2

Я всматривался в его лицо, выискивая там привычную для молодых магов жажду мести или хотя бы банальное упрямство. Но Гарри Поттер лишь молчал. В камере воцарилась тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая только сиплым свистом ветра где-то за узким, забранным решеткой окном.

Вдруг его правая рука медленно опустилась в глубокий карман изодранной мантии. Охрана Нурменгарда, эти тупые министерские ищейки, явно обыскивали его в спешке - они слишком сильно боялись парня, чтобы прощупывать каждый шов. Поттер выудил наружу что-то маленькое и блестящее.

Это было простое, на первый взгляд, серебряное кольцо без камней. Он зажал его между большим и указательным пальцами, медленно поворачивая против часовой стрелки. Его взгляд, до этого метавшийся по углам камеры, намертво прикипел к едва заметной гравировке на внутренней стороне ободка.

Я слегка подался вперед, не скрывая любопытства. Старые привычки великого мага не умирают даже в тюрьме.

- Чье оно? - спросил я, и мой голос прозвучал чуть тише, чем прежде, нарушая уединение мальчишки.

Поттер не вздрогнул. Он продолжал крутить кольцо, ловя тусклый свет, пробивающийся сквозь тучи за окном.

- Моей подруги, - глухо отозвался он. - Гермионы. Она сунула его мне в ладонь прямо в коридоре Министерства, за секунду до того, как эти твари наложили на меня антитрансгрессионные путы и запихали сюда. Сказала только: «Оно поможет тебе, Гарри, когда придет время». А зная ее... она определенно заколдовала его. Гермиона никогда ничего не делает просто так. Если она дала мне вещь - значит, в ней есть смысл.

Он снова замолчал, словно собираясь с духом. На его скулах заиграли желваки. Затем, приняв какое-то внутреннее решение, Гарри крепко сжал кольцо в кулаке, поднес его почти к самым губам и едва слышно, на грани выдоха, прошептал слова, выгравированные изнутри:

- *Aeterna Veritas Veritas Temporis.*

Воздух внутри нашей камеры мгновенно сгустился. Я почувствовал, как пространство вокруг Поттера пошло едва заметной рябью, словно над раскаленным асфальтом в летний зной. Серебро в его кулаке начало плавиться, но не от тепла, а от чистой хрономагии. Металл заструился между его пальцев жидким светом, а затем с тихим, хрустальным щелчком принял совершенно иную форму.

Когда Гарри разжал ладонь, кольца больше не было. На его грязной коже покоился маховик времени.

Но это была не та хрупкая министерская игрушка на золотой цепочке, которую я мельком видел в старых алхимических гримуарах. Этот артефакт выглядел странно, почти пугающе. Вместо привычного песочного стекла в его центре находилась небольшая сфера из абсолютно черного, поглощающего свет материала. Вокруг нее вращались три тончайших кольца из темного, матового металла, покрытого микроскопическими, едва различимыми рунами. Они двигались хаотично, то ускоряясь, то замирая, словно жили своей собственной, независимой от земного времени жизнью. К цепочке артефакта была прикреплена крошечная, аккуратно сложенная полоска пергамента.

Гарри аккуратно, стараясь не задеть крутящиеся кольца, отцепил записку. Развернул ее, пробежал глазами по строчкам, написанным мелким, убористым почерком, и на его губах появилась странная, болезненная усмешка.

- Что там? - не выдержал я, чувствуя, как внутри меня просыпается давно забытый азарт исследователя. Хрономагия такого уровня - это редчайшее искусство, граничащее с высшим волшебством.

Поттер не ответил. Он молча протянул мне клочок пергамента. Я взял его своими сухими, дрожащими от старости пальцами и впился взглядом в чернила.

> *«Гарри, если ты читаешь это, значит, худшие мои опасения подтвердились. Они предали тебя. Министерство и... Он. Я не могу разорвать эти путы здесь, но я смогла переделать один из экспериментальных маховиков, которые мы изъяли из Отдела Тайн до его разгрома. Это не обычная петля времени. Этот маховик способен вернуть тебя в прошлое, но не физически. Он перенесет твое сознание и твою магическую матрицу в твое собственное молодое тело. Никаких временных парадоксов из-за встречи с самим собой не будет - ты просто проснешься в прошлом, зная всё, что произошло. Но помни: ты будешь переписывать будущее заново. Эффект бабочки никто не отменял, любое твое действие изменит мир. Спаси нас всех, Гарри. Или спаси хотя бы себя».*

Я медленно перечитал записку дважды. Потрясающе. Девчонка Грейнджер - истинный гений, раз смогла стабилизировать ментальный перенос без расщепления ядра. Это был идеальный, абсолютный шанс. Шанс исправить всё. Стереть Волдеморта до его возвышения, уничтожить интриги Дамблдора в зародыше, переписать историю двадцатого века.

