3

В среду Вита подошла к расписанию на доске объявлений и почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, холодный комок.Дежурство по школе.Она ненавидела дежурство. Нужно было стоять в коридоре на первом этаже целых два часа, следить за порядком, делать замечания младшеклассникам и улыбаться учителям. Улыбаться. Принудительно. По расписанию. Как будто улыбка — это такая же обязанность, как вытереть доску после урока.

Вита стояла у доски, вчитываясь в список фамилий, и надеялась, что её поставят в пару с кем-нибудь молчаливым. С кем-нибудь, кто тоже ненавидит разговоры и будет просто стоять у стены, глядя в одну точку.— Вита, ты сегодня с Даней в паре, — сказала завуч, пробегая мимо со стопкой бумаг, прижатых к груди. — Вы на первом этаже, возле столовой.Завуч даже не остановилась. Вита не успела возразить. Да и бесполезно — такие вещи не обсуждаются.Она вздохнула, поправила лямку рюкзака и пошла на первый этаж. По дороге она сунула руку в карман куртки — пачка сигарет была на месте. Две штуки. Она не курила с утра, и руки уже начинали дрожать. Привычка. Или ломка. Или просто нервы.

Даня уже стоял у поста дежурства. На рукаве его куртки красовалась полосатая повязка дежурного — он прицепил её неровно, один край оттопыривался. В руках он держал блокнот и ручку, которая, судя по всему, не писала — он несколько раз чиркнул ею по бумаге, проверяя.

Его рыжие волосы сегодня были особенно кудрявыми — наверное, он мыл их утром и не успел расчесать, пока они не высохли. Под толстовкой угадывались широкие плечи — он был накаченным, но не как те парни, которые ходят в качалку и смотрятся в зеркало. Скорее как человек, который много двигается и не парится по этому поводу. Зелено-карие глаза скользнули по Вите, остановились на секунду и вернулись к блокноту.— Привет, напарница, — сказал он. Улыбнулся — спокойно, без издёвки. — Рада меня видеть?— Не сказала бы.— Я и не спрашивал.Вита взяла вторую повязку со стола, надела её на рукав. Затянула потуже, поправила. Повязка была липкой от чужого пота — кто-то носил её до неё и забыл снять. Вита поморщилась, но терпеть было можно.— Чего мы должны делать? — спросила она.— Стоять. Смотреть. Иногда говорить «не бегайте». — Даня пожал плечами. — Я в прошлый раз с Сашей дежурил, он проспорил мне шоколадку, что сможет пройтись по коридору задом наперёд и не врезаться в учителя.— И как?— Врезался в учителя. В самого строгого. По физкультуре. — Даня усмехнулся. — Еле отмазали.Вита не улыбнулась. Но уголки губ дёрнулись — против её воли.

Она встала у стены, скрестив руки на груди. Даня встал рядом — на расстоянии, но достаточно близко, чтобы между ними мог пройти только один человек. От него пахло стиральным порошком и чем-то ещё — может, хвоей. Или просто свежестью. Вита не знала, чем пахнет свежесть, но если бы у неё спросили, она сказала бы — вот так.

Первые полчаса прошли в молчании.Ученики младших классов пробегали мимо, галдя и размахивая портфелями. Двое мальчишек играли в догонялки прямо перед постом дежурства, едва не сбив с ног учительницу музыки.— Не бегайте, — сказала Вита без выражения, просто чтобы отметить присутствие.Мальчишки не услышали. Продолжили носиться.

Даня ничего не сказал. Просто шагнул вперёд и встал у них на пути. Не агрессивно, не угрожающе. Просто оказался там, где они собирались пробежать. Его фигура — широкая, спортивная — перекрыла коридор, как шлагбаум.

Мальчишки затормозили.— Парни, — сказал Даня спокойным голосом. — Тут пол скользкий. Я вчера сам чуть не упал. А если вы упадёте, придётся вести вас в медпункт, а там укольчики делают. Не любите укольчики?Мальчишки переглянулись. Один из них отрицательно покачал головой.— Вот и я не люблю. Так что шагом.Они пошли шагом. Вита смотрела на это с удивлением. Она не могла понять, как ему это удаётся. Он не кричал, не угрожал, не читал нотации. Просто вставал на пути и говорил спокойным голосом — и люди слушались.— У тебя что, суперспособность? — спросила она.— Какая?— Заставлять людей слушаться.— А, это. — Он снова пожал плечами. — Я просто с ними по-человечески. Не как с дураками.— Они и есть дураки.— Они дети.— Одно и то же.

Даня посмотрел на неё долгим взглядом. Не осуждающим — внимательным. Его зелено-карие глаза будто сканировали её лицо, ища что-то, что она прятала.— Ты всегда была такой циничной или наработала?Вита не ответила. Отвернулась к стене, делая вид, что изучает расписание уроков.

В половине второго в коридор вышла молодая учительница начальных классов — она только недавно начала работать, и её всё ещё можно было принять за старшеклассницу, если не присматриваться. Она держала за руку первоклассника, который громко, на всю школу, рыдал.Лицо у мальчика было красным, глаза мокрыми, нос распухшим. Он вытирал слёзы рукавом и при этом не переставал всхлипывать. Его портфель болтался на одном плече, готовый упасть в любую секунду.— Потерялся, — объяснила учительница, слегка запыхавшись. — Заблудился после обеда. Пошёл в туалет, а обратно дорогу найти не смог. Вы не поможете? Мне надо на урок, а его класс — на втором этаже.Даня шагнул вперёд, даже не думая.— Как тебя зовут? — спросил он, приседая перед мальчиком на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.

