'Глава 1, 💞🎀

Брюса мутило, пока он стоял и смотрел, как Земля медленно вращается перед ним. Обычно ему нравилось наблюдать за зелёной планетой, видеть издалека, как все живущие там существа занимаются своими делами. Но сейчас он едва мог держать глаза открытыми, усталость свинцовым грузом давила на его кости. Он наивно полагал, что, когда он перейдёт во второй триместр этой ужасной беременности, утренняя тошнота волшебным образом исчезнет, как только ему исполнится 16 недель. Если бы это было так. Он был на седьмом месяце беременности, и почему-то ему было ещё хуже. У него болела спина, бёдра ныли, потому что малыш крепко спал у него в тазу, его тошнило, он был раздражённым, счастливым и грустным одновременно. Ему хотелось прилечь хотя бы на несколько минут, оторвать ноги от земли и снять кевларовые трусы.

С каждым утром его живот становился всё больше, и он давно перестал носить нагрудник, который уже не справлялся со своей задачей. Когда ему было пять месяцев, он попытался сделать новый нагрудник, более плотный, с большим количеством набивки для защиты живота, которая должна была выдерживать любые удары, но при его ношении возникли новые проблемы. Когда живот был зажат в металлическом корпусе, щенок заёрзал и резко дёрнулся, и они с Кларком услышали треск. Брюс поспешил снять его, испугавшись, что щенок сломал лапу, но оказалось, что щенок просто повредил металлический корпус. Они оба были в восторге, узнав, что щенок обладает силой Кларка, пока не узнали, что это не так.

Брюс сильно ушибся в том месте, куда его лягнул щенок: по передней части его живота расползался огромный тёмно-синий и зелёный синяк. Кларк долго извинялся, виня себя за силу щенков, но никакие слова Брюса не могли достучаться до его упрямой пары. В ту ночь Брюс быстро отказался от плаща, не желая рисковать безопасностью щенков ради своей потребности защищать Готэм. Вместо этого Кларк согласился на время взять на себя роль Бэтмена, выходя днём в образе Супермена и патрулируя улицы Готэма по ночам, при условии, что Кларк не будет использовать свои способности, надев капюшон. Это было временно, до тех пор, пока Брюс не сможет снова стать Бэтменом и пока щенок не сможет находиться вдали от матери по ночам. До тех пор Брюс будет появляться в Лиге справедливости только как Бэтмен в экстренных случаях и только в качестве стратега.

Именно Корпус Зелёных Фонарей предупредил Лигу Справедливости о войне между планетами. Слабый договор слишком долго игнорировался, а террористическая атака в неподходящем месте в неподходящее время привела к тому, что и без того хрупкое соглашение было полностью нарушено. Их война была пугающе близка к полномасштабному завершению, что ставило под угрозу оба мира и миллиарды жизней из-за того, что коррумпированные правительства отказывались признавать свои ошибки. И Лиге Справедливости предстояло навести порядок в этом беспорядке. Брюс почувствовал, как в груди у него поднимается вздох, и с трудом подавил желание закатить глаза, пока Хэл и Джон продолжали препираться о том, кого отправить решать проблему. Обычно этим занимались Брюс или Кларк, но они оба отказались от любых долгосрочных миссий. Поездка такого масштаба могла продлиться недели, а может, и месяцы, а Брюсу оставалось ждать совсем недолго, чтобы рисковать. Брюсу нужен был Кларк для родов, и, как бы ему ни было неприятно это признавать, он был в ужасе. Ни один из мужчин не знал, как проходят роды у криптонцев, и, как бы Кара ни старалась дать совет, она тоже мало что могла посоветовать, поскольку сама лишь однажды видела роды в раннем детстве.

Его желудок снова скрутило, и он сжал челюсти, сдерживая рвотный рефлекс. Он не знал, сколько ещё сможет сдерживаться, чтобы не выдать себя и не раскрыть правду. Брюсу не очень-то хотелось видеть реакцию остальных на новость о беременности. Он доверял Лиге свою жизнь; они были семьёй, большой полуфункциональной семьёй, которая считала друг друга стаей. Стаей, которая считала его альфой. Стаей, которая даже не подозревала, что он беременен. Он не то чтобы лгал о своём вторичном поле, но и не делал из этого секрета. Бэтмена считали альфой; блокаторы запахов, фальшивые феромоны и средства для подавления течки создали эту легенду с нуля. В Готэме считали Бэтмена альфой, Лига считала его альфой, чёрт возьми, весь мир, наверное, тоже считал его альфой. Ему не очень хотелось, чтобы всё так закончилось. — Привет, Лига справедливости. Я не Альфа, я Омега, и я почти на седьмом месяце беременности от Супермена, а рожать мне меньше чем через два месяца. Доброго вам дня. — Он тихо фыркнул при этой мысли.

