'Глава 2, 💞🎀

Гай что-то ворчал себе под нос, медленно пробираясь по коридорам Сторожевой Башни и пиная камешки, которые он создавал с помощью своего кольца. Диана практически приказала ему «со своей жалкой задницей» отправиться в покои Брюса и Кларка и извиниться перед ними. Гаю не хотелось снова ввязываться в драку, ведь после ссоры с Суперменом он чувствовал себя не так уверенно, как ожидал. Обычно он держался лучше, но вид разъярённых альф и Супермена, который был готов перегрызть ему глотку, выбил его из колеи. Ему было ненавистно осознавать, что амазонка была права, что он действительно был не прав. Даже если поведение Кларка было чрезмерной реакцией, он угрожал Брюсу из-за какой-то мелочи. Он зарычал про себя, остановившись у комнаты Кларка и Брюса и подняв руку, чтобы постучать.

Дверь открылась, не успел он коснуться металла кулаком, и это показалось ему странным. Брюс никогда не оставлял дверь незапертой. Он почти ожидал услышать стоны из комнаты, и в глубине души ему хотелось, чтобы так и было. Но вместо этого его встретила пустая тишина, и почему-то это встревожило его ещё больше, чем взгляд Кларка, когда тот толкнул Брюса. Он подавил в себе страх и расправил плечи, входя в комнату так, словно уже не копал себе могилу. Даже если эта парочка просто спала, идти в логово двух Альф было рискованно, не говоря уже о двух очень раздражённых Альфах, которые злились из-за твоего существования. Свет из коридора исчез, когда дверь с шипением закрылась за его спиной, погрузив его в почти полную темноту. Он резко обернулся. С помощью кольца он сотворил лампу, и тусклый зелёный источник света завис у его пояса, освещая металлический пол.

Гай осторожно переступил через разбросанные по полу куски костюма Бэтмена Брюса и чуть не упал лицом вниз, когда его нога зацепилась за костюм Супермена Кларка. Он усмехнулся. Сколько раз Брюс говорил Гаю убирать за собой, а тот даже собственную униформу с пола не может поднять? Лицемерный ублюдок. Конечно, он не собирался говорить такое в лицо Альфе, учитывая нынешний темперамент Кларка.

От скрипа пружин кровати он резко поднял голову и первое, что увидел, — это спину Кларка, лежащего на кровати в центре комнаты. Альфа явно поддался инстинктам; если то, что Кларк лежал спиной к двери, было хоть каким-то показателем, то либо Брюс был очень зол, либо позволил своей паре стать живым щитом. Даже если Кларк был неуязвим, Гай знал, что ему должно быть неприятно осознавать, что его совершенно способный партнёр не заботится о его безопасности и благополучии.

Второе, что он заметил, — это густой запах отчаяния и горя в воздухе. Аромат заканчивался сладкой нотой, почти омеговской. Неужели кто-то из них изменил? Гай сразу же решил, что это Брюс; мистер Счастье и Верность ни за что бы не стал изменять. Брюс же, напротив, был склонен принимать неверные решения и ещё более неверные решения в плане верности. Кларк действительно заслуживал лучшего. Он хотел было развернуться и сказать Диане, что не смог найти эту пару, но любопытство пересилило его желание жить, и он рискнул пройти дальше в комнату и обошёл кровать с правой стороны.

Теперь, когда Брюс лежал к нему спиной, он сразу заметил, что они не прижимаются друг к другу, как он предполагал изначально. Брюс прильнул к Кларку, его голова лежала под подбородком Кларка, а сам он опирался на грудь более крупного Альфы, но его талия была вывернута наружу, как будто что-то мешало им сблизиться. Гаю почти захотелось просунуть руку в образовавшуюся щель, и он, наверное, так бы и сделал, если бы Альфы не скрестили руки на груди и не сжали их так крепко. К тому же так можно было быстро оказаться на больничной койке.

Он покачал головой и воспользовался возможностью как следует рассмотреть Брюса, ведь он никогда не был так близко к другому Альфе без капюшона. Между бровями Брюса залегли глубокие морщины; даже во сне он выглядел встревоженным. Гаю почти стало бы его жаль, если бы он не вёл себя так по-свински. Кларк пошевелился, и Гай испуганно отпрыгнул. Кларк не проснулся, а лишь крепче обнял Брюса и, кажется, попытался притянуть его ближе, отчего с губ Брюса сорвался тихий писк.

