4

Идея занять место в Хогвартсе, прямо под носом у величайшего легилимента современности, могла показаться безумием любому. Но только не мне. Пятьдесят лет в одиночной камере выжигают из человека любые остатки страха, оставляя лишь чистый, кристаллизованный расчет. К тому же, у меня было преимущество, которого Альбус был лишен: я знал его до последнего вздоха, до последней мелкой привычки, в то время как он сейчас знал лишь тридцатилетнего идеалиста, с которым когда-то делил мечты в Годриковой Впадине.

Оборотное зелье - банальная, но безотказная классика. Найти подходящего кандидата на роль «временного профессора» оказалось делом нескольких часов. Гораций Слизнорт в этом году как раз взял небольшой творческий отпуск, чтобы навестить каких-то редких заводчиков огневиц в Румынии. Мои люди перехватили его на границе. Никакого насилия - просто мощное Заклятие Забвения, легкое усыпляющее и надежный подвал в одном из моих убежищ. Волос старого слизняка, немного алхимии - и вот в зеркале вместо Геллерта Гриндевальда уже отражается полноватый, румяный мужчина с пышными усами и глуповато-добродушным взглядом.

Должность профессора зельеварения на замену была у меня в кармане. Директор Хогвартса, старик Финеас Наджелус Блэк, даже не стал вникать в подробности, когда «Гораций» слезно умолял вернуть его на пару недель раньше из-за «непредвиденных обстоятельств в Румынии».

И вот я здесь. Субботний вечер. Хогвартс встретил меня привычным гулом сотен детских голосов в Большом зале, запахом тыквенного пирога и восковых свечей. Но меня не интересовали дети. Мой взгляд был прикован к преподавательскому столу, где чуть левее от директорского кресла сидел он.

Альбус Дамблдор.

Он был так молод. Его борода еще не успела поседеть и отливала яркой, сочной рыжиной. В его глазах, скрытых за очками-половинками, еще не было той леденящей, вековой мудрости, с которой он отправлял Поттера на убой. Сейчас он был просто талантливым, слегка амбициозным профессором трансфигурации, тяготящимся своей преподавательской рутиной.

Я дождался окончания ужина. Когда ученики с шумом повалили в свои гостиные, а преподаватели начали расходиться, Альбус задержался, перебирая какие-то свитки пергамента. Это был мой шанс.

Поправив громоздкую мантию Слизнорта, которая жутко давила мне в плечах, я неторопливой, слегка вразвалочку походкой подошел к нему.

- Прекрасный вечер, не правда ли, Альбус? - произнес я. Мой голос, измененный зельем, звучал точь-в-точь как маслянистый баритон Слизнорта, но я намеренно вложил в интонацию чуть больше холодной, несвойственной Горацию твердости.

Дамблдор поднял голову. На его лице отразилась мягкая, дежурная улыбка.

- О, Гораций. Да, вечер действительно тихий. Как твоя поездка? Надеюсь, румынские маги не слишком утомили тебя своими историями о драконах?

- Драконы - весьма предсказуемые твари, Альбус, - я оперся ладонями о край стола, наклоняясь чуть ближе. Серебряное кольцо на моем пальце было скрыто иллюзией, но его магия приятно согревала кожу. - Куда опаснее те существа, которые умеют улыбаться, прятать когти под мантиями и говорить о... благородстве.

Альбус слегка нахмурился. Его проницательный взгляд скользнул по моему лицу. Он явно почувствовал, что в поведении его коллеги что-то изменилось. Старый лис уже тогда обладал феноменальной интуицией.

- Кхм... Специфическое сравнение для профессора зельеварения, - негромко заметил он, аккуратно сворачивая пергамент. - Ты кажешься утомленным, мой друг. Возможно, тебе стоит отдохнуть после дороги?

- Отдых - это роскошь, которую мы не можем себе позволить, когда мир вокруг начинает меняться, - я криво усмехнулся, и в этой усмешке на мгновение проступила хищная мимика Гриндевальда. Альбус это заметил. Его пальцы, державшие свиток, едва заметно дрогнули. - Знаешь, в Румынии я встретил одного удивительного человека. Он много говорил о шахматах. О гамбитах. О том, как легко жертвовать пешками ради... как же он выразился? Ах да. Ради *общего блага*.

