'Глава 3, 💞🎀

Гай поморщился и отшатнулся от медицинского робота, когда спиртовой раствор обжёг место укуса на его шее. «Чёрт бы тебя побрал, Кларк. Не мог выбрать другое место для укуса?» Робот никак не отреагировал на его нытьё и просто наклонился, чтобы закончить промывать рану. Она была не настолько глубокой, чтобы накладывать швы, и должна была зажить к концу недели. Если ему повезёт, шрама не останется — он не знал, как бы объяснил это потенциальному будущему партнёру.

Он поймал себя на том, что снова и снова прокручивает в голове увиденную картину: Брюс беременный. Лига знала о щенке. Ему было интересно, как давно Лига в курсе: неделю? Месяц? Больше? Он не мог представить, что Брюс будет в восторге от этого. Омега намеренно хранил молчание, и, как бы сильно ему ни хотелось отомстить за уязвлённое самолюбие, он не собирался рассказывать о том, что Лига в курсе. В загнанном в угол состоянии Омега непредсказуем; он убедился в этом на собственном опыте. От того удара у него на скуле несколько недель оставался синяк, и он не хотел, чтобы Брюс натравливал на него и без того раздражённого партнёра.

Бот наклеил ему на горло слой марли, тем самым отвлекая его от мыслей, и он вздохнул с облегчением, поняв, что наконец-то может уйти. Бот был так любезен, что вытер кровь с его рук и с шеи. Ему нужно было постирать костюм, чтобы на нём не осталось пятен. Вывести пятна, особенно от крови, практически невозможно. Сколько костюмов он сменил за эти годы из-за того, что белый цвет становился розовым от пятен крови. Если он потеряет и этот костюм, то ему придётся считать на пальцах обеих рук.

Он встал с металлической койки, кивнув роботу, размял шею и плечи и поморщился, когда кожа вокруг места укуса неприятно натянулась. Ему действительно нужно было извиниться перед Брюсом. Он со вздохом почесал затылок и вышел из медицинского отсека. Он ненадолго задумался о том, чтобы вернуться в спальню Брюса, но быстро выбросил эту мысль из головы. Лучше было бы сделать это где-нибудь на публике, по крайней мере, тогда были бы свидетели, когда Кларк неизбежно убьёт его. Он развернулся и направился к мосту.

🦇

Брюс медленно приходил в себя, его тело было тёплым. Кларк прижимался к нему сзади, почти распластавшись на его боку. Альфа храпел ему в ухо, его дыхание щекотало шею Брюса, он обнимал его обеими руками за грудь и прижимал к себе, закинув ногу на его бёдра. Его пара иногда напоминала ему гигантского осьминога или слишком приставучую собаку. Этот вес задушил бы его, если бы он уже не привык к нему. Он уже не в первый раз просыпается от того, что Кларк лежит почти на нём, и точно не в последний.

Его детёныш заёрзал у него в животе, и он вздохнул, проведя рукой по нижней части живота. Детёныш толкнул его руку, медленно пробуждая его. Он медленно открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на потолок. Что-то было не так. Он осмотрел своё тело и, ничего не обнаружив, осторожно выбрался из-под своей пары. Сидеть становилось всё труднее: щенок тяжело давил ему на живот, и он чувствовал себя придавленным, как будто гравитация сжимала его чуть сильнее. Он сел на край кровати и погрузился в свои мысли.

Кларк хорошо отреагировал на его недавний срыв, лучше, чем он ожидал от своего партнёра, хотя это не должно было его удивлять. Кларк был самым добрым человеком из всех, кого он знал, мягким в общении и терпеливым по характеру. Его партнёр был хорошим человеком, лучше, чем большинство. Он всегда ставил других выше себя. Брюс уставился в пол широко раскрытыми глазами, и внезапная волна сомнений сковала его сердце льдом. Неужели Кларк солгал? Неужели он сказал то, что сказал, только чтобы Брюс был счастлив? Он повернул голову и посмотрел на спящее лицо своего партнёра. Кларк выглядел таким непринуждённым, таким счастливым даже во сне, что у него защемило сердце.

Он стиснул зубы и отвернулся, уставившись в пол. Он никогда себе не простит, если Кларк солгал, если его слова причинили боль его паре. Почему бы им не... почему бы им не... Он так неблагодарно отреагировал на то, что беременна от Кларка, как будто ребёнок в его животе был обузой. На глаза навернулись слёзы, и он обхватил руками свой округлившийся живот. Этот щенок был для него не обузой, а источником радости, счастья, того самого счастья, которое он искал всю свою жизнь. Это был его второй шанс.