Гай подавил смешок при этом звуке, ухмыльнувшись при мысли о том, что Большая Злая Летучая Мышь может издавать такие звуки. Он моргнул, осознав, что Брюса не притянуло ближе к Кларку, а его тело осталось на прежнем месте, на расстоянии добрых 35 сантиметров. Он наклонил голову, и его любопытство снова взяло верх. Гай осторожно поставил колено на край кровати и медленно приподнялся над полом, изящно зависнув над парой. Он всё ещё не мог как следует разглядеть, что лежало между ними. Предмет казался слишком твёрдым, чтобы быть подушкой, и слишком маленьким, чтобы быть одеялом. Может, это плюшевая игрушка? Он улыбнулся ещё шире при мысли о том, что их Бэтмен спит с плюшевой игрушкой, и достал телефон, чтобы сделать снимок, как только представится возможность.

Он заметил, как Кларк вцепился в свитер Брюса на спине, сжимая ткань так сильно, что Гай испугался, как бы она не порвалась. Казалось, Альфа боялся, что его пара исчезнет. Опасения Кларка были небезосновательны: у Брюса была привычка исчезать на несколько дней, а иногда и недель, когда он был чем-то обеспокоен или испытывал лёгкое неудобство. По мнению Гая, это была одна из самых раздражающих черт Альфы. Лига полагалась на Бэтмена как на стратега, и, как бы Гаю ни претило это признавать, Корпус Зелёных Фонарей тоже нуждался в нём. Без вмешательства Бэтмена они с Джоном, скорее всего, до сих пор спорили бы о том, кого отправить заключать мирный договор. В глубине души он хотел, чтобы Лига отправила Бэтмена, хотя бы на несколько недель.

Брюс застонал, нахмурившись ещё сильнее, и Гай полностью слез с кровати, нерешительно паря над парой, когда Кларк уткнулся носом в волосы младшего Альфы. Кларк, казалось, на мгновение очнулся или был близок к этому, и Гай затаил дыхание, мысленно умоляя мужчину снова заснуть. Кларк что-то пробормотал во сне, затем вяло поцеловал Брюса в макушку и снова прижал его к себе, отчего Брюс захрипел. Гай опустил ноги на пол, его любопытство было официально удовлетворено. Что бы ни происходило между двумя Альфами, это должно было быть серьёзным, но он никак не мог этого увидеть.

Разочарованный и не знавший, что делать, он развернулся, собираясь выйти из комнаты и доложить Диане, как вдруг пружины снова заскрипели, и Брюс громко заскулил. Этот звук был настолько типичным для омеги, что Гай испугался, как бы его голова не оторвалась от шеи от резкого поворота. Он моргнул раз, потом другой, а затем протёр глаза. Он был уверен, что у него галлюцинации, потому что Брюс перевернулся на спину и обнажил свой живот, свой очень большой живот. Кларк тихо пожужжал в ответ своему спящему партнёру, не обращая внимания на то, что Гай молча переживает кризис в углу их комнаты.

Брюс был Омегой.

Брюс был омегой Кларка.

Брюс был беременной омегой Кларка.

Брюс был очень беременной омегой Супермена.

Гай не был уверен, какая часть этого откровения напугала его больше всего. Его взгляд то и дело скользил по паре, каждые несколько секунд останавливаясь на животе Брюса. Одна из рук Кларка, которая оказалась рядом с Брюсом, высвободилась из-под свитера и легла на верхнюю часть живота Брюса, ещё больше подчёркивая округлость. Брюс выглядел так, будто был на седьмом месяце беременности, а может, и больше. Брюс снова заскулил, уткнувшись лицом в подушку и положив руку на свой округлившийся живот. Кларк медленно поглаживал живот Брюса, видимо, успокаивая либо их малыша, либо самого Брюса, и, похоже, это сработало, потому что Брюс успокоился под его нежными прикосновениями.

Беременность Брюса всё объясняла: его исчезновения пять месяцев назад, необъяснимую недоступность для любых долгосрочных миссий, то, почему Брюс никогда не участвовал в сражениях и оставался исключительно на Сторожевой Башне, руководя Лигой, и то, почему Кларк внезапно стал таким враждебным и начал его защищать. Гай почти жалел, что именно он это обнаружил. Лучше бы это был Дж’онн или, может быть, даже Диана. По крайней мере, один из них знал бы, что делать, в отличие от него. Он хотел накричать на Кларка за беспечность, накричать на Брюса за безрассудство и обвинить их обоих в том, что они не были честны насчёт статуса Брюса. Лига была стаей; они подчинялись и Кларку, и Брюсу, и им нужны были обе головы на поле боя. Брюс не был главным Альфой — или теперь он главный Омега? — только потому, что Кларк был Суперменом. Нет, Брюс снова и снова доказывал свою состоятельность как на поле боя, так и за его пределами, давая указания и легко беря на себя ответственность, когда Лига была рассеяна. Следовать за Бэтменом было так же естественно, как дышать.