К счастью для него, никто пока не задавался вопросом, почему он всё больше сутулится и прячется под плащом, тем более что большинство членов Лиги Справедливости были ужасными сплетниками. Удивительно, что им с Кларком удалось так долго скрывать беременность, но Брюс не собирался смотреть дарёному коню в зубы. Он разберётся с этим позже, намного позже, если у него будет такая возможность.

В этот момент рядом с ним появился Кларк, и Брюс вздрогнул, что свидетельствовало о том, насколько он был измотан, раз так легко поддался удивлению. «Привет, Би». Кларк улыбнулся ему, и Брюс невольно представил своего партнёра с щенячьими ушками и хвостом. Несмотря на своё состояние, он позволил себе улыбнуться, слегка приподняв уголки губ, что для любого другого человека выглядело бы как оскал. Но Кларк знал его лучше; на самом деле он считал, что его партнёр знает его лучше, чем он сам. Его улыбка померкла, когда в животе у него заурчало и накатила сильная волна тошноты. Он крепко зажмурился, когда земля у него под ногами зашаталась и ушла из-под ног, а весь мир вокруг начал бешено вращаться. Он почувствовал, что теряет равновесие, и протянул руку, надеясь, что Кларк поможет ему удержаться на ногах. Кларк крепко сжал его бицепс, притянул Брюса к себе и обхватил его рукой за спину, чтобы тот не упал. Ноги твёрдо стояли на земле, а руки Кларка на его талии помогали сохранять равновесие. Головокружение прошло так же быстро, как и появилось. К сожалению, его желудок не понял, что он больше не вращается вокруг своей оси. У него скрутило живот, его сильно затошнило.

Он не успел проглотить рвоту, и его начало тошнить. Он хватал ртом воздух, молясь, чтобы никто на мосту не обратил на них внимания. Кларк притянул его к себе, скрывая Брюса от посторонних глаз, пока тот боролся с тошнотой, отчаянно пытаясь не потерять сознание. Кларк прижал голову Брюса к своему плечу и обнял его за талию, просунув руки под тяжелый плащ и положив их Брюсу на спину. Кларк старался не показывать живот и осторожно отводил их назад, пока они не оказались в дальнем углу смотровой площадки, вне прямой видимости. Кларк провёл большими размашистыми движениями по спине, и плотная ткань рубашки собралась в складки. Брюс крепко сжал кулак и прижал его ко рту, а другой рукой медленно водил по животу поверх рубашки. Кларк начал делать это несколько лет назад, чтобы успокоить желудок во время особенно сильных приступов тошноты после сотрясений мозга или похмелья. Круговые движения успокаивали его ноющий живот.

Кларк пошевелился, прижимая его к своей груди. Когда его живот плотно прижался к плоскому животу Кларка, его на мгновение охватила ревность. Он скучал по тем временам, когда его живот был плоским, когда на животе и бёдрах не было растяжек, когда он ещё не набрал весь этот лишний вес. С растяжками можно было справиться с помощью успокаивающих бальзамов, но он знал, что сбросить вес будет практически невозможно без серьёзной диеты и большой самодисциплины. Он обхватил свой живот, и на глаза ему навернулись слёзы, которые он яростно пытался смахнуть. Ему нравилось быть беременным; нравилось чувствовать своего детёныша в животе, ощущать его движения и толчки. Словно прочитав его мысли, детёныш перевернулся в животе, и его маленькие коленки упёрлись ему в ладонь. Он подавил всхлип и потёр то место, куда упирался детёныш. Кларк положил руку на бедро Брюса и провёл пальцем по краю его футболки. «Ты в порядке, Би?» Брюс кивнул, зажмурившись, и по его лицу скатилась слеза.

После нескольких минут медленного и размеренного дыхания Брюс почувствовал, что его больше не тошнит. Желудок всё ещё был не в порядке, но Брюсу стало легче, и он прислонился к Кларку, уткнувшись носом в шею своего партнёра, чтобы вдохнуть его запах. Ему просто хотелось полежать несколько часов и попытаться уснуть.

Хэл и Джон продолжали тихо препираться на заднем плане, и Брюс застонал, когда к ним присоединился Гай Гарднер. Его высокомерный голос наполнил Бридж, когда он заявил, что его мнение автоматически является правильным. Брюсу хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Чёрт, он бы предпочёл сразиться с Бэйном в тесном переулке без снаряжения, будучи на таком же сроке беременности, как и сейчас, лишь бы не слышать этот раздражающий голос Гая. Его запах изменился, выражая недовольство, и Кларк усмехнулся, нежно сжав его руку.

Гай принюхался и обернулся, чтобы посмотреть на них. «Эй, Бэтси! Что ты об этом думаешь, высокомерный Альфа?» Гай глубоко поклонился, стараясь подчеркнуть свою осанку, и обратился к Брюсу, обхватив себя рукой за пояс и склонив голову. Брюс почувствовал рычание Кларка раньше, чем услышал его. Кларк резко повернул голову в сторону раздражающего его Альфы и встал между Гаем и Брюсом, частично прикрывая своего партнёра. Брюсу потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки. Он сделал вид, что откашливается, прежде чем заговорить, и опустил кулак. «Спокойно, Кларк», — прошептал он так тихо, что услышал только Кларк. Альфа тут же встал рядом с ним, положив руку ему на поясницу. Брюс не был уверен, сделал ли Кларк это, чтобы успокоить его или себя, но в любом случае жест был приятен, и Брюс тихо чирикнул. Он почти видел, как за Кларком виляет воображаемый хвост.