Этот щенок был не первым. Он не был честен с Кларком, когда узнал о своей первой беременности. Он был так напуган, так боялся, что две розовые полоски на тесте на беременность изменят его жизнь к худшему, а не к лучшему. Он помнил, что чувствовал в тот момент, когда увидел положительный результат: страх, опасения, тоску, ужас. Он раздумывал, не сделать ли аборт, и неделю плакал по ночам, пока Кларк не нашёл тест в мусорном ведре. Он пытался скрыть правду, по крайней мере до тех пор, пока не был готов раскрыть её, пока не решил, чего он хочет.

🦇

Кларк вышел из ванной бледный как полотно и дрожащий всем телом. Он сел на край матраса. Брюс уставился на него, и его сердце забилось чаще, когда он увидел пластиковую палочку в руке Кларка. Он с трудом сглотнул, чувствуя, как от волнения в желудке бурлит ужин. — Как долго? Кларк обернулся и посмотрел на него, но Брюс не мог встретиться с ним взглядом и смотрел на палочку со смесью ненависти и ужаса. Всё должно было быть не так. Кларк должен был радоваться, должен был подхватить его на руки и закружить, как в тех банальных фильмах, которые они смотрели вместе, и похлопать Альфу по плечу, когда тот заплачет из-за предсказуемого финала. Они все были счастливы, даже обрадовались, когда узнали, что омега беременна, хотя все врачи говорили ей, что она бесплодна. Почему всё было не как в кино?

— Кларк, я... я не знала, как тебе сказать. Я хотела подождать...

— Подождать? Подождать чего, Би? Подождать, пока ты решишь, что делать с щенком? Брюс снова сглотнул, обводя глазами комнату и останавливаясь взглядом на брошюре, которую Кларк держал в другой руке. Его охватил страх. Он думал, что избавился от неё; Кларк не должен был её увидеть. Альфа, должно быть, заметил выражение его лица, потому что бросил брошюру на пол и резко встал, так что Брюс вздрогнул. «Ты хотел избавиться от него, от нашего щенка». По его щеке скатилась слеза, и он отвернулся.

— Да, я думал об этом. Почему в фильмах никогда не показывают эту сюжетную линию? Это было бы гораздо реалистичнее; это заставило бы зрителей плакать сильнее, чем счастливый конец. Но, может быть, он просто устарел, может быть, счастливый конец не для всех. Может быть, он не для него. Кларк издал какой-то звук, и Брюс решил, что больше никогда не хочет его слышать. В его голосе было столько обиды, и Кларк имел на это полное право.

— Почему? Брюс посмотрел на него, стараясь не выдать своих чувств, но было уже слишком поздно: Кларк всё понял. Он был как открытая книга для этого Альфы. Все стены, которые он возвёл вокруг своего сердца, были медленно разрушены человеком, стоявшим по другую сторону кровати. Когда одна стена рухнула, Брюс возвёл другую, но Кларк не возражал: он увидел в нём то, чего Брюс не замечал. Что-то стоящее, что-то хорошее, что-то достойное.

Но Кларк ошибался. Брюс не был хорошим человеком. Он был эгоистичным, мог быть жестоким, некоторые назвали бы его несправедливым, лживым. Он лгал. Он хорошо умел это делать, защищая своё сердце и оберегая себя, закрываясь от тех, кто был ему нужен, когда они были ему нужны. Он просто ненавидел, что Кларк тоже попал в этот список. Их отношения были не новыми, но и не настолько долгими, чтобы пережить такое. Он потянулся к Кларку, но Альфа отпрянул, и на его лице отразилось отвращение.

— Нет. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, почему ты вообще мог подумать о таком. Это было справедливо. Если на этом всё, Кларк заслуживал объяснений; это было меньшее, что он мог сделать.

Брюс кивнул и снова уставился в пол, заламывая руки на коленях. «Я не готов к щенку, Кларк. Я могу себе его позволить, у меня есть для него место, но у меня нет ни времени, ни возможностей его воспитывать. Я буду отстранённым, ты сам говорил, что я эмоционально отстранённый. Щенку нужна эмоциональная стабильность и постоянное подлизывание. Ты Супермен, а я Бэтмен. Ни у одного из нас нет времени…»

«Значит, ты сама так решила. Решила, что не готова к этому, и решила, что я тоже не готов?»

