном тренировочном жилете поверх белой футболки. Его платиновые волосы были стянуты тонкой повязкой, открывая лоб и те самые веснушки, которые Хёнджин теперь мог пересчитать с закрытыми глазами. Феликс двигался по залу легко, почти танцуя. Он смеялся, перебрасываясь шутками с капитаном баскетбольной сборной, и выглядел так, будто это его стихия.

«Он другой», — подумал Хёнджин, прислонившись спиной к прохладному дереву стенки. — «С ними он светится. Со мной — молчит. Что из этого правда?»

В какой-то момент игра остановилась на перерыв. Феликс, тяжело дыша и вытирая пот со лба краем футболки (от чего Хёнджин мгновенно отвёл взгляд, чувствуя, как краснеют щёки), направился прямо к нему.

— Эй, — Феликс остановился рядом, закидывая мяч под мышку. — Почему не играешь? Опять рисуешь в уме?

Хёнджин поднял голову. Голос Феликса после бега стал ещё ниже, с хрипотцой, которая заставляла внутренности Хёнджина сжиматься в тугой узел.

— Я не умею, Ликс. Ты же знаешь, я и мяч — вещи несовместимые.

— Глупости, — Феликс сделал шаг ближе, вторгаясь в его личное пространство. Запах его цитрусового шампуня теперь смешался с запахом пота и азарта. — Тут дело не в умении, а в том, чтобы просто... выплеснуть всё, что накопилось. Помнишь, ты говорил на крыше, что внутри шумно?

Хёнджин кивнул, не сводя глаз с губ Феликса.

— Попробуй бросить, — Феликс протянул ему мяч. — Просто один раз.

— Все смотрят, — прошептал Хёнджин, оглядываясь на одноклассников.

— Пусть смотрят, — Феликс вдруг понизил голос до едва различимого шепота. — Смотри только на кольцо. Или на меня. Больше никого здесь нет.

Хёнджин взял мяч. Он был тяжелым и шершавым. Феликс встал сзади, почти касаясь его спины грудью. Это было против всех правил «просто друзей», но в шумном зале никто не обращал внимания на двух парней у стены.

— Руку выше, Джинни, — прошептал Феликс прямо ему в ухо. — Локоть не уводи.

Хёнджин чувствовал жар, исходящий от тела Феликса. Ему казалось, что если он сейчас обернётся, то всё закончится — это хрупкое равновесие, эта странная близость, которая пугала до дрожи. Он бросил. Мяч ударился о дружку кольца и с грохотом отскочил в сторону.

— Видишь? — Хёнджин горько усмехнулся. — Я же говорил.

Феликс не отодвинулся. Напротив, он положил руку Хёнджина на плечо и слегка сжал его.

— Зато ты попробовал. Это важнее, чем попасть.

В этот момент к ним подбежал Чонин, один из популярных парней класса.

— Ликс, ты чего застрял? Нам нужен твой трехочковый, погнали!

Феликс на секунду задержал руку на плече Хёнджина, прежде чем отпустить.

— Иду!

Он побежал обратно на площадку, а Хёнджин остался стоять у стенки, чувствуя, как место касания горит, словно от ожога. Он смотрел, как Феликс забивает гол, как ребята хлопают его по плечу, как он улыбается всем вокруг.

И вдруг Хёнджин понял. То, что он чувствует — это не просто «надежда быть услышанным». Это была ревность. Тупая, бессмысленная ревность к каждому, кто мог вот так просто коснуться Феликса, посмеяться с ним, быть частью его «светлой» жизни.

«Я люблю его», — эта мысль ударила под дых сильнее, чем баскетбольный мяч. — «Боже, я действительно его люблю».

Хёнджин резко развернулся и вышел из зала, не дожидаясь конца урока. Ему нужно было смыть с себя этот запах цитруса и пота, прежде чем он окончательно сойдет с ума прямо здесь, на глазах у всей школы.

В раздевалке было пусто и пахло сыростью. Он прижался лбом к холодному металлу шкафчика и закрыл глаза.

— Хёнджин?

Он вздрогнул. Феликс стоял в дверях раздевалки. Он пришел за ним.

— Ты почему ушел? Тренер разозлится.

Хёнджин не оборачиваясь. — Голова разболелась. Гул слишком сильный.

Феликс подошел ближе. Тихие шаги кроссовок по линолеуму звучали в тишине раздевалки как обратный отсчет. Он остановился за спиной Хёнджина.

— Ты врешь, — тихо сказал Феликс. — Ты всегда так делаешь, когда тебе страшно. Уходишь. Закрываешься. Почему ты боишься меня, когда мы здесь, среди людей?

Хёнджин наконец обернулся. Его глаза лихорадочно блестели. — Потому что здесь ты принадлежишь всем, Ликс. А там, в твоей комнате или на крыше... мне казалось что только мне. Я просто... я не умею делиться.

Феликс замер. Его глаза расширились, а губы чуть приоткрылись в немом удивлении. Молчание, которое всегда было их защитой, вдруг стало невыносимо тяжелым.

— Джинни... — начал Феликс, делая шаг вперед.

Но в этот момент дверь раздевалки с шумом распахнулось, и внутрь ввалилась толпа парней полсе урока. Момент был разрушен Хёнджин быстро схватил свою сумку и выскочил в коридор, не оглядываясь.

— —