— Пусть Джон этим займётся. У него больше опыта, чем у вас троих. Диана, — бета подняла голову, чтобы показать, что услышала его, и повернулась к нему лицом, полностью сосредоточившись на Брюсе, пока он излагал свои мысли. — Ты пойдёшь с ним. Вдвоём вы сможете добиться подписания нового договора, а если что-то пойдёт не так, вы сможете размозжить несколько голов. Диана коротко кивнула, встретившись взглядом с Джоном, который тоже кивнул. Альфа был согласен.

Гай зарычал от злости, что на него не обращают внимания, и сжал кулаки. «Кто тебя назначил главным? То, что ты — секс-игрушка Супермена, не делает тебя вожаком Альфы». Голос Гая эхом разнёсся по комнате, когда он, высоко подняв голову, подошёл к Брюсу и грубо ткнул его в грудь, не скрывая вызова в своём тоне. Кларк зарычал, вздыбив шерсть, и оскалил клыки, вставая между Гаем и Брюсом и полностью закрывая своего партнёра от посторонних глаз. При виде этого зрелища на всём «Бридже» воцарилась тишина. Обе Альфы тяжело дышали, оттянув губы назад и глядя друг другу в горло.

— Кларк! — его голос прогремел по всему мостику, едва скрытая команда Омеги заставила всех склонить головы в знак подчинения. Кларк отстранился от Гая и встал рядом со своей парой, но не ослаблял бдительности и продолжал тихо рычать. Гай усмехнулся, окинув Брюса взглядом и намеренно нарушив границы дозволенного, встретившись глазами с Омегой. — Возьми своего пса под контроль, Брюс. Кларк не оставил угрозу без внимания. Не прошло и мгновения, как он схватил Гая за лацканы пиджака и поднял в воздух, брызжа слюной от гнева.

Брюс положил руку на плечо Кларка, и почти сразу же взволнованный Альфа опустил Гая на пол и оттолкнул его с такой силой, что тот споткнулся. Кларк ещё секунду смотрел на Гая, пока тот поднимался на ноги и быстро покидал мостик. Кларк обернулся и посмотрел на Бэтмена, который, казалось, был в ярости. Никто не смел даже вздохнуть, пока эти двое смотрели друг на друга. Брюс стиснул челюсти и бросил на самого могущественного Альфу на Земле свой знаменитый взгляд Бэтмена. Не прошло и секунды, как Кларк встал перед Брюсом и, тихо постанывая, склонил голову, подчиняясь своему партнёру и прижимаясь к нему так близко, как только мог, не рискуя показать брюсу живот. Брюс окинул взглядом всех зрителей через плечо Кларка, которые нашли себе более интересные занятия: кто-то разглядывал свои ботинки, а кто-то смотрел в потолок.

В этот момент у Брюса заурчало в животе, издав низкий булькающий звук, и он почувствовал, как всё его тело похолодело, а на шее и лбу выступил пот. Мир опасно накренился, и ему показалось, что пол уходит из-под ног. Он сжал руку, лежавшую на животе, в кулак, крепко вцепившись в перчатки, которые обычно были прохладными, а теперь стали тёплыми и скользкими от пота. — Малыш? Кларк наклонил голову, пытаясь встретиться с ним взглядом из-под капюшона. Со стороны казалось, что Кларк подлизывается к Брюсу, прижимается к нему, чтобы снова заслужить его расположение, но на самом деле он прятал Брюса, зная, что будет дальше. «Меня сейчас стошнит». Брюс едва успел прохрипеть эти слова, как его вырвало, и он крепко зажал рот рукой. Кларк быстро подхватил Брюса на руки и вылетел с моста. От полёта Брюсу стало ещё хуже, и его снова вырвало. Он крепко обхватил себя рукой за живот.

Не успел Брюс опомниться, как Кларк аккуратно уложил его на пол в ванной комнате рядом с унитазом. Ноги Брюса протестовали против такого положения, но ему было всё равно. Брюс сорвал с себя капюшон и открыл рот. Слюна, скопившаяся под языком, стекала в унитаз. Он выплюнул то, что не успело стечь, и его желудок дёрнулся. Брюса вырвало. Его уши покраснели, и он тихо извинился. В ответ Кларк поцеловал его в шею. «Ты в порядке, детка, тебе просто нехорошо». Брюса стошнило; первая порция рвоты с шумом выплеснулась в воду, за ней последовала вторая, и вскоре его уже выворачивало наизнанку.