Если кто-то нечестен в отношении своего статуса, это приводит к расколу в Стае. Это приводит к разногласиям и трещинам, из-за чего становится трудно доверять приказам и ещё труднее распознавать правду среди лжи. Если статус пропитан ложью, кто может гарантировать, что всё остальное тоже не ложь? Брюсу нравилась его приватность, он был одержим ею, и было нетрудно заметить, что Бэтмен придерживался почти недостижимо высоких стандартов. Считал ли Брюс свою принадлежность к Омегам слабостью? Боялся ли он, что Лига не отнесётся к нему справедливо и не проявит должного уважения, если узнает, что он омега? Какими бы ни были его мотивы, Гай не мог сдержать гнев, который бурлил внутри него. Он даже не был полноправным членом Лиги справедливости, он работал с Бандой справедливости. Он даже представить себе не мог, какое предательство испытает Лига, когда узнает, что Брюс — омега. Одно дело — скрывать свою сущность, но тайно забеременеть и скрывать это от своей стаи? Брюс пообещал быть более открытым и честным, поклявшись, что больше не будет скрывать что-то от команды и что всё будет как на ладони.

Он уставился на живот Брюса, чувствуя, как в нём нарастает ярость. Как он посмел? Как он посмел дать ему почувствовать себя нужным и заслуживающим доверия, заставить его почувствовать себя частью команды, а потом сделать вот это? Неужели Брюс планировал тайно завести щенка, а потом «исчезнуть» на несколько месяцев и вернуться со щенком, заявив, что он его приобрёл? Звучит как трюк, на который способен Бэтмен. Обмануть собственную стаю и надеяться на лучшее. В его душе поднялась горечь, и он сжал челюсти, стиснул зубы и сжал руки в кулаки. Он мог бы понять такое предательство со стороны Бэтмена, но Супермен? От этой мысли у него во рту появился неприятный привкус.

Он должен был рассказать остальным, но это было бы предательством по отношению к Брюсу. Должна быть причина, по которой Брюс решил сохранить в тайне столь важную деталь. Всем было известно, что у Бэтмена много врагов в Готэме и даже один враг в лице Лютора, поскольку лысый маньяк был одержим Кларком. Но если Брюс беспокоился о безопасности, значит ли это, что он не мог доверять Лиге? Он провёл руками по лицу и начал расхаживать взад-вперёд по этому маленькому уголку комнаты. Его нога зацепилась за металлическую пряжку на поясе Брюса, и он посмотрел вниз. Одинокая летучая мышь. Так Брюса называли до того, как он присоединился к Лиге. Возможно, за все эти годы Брюс настолько привык работать в одиночку, что не упомянул об этом? Звучит правдоподобно.

Мужчина, о котором шла речь, снова застонал, и взгляд Гая снова устремился к кровати. Брюс снова перевернулся, оказавшись спиной к Кларку. Альфа обнял Брюса, когда его пара снова улеглась на кровать, и его рука соскользнула с бока Брюса и легла на его округлившийся живот. Кларк прижался лицом к шее Брюса, уткнулся носом в след от укуса и глубоко вдохнул запах своей пары. Глаза Гая расширились, когда он увидел, что Кларк, который всё ещё спал, начал принюхиваться, учуяв его присутствие. Если Кларк проснётся, а он всё ещё будет здесь… Ему нужно было уйти, пока Альфа не проснулся и не убил его. Он бросился к двери, споткнулся о костюм Супермена, который всё ещё валялся на полу, и упал лицом вниз. Громкий стук эхом разнёсся по тихой комнате, и он отчаянно попытался встать, но его ноги застряли в костюме. Гай замер, когда позади него раздалось низкое рычание. Его сердце бешено колотилось в груди. Он медленно повернул голову, и у него скрутило живот, когда он встретился взглядом с настороженным и разъярённым Кларком.

Кларк был послушным Альфой; он никогда не прибегал к насилию, если мог этого избежать, и всегда старался действовать дипломатично или мягко предупреждал о возможных последствиях. Но даже у самых послушных Альф есть свои границы; нужно было где-то провести черту, и Гай весь день переступал эту черту. Он угрожал беременной паре Кларка, оскорблял его, прикасался к нему, а теперь без приглашения стоял в гнезде Брюса. Он поднял руки в тщетной попытке успокоить Кларка, но Альфа не обратил внимания на его жалкие попытки сдаться и зарычал ещё громче. Гай с трудом сглотнул, когда Кларк оскалился, обнажив клыки. Альфа плюнул кровью, сел и оттолкнул Брюса назад, положив руку на его беременный живот. Омега застонал от дискомфорта, когда его перевернули, и свернулся калачиком. Гай совершил роковую ошибку, переведя взгляд на него и снова уставившись на живот Брюса.

