Часть 5. Домой - значит, к тебе

Прошла неделя. Потом вторая. Их парта стала центром притяжения для всего класса — не потому, что они громко ссорились, а потому, что смотреть на них было невозможно без умиления. Хёнджин постоянно поправлял воротник Феликса, заправлял ему волосы за ухо, а однажды даже завязал шнурки, когда те развязались посреди урока.

Вечером пятницы Феликс собирал рюкзак, когда Хёнджин подошёл к его парте и опёрся рукой о край, нависнув сверху.

— Ночевать ко мне хочешь?

Феликс поперхнулся воздухом.

— Что?!

— Ночевать, — спокойно повторил Хёнджин. — Родители на выходные уехали. Будет пустая квартира. Фильмы, пицца, — он сделал паузу, — и я.

— Ты... — Феликс сглотнул. — Ты говоришь так, будто приглашаешь на свидание с намёками.

— А ты будто ищешь в этом проблему.

— Ладно, — сказал Феликс. — Но пиццу выбираю я.

— Договорились.

В комнате Хёнджина они включили какой-то старый фильм. Но никто не смотрел. Феликс сидел, привалившись к плечу Хёнджина, и чувствовал, как его пальцы перебирают пряди его волос.

— Ты засыпаешь? — спросил Хёнджин.

— М-м-м, нет, — соврал Феликс, хотя глаза уже слипались.

— Ложись на кровать, идиот.

— А ты?

— Я с тобой.

Они легли лицом друг к другу. Расстояние — ладонь. Феликс потянулся и поцеловал его — медленно, бережно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Хёнджин ответил, обхватив его лицо ладонями, и поцелуй углубился. Стало жарко. Тесно.

— Хён, — прошептал Феликс, — если мы не остановимся, я не знаю...

— Знаю, — Хёнджин отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Не бойся. Я никуда не тороплюсь. У нас есть всё время мира.

Утром он проснулся от того, что кто-то щекотал его нос прядью волос.

— Хван Хёнджин, — прохрипел Феликс, не открывая глаз, — ты идиот.

— Доброе утро, соня, — голос Хёнджина был хриплым со сна, тёплым. — Ты храпел.

— Неправда.

— Правда. И это было мило.

— Хёнджин, — позвал Феликс, когда тот уже взял телефон.

— М?

— Я тебя люблю.

Телефон выпал из рук. Хёнджин замер на секунду, а потом медленно повернулся. Его глаза блестели.

— Повтори, — попросил он севшим голосом.

— Я тебя люблю, — сказал Феликс громче. — Идиот ты невыносимый.

Хёнджин шагнул к нему, рухнул на кровать сверху, сгрёб в охапку и зарылся лицом в шею.

— Я тоже, — прошептал он. — Так сильно, что страшно.