Его тело внезапно охватило тепло, и он тяжело задышал, прерывисто кашляя. Холодный пот, выступивший на его коже, стал тёплым и липким, вызывая зуд под одеждой. Он безуспешно пытался стянуть с себя плащ, который давил ему на спину и был слишком жарким для шеи. Он хотел снять его, пока не перегрелся. Кларк опередил его, мягко отведя его руки и расстегнув плащ, который лежал на спине Брюса. Брюс изменил дизайн плаща после неудачной попытки сделать новую нагрудную пластину. Плащ и капюшон стали единым целым, соединяясь на шее, а не двумя отдельными частями, соединёнными доспехом. Брюс почувствовал, как его живот, внезапно ставший очень тяжёлым, тянет его вперёд, и он упёрся обеими руками в металлическое сиденье, чтобы не упасть. Кларк умел считывать все движения Брюса, и иногда Брюс не мог понять, любит ли он его за это или презирает за такую способность. Но когда Кларк обхватил его руками за грудь и поддержал, пока Брюс давился рвотой, тот не мог не быть благодарен за эту маленькую привычку.

Он застонал от очередного приступа тошноты, боль молнией пронзила его спину, мышцы позвоночника свело от того, что он так неестественно изогнулся. Живот давил ему на спину, тяжело лежа на коленях, щенок ворочался, просыпаясь после дневного сна, и пинался от беспокойства. Он так устал от беременности, от тошноты, от боли. Он потянулся и снял с себя устройство для изменения запаха, и вместо сильного аромата Альфы почувствовал свой сладкий запах Омеги. Кларк тихо шикнул на него, нежно поглаживая по животу и мурлыча ему на ухо, чтобы успокоить. Брюса снова затошнило, он громко завыл, когда у него свело ноги от того, что он лежал, подогнув их под себя, а закруглённые края набедренных щитков впивались в колени и нижнюю часть живота. Кларк поцеловал его в макушку, не переставая мурлыкать, и начал источать свой запах, наполняя комнату спокойствием и умиротворением. Кларк медленно убрал левую руку, которой обнимал его за грудь, и Брюс наклонился вперёд. Брюс вскрикнул от боли в спине и прикусил губу до крови, открывая рот, чтобы попросить Кларка снова поддержать его, но Кларк удивил его, просунув руки ему под живот и скрестив их там, очень осторожно приподняв его живот над бёдрами и взяв вес щенка на свои руки. Брюс всхлипнул от облегчения и полностью обмяк, прислонившись щекой к холодному металлическому сиденью.

Щенок продолжал пинаться, недовольный тем, что его потревожили, и вымещая злость на Брюсе. Он вздрогнул от особенно сильного удара щенка, когда тот попал ему в печень, и застонал от боли. Щенок обладал силой Кларка, и хотя Брюс был в восторге от того, что вынашивает следующее поколение криптонианцев, он всё же хотел бы, чтобы сила щенка проявилась после того, как он покинет его чрево. «Пожалуйста, щенок, пожалуйста, перестань меня пинать».

Его накрыла очередная волна головокружительной тошноты, желудок яростно взбунтовался. В животе заурчало, и он в последний раз закашлялся, выплевывая остатки желчи и слюны. Кларк уткнулся ему в шею и стал лизать давно заживший укус, зная, что стимуляция этого нежного участка кожи помогает омеге успокоиться. Брюс открыл глаза, не помня, когда он успел их закрыть, и приподнял голову, прислонившись щекой к руке. Он посмотрел на свой живот, жалея, что у него нет такого зрения, как у Кларка, чтобы он мог увидеть своего щенка так, как это сделала бы его пара. Кларк никогда не подглядывал. Брюс специально попросил его об этом, не желая знать, мальчик у него или девочка, до тех пор, пока он не возьмёт на руки этот маленький свёрток. Но в глубине души он знал, что у него мальчик. Он просто чувствовал это.

Кларк считал, что у них родится девочка, и это всегда вызывало у Брюса улыбку, когда они спорили о том, какого пола будет щенок. Кларк называл щенка «принцессой», когда думал, что Брюс спит и не слышит его. Брюс не мог сосчитать на пальцах обеих рук, сколько раз он просыпался посреди ночи от того, что Кларк разговаривал с его животом, нежно поглаживая его и шепча щенку какую-то чепуху.

Они долго обсуждали имена: Ричард, если родится мальчик, и Марта, если девочка. Брюс не придал особого значения этой идее, когда Кларк впервые предложил это имя, подумав, что оно дано в честь матери Кларка. Но вместо этого Кларк посмотрел на него, взял его руки и поднёс их к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев, затем перевернул его руки и поцеловал кончики пальцев, потом ладони, а затем провёл поцелуями вверх по правой руке и наконец добрался до губ. Кларк улыбнулась ему, чмокнула в нос и сказала: «Нет, Брюс. Я выбрала Марту, потому что так звали твою маму. Я не была с ней знакома и очень жалею, что ты так мало времени провёл с родителями. Я бы хотела с ними познакомиться. Но, дорогой мой, я выбрала Марту в память о твоей маме и прекрасном щенке, которого она принесла в этот мир, о мужчине, в которого я влюбилась и за которого когда-нибудь выйду замуж». После этого Брюс плакал целый час, не в силах остановить слёзы, которые текли по его щекам, как бы он ни старался.