Кларк отреагировал на это так быстро, что Гай не успел даже моргнуть, как руки Кларка обхватили его за пиджак и оторвали от земли. Гай захрипел от резкого изменения высоты, его голова запрокинулась от силы движения, шея болезненно вывернулась, а с губ сорвался испуганный вздох. Этот вздох перерос в визг, когда клыки вонзились в его трахею, и он попытался оттолкнуть неподвижного Кларка, отчаянно царапая его лицо. Он услышал, как фонарь, который он наколдовал, разбился, когда его концентрация дала трещину, и он снова оказался в тёмной комнате. Он едва мог расслышать собственные всхлипывания из-за шума крови в ушах и стука сердца в висках. Кларк сильнее сжал его горло, и он почувствовал, как по шее маленькими тёплыми ручейками потекла кровь. Он снова безуспешно попытался вырваться, царапая и отталкивая лицо Кларка, ударяя кулаками по его плечам, бицепсам и всему, до чего мог дотянуться.

Так же быстро, как появились, зубы Кларка исчезли, и Гай с тихим «уф» рухнул на пол, ударившись спиной о металлический пол и выпустив из лёгких весь воздух. Он схватился за горло, чувствуя, как по ладоням стекает липкая и тёплая кровь. Он попытался понять, куда делся Кларк, почти ожидая, что Альфа появится откуда-нибудь и доделает начатое, но в углу было пусто, если не считать его собственного тяжёлого дыхания.

Через несколько мгновений, убедившись, что он действительно мёртв, он наконец нашёл Кларка по его красным глазам. Альфа лежал на кровати со своей парой, Брюс был в безопасности в его объятиях, а омега так и не узнал о недавней попытке убийства.

— Уходи, — от серьёзного тона Кларка у Гая по спине побежали мурашки, и он поспешил подчиниться, сняв костюм Супермена с лодыжки и выставив его за дверь.

🦇

Он не стал дожидаться, пока дверь закроется за его удаляющейся фигурой, а выбежал из коридора и направился обратно на мостик, по-прежнему сжимая рукой горло. Он чувствовал, как между пальцами медленно просачивается кровь, и морщился от ощущения липкой жидкости на руке. Он заметил Диану у мониторов и резко остановился позади неё, наклонившись вперёд и глубоко дыша, периодически оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что кровожадный Альфа не последовал за ним. Диана бросилась к нему, не дав ему как следует отдышаться, и рывком подняла его на ноги. Он испуганно вскрикнул.

“Что случилось?”

Диана не сводила глаз с его шеи, и Гай слабо усмехнулся, уставившись на свои ботинки. Он заметил несколько капель крови на штанах и попытался смахнуть их, но только размазал. «Кларк всё ещё немного не в себе». Он увидел, как Диана кивнула, а затем улыбнулась и покачала головой, с любовью глядя на него.

— Ты видела живот Брюса. Это был не вопрос и не обвинение, а просто констатация факта.

Гай почувствовал себя так, словно у него перед глазами зажегся синий экран, и он непонимающе уставился на нее. «Ты... он... я...» — он запнулся, резко вскинул голову и пристально посмотрел на нее, прежде чем наконец выдавить: «Что?!» Она невинно улыбнулась, положила руку ему на плечо и легонько, но уверенно сжала его в знак предупреждения.

«Он думает, что мы не знаем о щенке, который растёт у него в животе. Но он — наша стая, наш главный Омега, а ты его оскорбила».

В нём вспыхнул гнев, но он быстро угас, и он со вздохом опустил голову. Она была права. «Ты могла бы хотя бы предупредить меня перед тем, как отправить. Кларк мог бы меня убить! Я не совсем уверен, что он этого не сделает!»

Остальные на мосту обернулись, чтобы посмотреть на происходящее, и Гай одарил их всех испепеляющими взглядами, а они отвернулись с разной степенью веселья на лицах. Даже Джон, ублюдок, улыбался. «Брюс — мой Стая. А ты — нет». Она сказала это так непринуждённо, что это задело Гая, как будто эти слова ничего для неё не значили, но она была права. Снова. Гай кивнул и отвернулся, но успел заметить нежную улыбку на её лице, которая говорила о том, что она не хотела его обидеть, а просто констатировала факт. Он в последний раз встретился с ней взглядом, прежде чем вернуться в коридор, пробежать мимо спальных отсеков и направиться в медотсек.

______________________________________

2759, слов