Он снова повернулся к Кларку, и в его взгляде вспыхнула ярость. «Я никогда ничего не решал за тебя. Я приводил тебе веские причины...»

— А что касается того, почему ты не будешь хорошим родителем и почему ты включил меня в этот список причин, чтобы твои собственные причины выглядели лучше, — Брюс встал и обошёл кровать, оказавшись лицом к лицу с Альфой. Он стиснул зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он подавил их, заставив своё тело слушаться. Он не собирался сдаваться, не перед Кларком. Он мог поплакать позже.

— Нет! Посмотри на нашу жизнь, Кларк! Просто подумай хоть секунду, чёрт возьми! — Он яростно размахивал руками, постепенно теряя самообладание. — Мы вместе уже 6 месяцев, Кларк, 6 месяцев! Это чертовски серьёзное обязательство для новых отношений. — Он глубоко вздохнул и посмотрел на Альфу сверху вниз.

Кларк усмехнулся, закатил глаза и почти нетерпеливо притопнул ногой. «Мы знаем друг друга почти два года, Брюс. Это не оправдание. В конце концов, ты не готов отказаться от мантии. Ты хочешь быть эгоистом и принимать все решения самостоятельно».

Брюс покачал головой и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кларк его перебил. «Ты эгоист, Брюс. Ты всегда был таким. Ты говоришь то, что должен сказать, независимо от того, что думают окружающие». От этих слов у него потекли слёзы, и Брюс почувствовал, как у него в груди что-то сжалось. Кларк выплюнул эти слова ему в лицо и оттолкнул его руку, прежде чем Брюс успел до него дотронуться. «Хорошей жизни, Брюс». Кларк выронил тест и исчез у него на глазах. Балконные двери хлопнули от порыва ветра, когда Супермен уходил. Он со всхлипом упал на колени и обхватил себя руками.

Менее чем через неделю у Брюса случился выкидыш.

——

Лига была создана три года спустя, когда он, Диана и Кларк собрали группу других супергероев — и Зелёную Стрелу — для борьбы с растущей угрозой Дарксайда.

Кларк нашёл его после совещания. Альфа был необычайно рад его видеть. Они не были друзьями, даже близко, но чем больше они работали вместе, тем менее напряжённой становилась атмосфера между ними. Кларк улыбнулся ему и вежливо помахал рукой, а Брюс кивнул в знак приветствия. Он повернулся обратно к компьютеру, ожидая, что Кларк пройдёт мимо него, но вместо этого Альфа встал рядом с ним.

— Привет, Би. — От этого прозвища у него защемило сердце, но он постарался не обращать внимания на это чувство. Теперь он в этом преуспел. Лучше отшить человека, чем впустить его в свою жизнь. Он больше не совершит эту ошибку, не после прошлого раза.

— Супермен. Тон был официальным, напряжённым, голос звучал не так резко, как обычно, но вся теплота, с которой он обращался к Альфе много лет назад, давно исчезла. Кларк заметил это. Он переступил с ноги на ногу, словно нервничал. Брюсу было всё равно. Теперь он был ко всему безразличен, отстранён, не цельный; уже не цельный. Той ночью он потерял частичку себя, которую, как ему казалось, уже не вернуть. — Тебе что-то нужно, Кларк?

Альфа снова нервно поёрзал, и Брюс бросил на него взгляд, приподняв бровь под капюшоном. Кларк не мог разглядеть выражение его лица: несколько месяцев назад Брюс начал обшивать внутреннюю часть своих доспехов свинцом, после того как Кларк заглянул внутрь, чтобы проверить, нет ли у него каких-нибудь повреждений. — Я хотел спросить, как у тебя дела. Прошло уже, ну, довольно много времени. Он хмыкнул и вернулся к печатанию.

— Я в порядке. Краем глаза он заметил, как Кларк кивнул, и подавил желание закатить глаза. Он хотел, чтобы разговор закончился до того, как Кларк начнёт задавать вопросы. Он пока не мог с этим справиться.

«Я… я сожалею о том, как мы расстались, Би». Это было неожиданно. Меньше года назад Супермен его ненавидел. Если Кларк хотел возродить их отношения или начать новую дружбу, это было неожиданно. Если второе казалось вполне достижимым, то о первом не могло быть и речи. Они расстались по веским причинам. Они были несовместимы, как масло и вода. Теперь он знал, что они никогда не поладят.