— Теперь твой животик успокоился, малыш? Может, тебе поможет, если ты ляжешь? — этот вопрос вернул Брюса в настоящее, и он не смог вовремя сдержать кивок. Лечь в их гнездо было бы здорово, хотя что угодно было бы лучше, чем лежать на твёрдом полу. Он захрипел, когда щенок безжалостно пнул его в диафрагму, и вскрикнул, когда маленькая лапка попала ему в рёбра. Кларк вытащил правую руку из-под живота и положил её на бок Брюса, чуть ниже пупка, и легонько надавил на живот, чтобы отвлечь внимание щенка от покрытых синяками рёбер Брюса. Он тихо прошептал: «Спасибо», и его партнёр в ответ поцеловал его в щёку.

Кларк в последний раз поцеловал его в макушку, убрал правую руку, достал бумажную салфетку и протянул её Брюсу, который вытер ею рот и выбросил испачканную бумагу в унитаз. Кларк смыл рвоту, затем аккуратно убрал левую руку. Брюс застонал, когда его живот медленно опустился, а щенок тяжело опустился в таз. Затем его обхватили две сильные руки и легко подняли с пола, как будто он ничего не весил. Для Кларка он, вероятно, так и выглядел: с его доспехами, мышцами, весом ребёнка и самого щенка Брюс мог весить более 118 килограммов, но для его пары Кларк с таким же успехом мог бы держать на руках пёрышко.

Кларк вынес его из ванной, а затем отнёс в спальню и аккуратно уложил на бок в центре гнезда, головой к двери, чтобы спина не была открыта для угроз. Кларк всегда лежал спиной к двери, его инстинкты подталкивали его защищать свою пару и их будущего детёныша. Это почти раздражало, если бы не было таким милым. Брюс почувствовал, как его живот погружается в матрас, и закрыл глаза, с облегчением вздохнув, когда напряжение в спине сразу же спало. Кларк начал методично снимать с него все доспехи, начиная с ботинок, затем перешёл к наплечникам и рукавицам. Затем Кларк начал помогать ему снять кевлар, расстегнув его сзади и сняв как можно аккуратнее, после чего быстро заменил его на мягкие спортивные штаны, которые низко сидели на бёдрах, и одну из старых университетских толстовок Кларка. Она пахла им, старым и слегка затхлым запахом, но его запах окутывал его пару, и он замурлыкал от этого аромата. Кларк почти не беспокоил его, пока тот работал, приподнимая его бёдра, чтобы ему не приходилось поднимать себя самому. Закончив, Кларк сел рядом с ним и снова положил руку ему на живот. Любовь Кларка к своему новому облику была поистине завораживающей. Его партнёрша при любой возможности клала руку на его округлившийся живот, поглаживая его или просто прикасаясь к нему. Брюс повернул голову к Кларку, когда нос его партнёрши коснулся его щеки, и Брюс прижался к ней в ответ, соединив их лбы. Кларк начал покрывать поцелуями его щёки и лоб, проводя кончиками пальцев по изгибу его живота.

Пока Брюс отвлёкся, Кларк приподнял толстовку, обнажив живот, и тот вздрогнул от прохладного воздуха в комнате. Его пара положил голову Брюсу на бедро; из-за лишнего веса, который он набрал из-за щенка, на животе остались складки, и Брюс улыбнулся ему, весело приподняв бровь. «Удобно?» Кларк кивнул и положил руку Брюсу на живот, поглаживая его большим пальцем.

— Спасибо тебе за это, Брюс. Брюс удивлённо посмотрел на него и протянул руку, чтобы погладить Кларка по щеке. Альфа радостно замурлыкал и повернул голову, чтобы поцеловать ладонь Брюса, немного невнятно произнося следующие слова. — Спасибо тебе за то, что носишь нашего щенка, Би. Спасибо тебе за то, что он в безопасности и тепле в твоём животе, пока растёт. Ты сделал меня таким счастливым, таким счастливым, Брюс. Хотел бы я выразить словами, как ты меня осчастливил.

Чувство вины пронзило его, как пуля, и он отвернулся, прежде чем Кларк успел заметить, как в его глазах наворачиваются слёзы. Брюс страдал уже несколько месяцев: из-за того, что щенки пинались, и из-за приступов тошноты он чувствовал себя совершенно несчастным. Он хотел наслаждаться этой беременностью; он наслаждался каждым мимолётным мгновением, когда чувствовал себя по-настоящему счастливым, но эти мгновения были такими короткими, такими редкими, что он едва замечал их, пока они не исчезали. До этого момента он мог не обращать внимания на ком в горле и на рвущиеся наружу крики.