Я поднял глаза на Поттера, ожидая увидеть в его лице решимость. Спаситель магического мира получил свое главное оружие. Сейчас он должен был закрутить эти кольца и исчезнуть, оставив меня гнить в этой камере.

Но Гарри просто сидел и смотрел на меня. Его зеленые глаза были абсолютно пустыми. В них не было ни капли того огня, который горел минуту назад. Только бесконечная, мертвая усталость.

Он перевел взгляд на странный маховик, тихо шуршащий на его ладони, затем снова на меня. И вдруг, сделав резкий шаг вперед, он бесцеремонно сунул мне в руки и артефакт, и клочок пергамента.

- На, держи, - бросил он, отступая обратно к своей койке. - Тебе нужнее. А я устал. Устал что-либо менять, устал спасать тех, кто спит и видит, как воткнуть мне нож в спину. Я свое отвоевал, Гриндевальд. Пусть этот мир катится к чертям собачьим под предводительством Дамблдора. Мне плевать.

Я замер, ошарашенный его жестом. Металл маховика приятно холодил мою ладонь, черная сфера в центре продолжала свое гипнотическое вращение. Величайшее сокровище магии, билет на волю и возможность переписать историю, лежало в руках полузабытого узника, потому что законный герой просто сломался.

- Ты с ума сошел, мальчишка? - мой голос сорвался на хриплый шепот. - Ты отдаешь это мне? Мне?! Ты хоть понимаешь, кто я? Если я вернусь туда, в прошлое... я не стану спасать твоих грязнокровок и маглов. Я переверну этот чертов мир вверх дном. Я построю то, что не успел. Я уничтожу Альбуса еще до того, как он придумает свой первый план!

Гарри тяжело откинулся на спину, закинув руки за голову и уставившись в потолок камеры. На его лице не дрогнул ни один мускул.

- Да делай ты что хочешь, - равнодушно отозвался он. - Убивай Дамблдора, захватывай министерства, строй свою империю. Мне всё равно. Если ты изменишь прошлое так, что я никогда не стану «Мальчиком-Которым-Выжил», если мои родители останутся живы, а я буду обычным, никому не нужным пацаном - я скажу тебе спасибо. А если я вообще не рожусь из-за твоего «эффекта бабочки»... что ж, туда мне и дорога. Хоть высплюсь наконец-то.

Он закрыл глаза, демонстрируя, что разговор окончен. Этот восемнадцатилетний парень был мертв внутри. Дамблдор и Министерство забрали у него всё, включая желание жить.

Я посмотрел на маховик времени. Его темные кольца отражали искорки магии, всё еще витавшей в воздухе. Мое сердце, старое, дряхлое сердце, которое, как я думал, способно только отсчитывать оставшиеся мне дни, забилось с неистовой силой. Удары отдавались в ушах, заглушая свист ветра.

Разум, спавший пятьдесят лет, заработал со скоростью молнии.

Если сознание переносится в собственное тело... В какой момент я вернусь? В сорок пятый год? В тридцатые? Или в Годрикову Впадину, когда мы с Альбусом были молоды, полны надежд и читали мысли друг друга по глазам?

Я снова взглянул на Поттера. Он дышал ровно, погружаясь в тяжелый, безликий сон узника. Он отдал мне свое будущее. Он отдал мне весь мир, просто потому что этот мир ему опротивел.

- Что ж... - прошептал я, и мои пальцы легли на матовые кольца артефакта. - Раз уж спаситель умывает руки, придется заняться этим старого грешнику.

Я осторожно потянул за крайнее кольцо, выставляя внутреннее чутье на ту точку невозврата, где всё пошло прахом. Руны на металле вспыхнули ядовито-зеленым светом, черная сфера в центре закрутилась так быстро, что превратилась в сплошное темное пятно. Воздух вокруг меня завыл, пространство начало трещать и рваться, как старый холст.

Камера Нурменгарда начала растворяться. Серый камень, решетки, фигура спящего Поттера - всё превращалось в зыбкий туман.

«Жди меня, Альбус», - подумал я, чувствуя, как мое сознание затягивает в ледяную, бесконечную бездну прошлого. - «На этот раз мы сыграем по моим правилам».