— Послушай, я хотел извиниться. Ты был прав, Би. Мы были не готовы. Брюс вздрогнул, выпрямился и повернулся лицом к Альфе. — Прервать беременность было правильным решением и...

— Я не делал аборт. Кларк замер, уставившись на него так, словно у него выросло две головы. Брюс с ужасом понял, что на лице Альфы начинает проявляться волнение. Он не был готов к этому разговору. — Не делал? Значит, ты оставил щенка? О, Би, я так рад, что ты это сделал!» Кларк крепко обнял его, и Брюс замер. Он почувствовал, что ему хочется раствориться в тепле Альфы, и зажмурился. «Можно мне познакомиться с щенком? Это мальчик или девочка? Я не видел в новостях ничего о том, что у Брюса Уэйна появился щенок, поэтому я подумал, что...»

— У меня случился выкидыш, Кларк.

Кларк замер в его объятиях, и возбуждение Альфы улеглось. Он полностью отстранился от Брюса, и Брюс не обратил внимания на ту маленькую частичку себя, которая скорбела о потере его прикосновений. Он смотрел на Кларка из-под капюшона, наблюдая, как за несколько коротких мгновений на его лице отразилась, казалось, каждая стадия горя. Альфу, похоже, посетило пугающее осознание, и Брюс в реальном времени наблюдал, как Альфа уставился на него, нахмурившись с такой печалью, что Брюсу почти захотелось утешить Кларка. Почти.

— У тебя... у тебя случился выкидыш? Голос Кларка был таким тихим, таким печальным от горя, что Брюсу пришлось приложить усилия, чтобы не всхлипнуть. Он был рад, что надел несколько слоёв блокираторов запаха. — Когда ты...

«Почти через неделю после нашей ссоры. Я был на пятнадцатой неделе». Брюс старался делать вид, что ему скучно, старался подавить в себе желание кричать, плакать, обвинять Кларка и набрасываться на него за то, что он натворил. Он потерял своего детёныша, своего щенка, потому что Кларк не видел дальше собственного носа. Если бы Альфа просто выслушал его, не перебивал и не уходил, пока он не сказал, что не избавился от щенка, то, возможно, всё было бы хорошо.

Но он не был создан для неопределённости. Кларк бросил его, и он потерял своего детёныша. Вся его жизнь рухнула, прежде чем он успел собрать себя по кусочкам. Похоже, ему не суждено было жить долго и счастливо. Теперь он был бесплоден. Он пять раз проходил обследование, прежде чем наконец смирился с этим фактом. Он упустил единственную возможность завести и вырастить детёныша. И всё из-за одного упрямого Альфы.

Кларк застонал перед ним — это был печальный, надломленный звук, такой похожий на тот, что он издал той ночью, что Брюсу пришлось отвернуться. Он не мог этого сделать, только не снова. — Брюс, это была наша ссора? Я заставил тебя?.. Кларк не смог закончить предложение. Брюс не хотел, чтобы он это делал.

Он мог бы солгать, мог бы сказать Альфе, что ему просто не повезло и он потерял детёныша, но это было не так. Ему не повезло. Он потерял своего детёныша и должен был пережить это горе в одиночку. Альфред не знал о детёныше, не знал о выкидыше. Брюс пережил эти моменты своей жизни в одиночестве. Всю эту боль, эту жестокую, беспощадную, всепоглощающую боль он пережил в одиночестве. Ему это было нужно. Ему нужно было завершить начатое. Чтобы оставить эту часть своей жизни позади.

“Да”.

Кларк напрягся. А потом всхлипнул. Брюс моргнул и увидел, как Кларк упал перед ним на колени, обхватил его руками за талию и уткнулся лицом в бронированный живот Брюса — его длинный пустой живот. «Прости, Би. Мне так, так жаль». Кларк рыдал, уткнувшись в его броню, и Брюс был рад, что в комнате никого нет: он не хотел, чтобы посторонние видели, как рушится Бэтмен. Из его глаз полились слёзы, и он посмотрел на потолок недавно построенной Сторожевой башни. Он поднял руку и провёл ею по волосам Кларка. Альфа вздрогнул от этого прикосновения и заплакал ещё громче. Он крепче обнял Брюса и заплакал ещё сильнее, осознав реальность.

— Мне тоже жаль.

______________________________________

2640, слов