Кларк наслаждался своей беременностью, и Брюс знал об этом ещё до того, как тот что-то сказал. Он всегда был счастлив, даже воодушевлён. Он часами обнимался с Брюсом в их «гнёздышке» в особняке, всегда с нетерпением ждал возвращения домой после работы в «Дейли Плэнет» и рассказывал их малышу о своих приключениях в роли Супермена. Так почему же Брюс не мог наслаждаться этим? Почему он должен был быть таким несчастным?

Он подавил первое всхлипывание, уткнулся лицом в подушку и постарался вести себя как можно тише. Он не собирался портить этот момент для своей пары только потому, что ему было грустно. Он не хотел быть эгоистом. Но Кларк сразу заметил перемену. Кларк всегда всё замечал. Он чувствовал, как дрожит тело Брюса, пытающегося заглушить свои рыдания, слышал его прерывистое дыхание и чувствовал, как меняется его запах: от привычных старых книг и дождя он перешёл к грозе и граду. Брюс убрал руку с щеки Кларка, не обращая внимания на тихое скуление Альфы, и закрыл лицо рукой в тщетной попытке спрятаться.

Брюсу невероятно повезло, что он вынашивал этого детёныша; он знал, что ему повезло. Кларк мог заполучить кого угодно; он мог бы забрать целое гнездо беременных омег в свою Крепость и в любой момент отправиться на поиски более сговорчивых омег. Но Кларк выбрал его, выбрал из всего мира. И иногда Брюсу хотелось, чтобы этого не было. Иногда ему хотелось, чтобы Кларк выбрал Лоис, а не его. Эти двое были совместимы во всех отношениях; их связывали редкие для платонических отношений Альфа и Омега, и они настолько подходили друг другу, что иногда было трудно сказать, где начинается Кларк и где заканчивается Лоис.

Брюс всегда подавлял в себе ревность, которая вспыхивала в его груди при мысли об этой женщине. Он всегда думал, что ревнует её к её фигуре; она была воплощением омеги, а он — нет. Тонкая талия, мягкий характер, красивое лицо, грациозность, нежность — всё то, чем должна была обладать омега. У него были жёсткие черты лица и ещё более грубый характер. В нём не было ничего от омеги. Из-за его телосложения, манер, проблем с характером и грубоватого поведения люди всегда считали его альфой, и лишь немногие избранные думали, что он может быть бетой. Никто никогда не смотрел на него и не думал, что он омега. Это было не в его характере. Он был Бэтменом. Защитником Готэма. Князем тьмы. Борцом за невинных. Воплощением теней и мести.

Альфа. Бэтмен — Альфа. А Брюс, Брюс — Омега.

И всё же, несмотря на всё это, несмотря на его недостатки, его характер, его прошлое, Кларк выбрал его, посмотрел на него и захотел быть с ним. Брюс не мог этого понять.

— Би? — Он не стал смотреть на Кларка, когда тот позвал его. Он знал, что плотину прорвёт в тот момент, когда он увидит лицо Кларка. Он снова всхлипнул и изо всех сил прижался к животу, нечаянно оттолкнув Кларка. Он оплакивал потерю тепла Кларка, его бедро и живот быстро остывали на воздухе. Ему было так холодно на протяжении всей беременности — из-за плохого кровообращения, как сказал доктор Томпкинс. Кларк издал жалобный звук, и что-то в Брюсе наконец сломалось. Он плакал, обхватив живот обеими руками и сжимая его, словно спасательный круг. Горячие слёзы стекали по его лицу и падали на волосы, скапливались на подбородке и капали на подушку под ним. Ткань быстро становилась влажной и прохладной. Он любил своего щенка; он сгорал от любви к нерождённому существу, растущему внутри него. Он бы убил, чтобы защитить своего щенка, он бы сделал всё, чтобы защитить его. Так почему же он так отчаянно хотел, чтобы не быть беременным этим щенком? Он хотел чувствовать себя комфортно, хотел, чтобы ему не было так больно, хотел наслаждаться взлётами и падениями беременности, как обычная беременная Омега... он хотел, чтобы его щенок был нормальным.

В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, горе пронзило его, словно раскалённый нож, вонзившись в грудь и разорвав сердце на части. Его следующее всхлипывание было больше похоже на вой, чем на плач, и Кларк резко выпрямился, встал на колени рядом с Брюсом на кровати и провёл рукой по его щеке, убирая волосы с его лица. Брюс полностью свернулся калачиком, подтянув колени как можно ближе к груди. Он почувствовал, как щенок зашевелился у него в животе, и маленькая головка прижалась к его ладони, словно пытаясь успокоить его. Брюс снова всхлипнул и крепче обхватил живот, желая прижать щенка к себе. Кларк положил руку ему на затылок, размазывая его остывающие слёзы по коже. «Малыш, пожалуйста, ты меня пугаешь. Это из-за того, что было раньше? Я извинюсь перед Гаем, обещаю, только пожалуйста…» Скажи мне, что случилось.