Словосочетание повисло в воздухе Большого зала тяжелым, удушливым туманом.

Улыбка окончательно сошла с лица Дамблдора. В его глазах вспыхнуло нечто, глубоко скрытое - старый, тщательно охраняемый страх. Он медленно встал из-за стола, выпрямляясь во весь рост. Напряжение между нами можно было резать ножом.

- Гораций, - его голос стал заметно тише и холоднее. - Мне не совсем понятен тон твоей беседы. И уж тем более странно слышать от тебя эти слова.

- Правда? - я театрально вскинул брови, наслаждаясь каждым мгновением этой пытки. О, как же приятно было видеть его в замешательстве. - А мне казалось, эта фраза должна быть тебе близка. Ты ведь так любишь строить планы, Альбус. Просчитывать всё на десять шагов вперед. Заставлять людей верить в твою святость, пока сам ты... преспокойно ждешь, когда грязную работу сделает кто-то другой.

Дамблдор сделал шаг вперед. Его рука инстинктивно опустилась к карману мантии, где лежала его палочка. На секунду мне показалось, что он сейчас применит легилименцию, и я воздвиг в своем разуме мощнейшие, монолитные стены окклюменции, раскрасив их поверхностными мыслями Слизнорта о засахаренных ананасах и рецептах настойки из бадьяна.

- Кто ты? - прямо спросил Альбус, в упор глядя на меня. Его глаза сузились. В них больше не было добродушного профессора. Перед обществом предстал опаснейший, сильнейший маг. - Гораций никогда бы не сказал ничего подобного. Ты под Оборотным.

Я тихо, утробно рассмеялся - точно так же, как смеялся в Нурменгарде, глядя на сломленного Поттера. Этот лающий, жуткий звук никак не вязался с внешностью толстяка Слизнорта.

- Как грубо, Альбус. А я лишь хотел поговорить по душам со старым другом, - я сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Время поджимало, действие зелья не вечно, да и задерживаться здесь дольше необходимого я не планировал. Моя цель была достигнута - зерно паранойи было посажено в его гениальную голову. - Знаешь, шахматная партия - это прекрасная игра. Но иногда на доске появляется фигура, которой там быть не должно. Фигура из... совсем другой партии. И все твои великие гамбиты, все твои «мальчики», которых ты вырастишь для убоя... всё это сгорит.

Альбус резко выхватил палочку, но я был быстрее. Моя Бузинная палочка, спрятанная в рукаве, скользнула в ладонь. Беззвучный, невербальный *Протего* колоссальной мощности соткался в воздухе между нами, полыхнув синеватым сиянием.

Дамблдор замер, пораженный силой этого щита. Маг уровня Слизнорта не мог выдать такую чистую, древнюю магию без единого слова. В его глазах промелькнула страшная догадка, дикая мысль, в которую он сам боялся поверить.

- Гел... - сорвалось с его губ, но он не успел договорить.

- Доброй ночи, Альбус, - перебил я его с холодной, издевательской ухмылкой. - Не скучай в своем замке. Увидимся.

Развернувшись на каблуках, я стремительно, не обращая внимания на тяжесть чужого тела, пошел к выходу из Большого зала. Мои шаги эхом отдавались от каменных стен. Я чувствовал спиной его тяжелый, полный ужаса и подозрения взгляд. Он не побежал за мной - Альбус был слишком умен, чтобы устраивать дуэль в стенах школы, полной детей, не зная наверняка, с кем имеет дело.

Я вылетел в темные коридоры Хогвартса, петляя между гобеленами. На ходу я вытащил из кармана заранее приготовленный летучий порох. Как только я достиг камина в пустующем кабинете зельеварения, я бросил порошок в огонь.

Изумрудное пламя взвилось до потолка. Я шагнул в него, чувствуя, как магия портала подхватывает меня и уносит прочь из замка.

Я оставил Дамблдора наедине с его собственными демонами. Теперь он будет проводить ночи без сна, перебирая в голове эту беседу, пытаясь понять, как его тайна просочилась наружу, и кто именно скрывался под личиной Горация. Его идеальный, предсказуемый мир дал трещину. И это было только начало.