энергичная

Комната вожатых ещё пахла сном — чем-то тёплым, немного пыльным, как будто само утро не спешило просыпаться. Егор сидел на кровати, рассеянно крутил в руках кружку, в которой давно остыл кофе. Ася лежала, уткнувшись лицом в подушку.

— Ты, оказывается, вообще безбудильников просыпаешься, — усмехнулся он. — Мне бы твою силу воли.— Какая сила воли, — пробурчала она в подушку. — Просто в лагере спать невозможно, всё скрипит.— Ну... скрипит, зато живое. — Он улыбнулся. — В городе всё идеально и скучно.— Ага, вот скука — мечта любой девочки, — хмыкнула она, перевернувшись на спину. — Ты бы знал, как иногда хочется, чтобы хоть раз ничего не происходило.

Он усмехнулся, не уловив подкола:— Не похоже, что ты из тех, кто любит «ничего». У тебя же энергия на троих.

Она чуть приподняла бровь — не резко, а как будто что-то в ней кольнуло.— Энергия, — повторила глухо. — Знаешь, иногда то, что выглядит как энергия, — это просто способ не сдохнуть от тишины.

Егор моргнул, не сразу поняв, что сказал не то.— Эй... я не это имел в виду.

Ася усмехнулась — на секунду, коротко, как будто сама над собой.— Да знаю я. Просто... ты не умеешь выбирать слова, Егор.

Она отвернулась к окну, где полоски света ложились на одеяло. Тишина сгустилась.Он хотел что-то сказать, но впервые не знал, как подступиться — к этой её тонкой, почти детской боли, спрятанной под остротой._______

Пауза зависла — не неловкая, просто тишина перед разговором, который почему-то сам просится наружу.

— Слушай, а ты чего вообще сюда приехала? — вдруг спросил он. — Ну, в лагерь. Обычно такие как ты... — он задумался, подбирая слово. — ...ну, не вожатые.

Она подняла на него глаза — усталые, чуть красные, будто не от недосыпа, а от того, что слишком много держала в себе.— А какие, по-твоему, "такие как я"?

Егор растерялся.— Ну... ты просто не похожа. Все тут весёлые, орут с утра, фоткаются. А ты... как будто не отсюда.

Она молча отвела взгляд к окну.— Может, я просто устала быть "весёлой".

Он усмехнулся, не уловив, как остро она это сказала.— Устала? Тебе же двадцать пять, Ась. Уставать ещё рано.

И всё.Он не заметил, как внутри неё что-то хрустнуло.Она выдохнула коротко, будто в горле что-то застряло, и тихо сказала:— А ты не знаешь, от чего я уставала.

— Да ладно, я просто... — он попытался улыбнуться, но улыбка потухла, когда она всё-таки посмотрела на него.

В её взгляде было не раздражение — там было "не трогай".И Егор впервые понял, что лез куда-то, куда не надо.

Она поднялась, прошла мимо него, и сказала уже почти спокойно:— Не все устают от работы, Егор. Некоторые — от жизни.

Он остался стоять.Только теперь стало по-настоящему тихо.

кедами. Дети носились по кругу, визжали, кто-то уже успел упасть, кто-то громко спорил, а Ася сидела на лавке и лениво крутила в руках свисток. Волосы собраны кое-как, футболка чуть помята, но глаза светились — настоящим теплом, когда она глядела на малышей.

— Так, не бегаем по камням! — крикнула она. — Артём, ты опять всех строишь в линию?

— Они сами! — крикнул мальчик, гордый своей властью.

Егор подошёл, усмехнулся, наблюдая, как она наклоняется к ребёнку, поправляет ему кепку.— Ну вот, ты наконец улыбаешься.

— А я что, всё время хожу мрачная? — с лёгкой насмешкой ответила она.

— Иногда да, — честно сказал он. — Будто из-под земли достали.

Ася фыркнула, отвела взгляд, чтобы не показать, как внутри кольнуло.— Спасибо, очень приятно.

— Я не обидеть. Просто странно смотреть, как ты тут с детьми — будто это не ты.— А какая я, по-твоему?— Не знаю. Такая... не детская. Слишком взрослая.

Она замерла. Взрослая. Слишком.На секунду перед глазами мелькнуло: больница, звонки, слова "надо держаться".

— Может, я просто давно с ними не играла, — сказала она тихо, словно оправдываясь.

— А чего ж? — спросил он, садясь рядом. — В детстве не играла, что ли?

Она улыбнулась, но в улыбке было что-то чужое.— Не успела.

Он не понял.— В смысле — не успела?

Она посмотрела на детей, которые гонялись за мячом, и сказала уже почти шёпотом:— Иногда детство заканчивается раньше, чем ты успеваешь понять, что оно было.

Он хотел пошутить, но язык не повернулся.Она снова свистнула в свисток — звонко, будто отрезая разговор.— Так! Кто последний до дерева — тот дежурит по столовой!

Дети визжали, смеялись, бежали.Егор смотрел на неё и вдруг понял, что в этой улыбке — не радость, а защита.__________вот так