Брюс покачал головой, не в силах сдержать слёзы. Он открыл глаза и мельком взглянул на Кларка, прежде чем перевести взгляд на дальнюю стену. Он не мог смотреть в глаза своему напарнику, не после сегодняшнего дня, не после всего случившегося. День с самого начала был неудачным, но несколько минут ссоры с Гаем, который назвал его всего лишь секс-игрушкой Супермена, открыли ему глаза и подтолкнули его к краю пропасти. Может быть, Гай был прав, может быть, он и был всего лишь игрушкой. Что-то временное, пока его не выбросят и не заменят чем-то лучшим, нет — кем-то лучшим. Может быть, у Лоис всё-таки есть шанс.

— Прости меня. — Его голос звучал надломленно, хрипло, горло саднило от желудочной кислоты, а глаза застилали слёзы. — Мне так жаль.

Кларк явно запаниковал и, издав высокий звук, похожий на скулёж, начал лихорадочно обнюхивать его, потираясь запястьем о шею Брюса и осматривая его на предмет видимых повреждений. Кларк провёл костяшками пальцев по тому месту, куда Гай ткнул пальцем, проверяя, нет ли синяков. «Брюс, пожалуйста, детка, поговори со мной. Это из-за щенка? Что-то не так?» Би, пожалуйста, ты меня пугаешь. — Брюс перевёл взгляд с стены на лицо Кларка и заметил, что в уголках его глаз собираются слёзы. У него сжалось сердце.

«Я устал, Кларк. Я устал, и мне больно. У меня болит спина, болят бёдра, постоянно болит живот, и меня постоянно тошнит. Я почти не сплю по ночам, потому что меня либо будят, либо используют мой мочевой пузырь как боксёрскую грушу. Я измотан, а щенка ещё даже нет». Он сделал паузу, чтобы отдышаться. Он не планировал вываливать на неё все свои мысли разом, но, начав, уже не мог остановиться.

«Почему ты наслаждаешься этим, а я должна быть несчастной? Я больше не хочу быть беременной, Кларк. Часть меня жалеет, что я вообще забеременела». Брюс снова опустил взгляд, не желая видеть лицо Кларка. Он представлял, как взгляд Альфы становится жёстче, а губы недовольно сжимаются, когда он расстраивается из-за слов Брюса. Он вынашивал первого ребёнка Криптона после гибели планеты и хотел проявить эгоизм и пожаловаться на бремя? У Кларка появился сын; у него появился щенок, обладающий такими же способностями, как и он сам. Он больше не будет одинок. И Кларк делился с ним этим опытом. Кларк сделал ему прекрасный подарок, поистине чудесный, великолепный подарок, а он швырял его в лицо своему партнёру.

Вместо этого от Кларка пахнуло чем-то похожим на скорбь, а не на гнев, и у Альфы перехватило дыхание. Мягкая рука коснулась его щеки, вытирая слёзы, и Брюс всхлипнул. Кровать прогнулась, когда Кларк сел перед ним, и пружины заскрипели от его веса. Две сильные руки обняли его за талию и притянули к себе, а рука легла ему на затылок и нежно прижала его голову к шее Кларка, так что его нос оказался прямо у пахучей железы. Брюс убрал руки, которыми обнимал себя за талию, и вместо этого обнял Кларка за пояс, прижимаясь к мягкой футболке, которую Кларк надел, пока Брюс не видел.

Когда Кларк обнял его, Брюс позволил себе полностью раствориться в своём партнёре, опустив колени и переплетя ноги с ногами Кларка. Он чувствовал, как грудь Кларка вздымается от грусти, и его охватил стыд. Кларк крепко, но нежно обнимал его, словно боялся причинить боль. В груди Брюса что-то сжалось, но он не хотел давать этому название, слишком боясь, что сломается ещё сильнее.

Кларк осторожно сжал его в объятиях, словно он был хрупкой фарфоровой куклой. Может, так оно и было. Просто слабое и хрупкое создание. «Ты не слабый, слышишь меня, Брюс?» Брюс резко вскинул голову, едва не ударив Кларка по щеке, и испуганно приоткрыл губы, готовясь возразить. Неужели он сказал это вслух? Неужели он так устал, что его обычный самоуничижительный внутренний монолог стал звучать вслух? Или Кларк просто так хорошо его знал, что Брюсу не нужно было ничего говорить, чтобы его мысли стали очевидны. Кларк всегда говорил, что в последнее время он как открытая книга. Кларк улыбнулся ему и быстро поцеловал в нос, прежде чем продолжить.

