Часть 4. Ты мой враг, и я тебя обожаю

На следующий день они действительно сели за свою парту. Феликс — красный ещё до того, как прозвенел звонок. Хёнджин — с видом человека, который наконец получил то, что хотел, и теперь наслаждается каждым мгновением.

Первые десять минут Феликс старательно смотрел в доску и не поворачивал головы. Потому что знал: если посмотрит на Хёнджина — тот улыбнётся. А если тот улыбнётся — он сам не сможет сдержать ответную улыбку, и тогда весь класс поймёт, что вчерашние слухи — правда.

Но Хёнджин не был бы собой, если бы всё прошло так гладко.

Под партой его ладонь легла на колено Феликса. Спокойно, тяжело, будто так и надо.

Феликс дёрнулся. Вжался спиной в стул. Прошипел:— Убери.

— Не хочу, — так же тихо ответил Хёнджин, не отрывая глаз от учителя.

Пальцы сжались чуть сильнее. Большой палец начал выводить круги на ткани джинсов — медленно, дразняще, так, что по спине Феликса побежали мурашки.

— Хван Хёнджин, — голос Феликса дрогнул, — ты... ты с ума сошёл? Мы в классе.

— Я знаю, — Хёнджин повернул голову и посмотрел на него — серьёзно, но с искрами в глазах. — Поэтому я веду себя прилично.

— Это ты называешь прилично?!

— Я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас. А я просто держу за руку. По-моему, очень прилично.

Феликс замер. Потому что в голосе Хёнджина не было шутки. Он правда мог. И, кажется, хотел.

— Ты ненормальный, — выдохнул Феликс, но руку не отдёрнул.

И даже — сам себе ужасаясь — чуть расслабил пальцы, позволяя чужой ладони переплестись со своей.

Сзади кто-то хихикнул.

— О, боже, — протянул Джисон с соседнего ряда. — Они держатся за руки. Я сейчас расплачусь от умиления.

— Заткнись, — одновременно сказали Феликс и Хёнджин.