Мальчик всхлипнул. Посопел. Вытер нос рукавом — мокрым, измазанным в чём-то зелёном. Наверное, фломастер. Или пластилин.— Миша.— Миша, ты молодец. — Голос у Дани был спокойным, тёплым. Таким голосом разговаривают с испуганными котятами или с маленькими сёстрами. — Ты не убежал на улицу, не потерялся совсем. Ты просто заблудился внутри. Это легко исправить.Миша шмыгнул носом. Всхлипнул уже тише.— А ты помнишь, какой у тебя кабинет? — спросила Вита.Она не планировала вмешиваться. Слова вырвались сами. Может, потому что она вспомнила себя в его возрасте. Такой же потерянной. Только никто не искал.

Миша посмотрел на неё. Её голос был холоднее, чем у Дани, но в нём не было строгости. Просто факт.— Там... — Миша задумался, шмыгая носом каждые три секунды, — там динозавры на дверях.— Зелёные или синие? — спросила Вита.— Синие!— Второй этаж, крыло «Б», — сказала Вита. — Я видела табличку на прошлой неделе. Там все кабинеты с синими динозаврами.Даня поднялся, взял Мишу за руку. Мальчик доверчиво вцепился в его ладонь — сразу перестал плакать, только всхлипывал иногда. Его маленькие пальцы обхватили Данину ладонь, как будто он держался за спасательный круг.— Пойдём, Миша. Проводим.— Мне тоже надо на второй этаж, — сказала Вита, хотя это было неправдой. — Я помогу.Они шли втроём по лестнице. Миша перестал всхлипывать и теперь просто шёл, крепко держась за руку Дани. Вита шла с другой стороны — на случай, если мальчик поскользнётся. Она заметила, что подошвы у его ботинок гладкие, почти стёртые.

На втором этаже они нашли кабинет с синими динозаврами. У дверей стояла заплаканная учительница — её собственная, которая обыскала весь этаж в поисках пропавшего ученика.— Миша! Где ты был?!— Заблудился, — серьёзно сказал мальчик. — Но они меня нашли.Учительница рассыпалась в благодарностях. Даня вежливо кивнул, сказал «не за что». Вита просто стояла сзади, не произнося ни слова.Они вышли в коридор.— Ты хорошо с ним справилась, — сказал Даня, когда они остались вдвоём.— Я просто вспомнила, где табличка.— Нет. — Он покачал головой. — Ты спросила про цвет динозавров. Я бы до этого не додумался. Я бы спросил «какой у тебя кабинет», и он бы сказал «не помню», и мы бы ходили по всем этажам до вечера. А ты спросила про цвет. Это умно.Вита почувствовала что-то странное. Тёплое. Непривычное. Как будто внутри зажглась маленькая лампочка — не ярко, но заметно.— Не надейся, — сказала она резче, чем планировала. — Это не значит, что мы теперь друзья.— Я и не надеюсь.

Он улыбнулся — той мягкой улыбкой, которая появлялась на его лице только иногда. Вита заметила, что он не улыбался так никому другому. Только ей. Странно.Они вернулись на пост. Дежурство подходило к концу. Оставалось минут двадцать.— Я сейчас, — сказала Вита. — Выйду на минутку.Даня кивнул. Не спросил куда.Она вышла на улицу через запасной выход, тот, что ведёт к пожарной лестнице. Там было пусто. Холодный ветер дул в лицо, трепал рыжие волосы, которые выбились из хвоста.

Она забилась в угол между стеной и бетонными ступеньками, где её никто не мог увидеть из окон. Достала сигарету. Зажигалку. Прикурила — с первого раза, потому что руки уже не тряслись от голода, а от нервов после дежурства.Затянулась. Выдохнула. Дым растворился в сером небе.Она курила быстро — за две минуты, пока никто не хватился. Сигарета обжигала пальцы, но она не бросала. Докурила до фильтра. Потом раздавила окурок подошвой ботинка, подняла его, завернула в бумажку и спрятала в карман. Никаких следов.

Вернулась на пост за минуту до того, как завуч вышла проверять.— Всё в порядке? — спросила завуч.— Всё в порядке, — ответила Вита.От неё пахло дымом, но ветер уже выдул.Дежурство закончилось. Даня снял повязку, сунул её в карман.— Ты куришь, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.Вита замерла.— Не твоё дело.— У тебя пальцы жёлтые. Я заметил ещё на прошлой неделе.

Она посмотрела на свои руки. Пальцы действительно были желтоватыми — не сильно, но заметно, если присмотреться. Она спрятала их в карманы.— И что?— Ничего. — Он пожал плечами. — Просто заметил.Он не читал лекции. Не говорил, что это вредно. Не просил бросить. Просто заметил — и оставил это знание при себе.Вита ненавидела его за это. За то, что он замечал всё. За то, что не лез. За то, что был рядом, даже когда она его не звала.— До завтра, напарница, — сказал он и ушёл.Вита осталась стоять у поста.

Она вдруг поняла, что за два часа дежурства ни разу не посмотрела на часы.