«Ты не слабый, ты не хрупкий, ты не слишком грубый и не слишком жёсткий. Я выбрала тебя, потому что люблю тебя. Не Брюса Уэйна, не Брюси, даже не Бэтмена. Тебя, Брюс. Тебя с твоей самоотверженностью, с тем, как ты отдаёшь и никогда ничего не ждёшь взамен. Тебя и то, как ты проводишь благотворительные акции за акциями, делая всё, что в твоих силах, чтобы помочь тем, у кого меньше возможностей. Тебя и то, как ты всегда останавливаешься на улице и без лишних слов протягиваешь пачки денег нуждающимся». Ты и то, как ты предлагаешь работу всем, кто в ней нуждается, независимо от их истории. Ты и то, как ты финансировал Лигу справедливости и построил эту башню, предоставив кров Хокгерл и любому Зелёному Фонарю, который зайдёт в гости. — Голос Кларка был сильным, но мягким. Он выделял нужные слова и делал акценты, пытаясь донести свою точку зрения до упрямого Омеги. Из глаз Брюса выкатилось несколько последних слезинок, и он опустил голову, уткнувшись в подбородок Кларка.

«Я влюбилась в тебя, потому что ты дополнял меня. Ты был той частью моей души, которой мне не хватало, той частью, которая отдавала другим всё, чего не могла дать мне. Я всегда восхищалась тобой за это, Брюс. Признаюсь, я сожалею о том, как всё начиналось: мы постоянно ссорились из-за мелочей, не могли прийти к согласию и никогда не смотрели друг другу в глаза. Я смотрела на тебя и думала, что ты такой высокомерный Альфа, настоящий всезнайка, который отказывается нести ответственность за свои действия или смотреть на ситуацию с другой точки зрения». Кларк тихо фыркнул себе под нос и на мгновение крепче обнял Брюса, как будто воспоминания о драке причиняли ему физическую боль. «Как же я ошибался». Он поднял руку и провёл костяшками пальцев по скуле Брюса, а затем наклонился и поцеловал его в макушку.

Щёки Брюса запылали от смущения из-за того, что его так открыто и на всеобщее обозрение отчитали. Кларк всегда мог проанализировать его действия и слова, понять истинные намерения и смысл того, что он говорил и делал. Хэл часто кричал на него за излишнюю критику в адрес Команды, жаловался, когда ему указывали на каждую ошибку и объясняли её. Да, он понимал их аргументы и признавал, что иногда бывает слишком резким или чрезмерно критичным, но Кларк всегда поддерживал Брюса и чаще всего получал за это нагоняй.

— Но, Би, почему ты мне ничего не сказал? Почему ты не упомянул о своей боли, об усталости или о чём-то ещё? — Брюс усмехнулся, и этот глухой звук эхом отозвался в его черепе, наполняя его безумной пустотой. — Ты потерял всю свою планету, когда был ещё младенцем. Твои родители, твоя семья, твоя история — всё это исчезло за несколько коротких мгновений. Ты потерял всё, а мне нужно всего лишь выносить щенка несколько коротких месяцев; у меня нет причин жаловаться. Это? Он положил руки на живот, подчёркивая свои следующие слова. «Во мне зарождается новая линия Криптона. В моём животе спит детёныш с твоими способностями. Я подарю тебе ребёнка, которого ты сможешь обучить своим способностям, как ты всегда мечтал. У тебя будет ребёнок, и ты больше не будешь единственным выжившим криптонцем. Ты больше не будешь одинок, Кларк».

Кларк положил руку Брюсу на живот и нежно, но уверенно сжал её. «Может, я и потерял свою планету, Брюс, но ты — мой мир, моё всё». Кларк просунул руку под свитер MetU и погладил упругую кожу живота Брюса. «В твоём животе растёт новая линия криптонианцев, это правда. Но ты ещё и человек, Би. Ты не был создан для того, чтобы выносить мой вид». Тебе позволено чувствовать себя некомфортно, измождённым, испытывать тошноту, усталость — всё это допустимо. И тебе тоже позволено жаловаться. Я не хочу, чтобы ты думал, что это твоё бремя, которое ты несёшь в одиночку. Я здесь, Брюс. Я хочу помочь, чем смогу. Будь то массаж стоп, поддержка волос, пока тебя тошнит, или поддержка живота, когда болят бёдра. Я хочу пережить это с тобой, всё хорошее и плохое.

Брюс слабо кивнул, не вынимая головы из-под подбородка Кларка, и зажмурился, чтобы не дать слезам навернуться на глаза. Чёрт бы побрал эти гормоны, из-за которых он становится таким эмоциональным. Кларк снова поцеловал его в макушку и большими кругами провёл ладонью по животу Брюса, до которого мог дотянуться, уткнувшись лицом в его волосы. Брюс чувствовал, как щенок извивается у него в животе, переворачивается несколько раз и наконец успокаивается. В тепле их тел щенок быстро уснул, уютно устроившись в тазу. Он почувствовал, как у него слипаются глаза, как на него наваливается усталость, с которой он боролся, и как она обрушивается на него, словно грузовик. Он попытался подавить зевок, но не смог и почувствовал, как Кларк улыбается ему в макушку. Его партнёр в последний раз сжал его, прежде чем его веки сомкнулись, и он позволил себе погрузиться в сон, чувствуя себя в безопасности в объятиях своего партнёра.

______________________________________

5830, слов