Глава 8: Навстречу друг другу

Три месяца спустя. Москва, Россия. Апрель.

Илья стоял у бортика катка «Хрустальный» и смотрел, как Аделия разучивает новую дорожку шагов. Она была в черном тренировочном костюме, волосы собраны в небрежный пучок, на лице — сосредоточенность, граничащая с одержимостью. Она не видела его — музыка гремела на всю арену, и она полностью ушла в себя, в каждое движение, в каждый поворот головы.

Он улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Три месяца прошло с того дня в аэропорту Шереметьево, когда он улетал обратно в США, пообещав вернуться. Три месяца ада: переговоры с федерацией, которая рвала и метала; поиск юристов, способных уладить формальности; бесконечные споры со спонсорами, которые грозились разорвать контракты; сбор документов для визы; поиск жилья в чужой стране; привыкание к новому языку, новому менталитету, новому льду.

Были моменты, когда он хотел все бросить. Когда агент в сотый раз говорил: «Илья, одумайся, ты губишь карьеру». Когда мать звонила и со слезами просила не делать глупостей. Когда федерация пригрозила отстранением от соревнований, если он не вернется в США немедленно.

Но он каждый раз вспоминал глаза Аделии в аэропорту. Ее улыбку сквозь слезы. Ее шепот: «Я буду ждать». И находил силы идти дальше.

Теперь все позади. Он здесь. Он вернулся.

Музыка стихла. Аделия закончила прокат и замерла в финальной позе, тяжело дыша. Она подняла голову, чтобы посмотреть на тренера, но взгляд упал на знакомую фигуру у бортика.

На секунду она замерла, не веря своим глазам. Три месяца разлуки, три месяца видеозвонков и бесконечных «скучаю» в сообщениях — и вдруг он стоит здесь, в двадцати метрах от нее, живой, настоящий.

А потом она рванула с места так, словно за ней гнались. Перемахнула через борт, не обращая внимания на шокированного тренера, и бросилась ему на шею.

— Ты здесь! Ты правда здесь! — кричала она, смеясь и плача одновременно, колотя его кулаками по груди. — Почему не предупредил? Я бы встретила! Я бы... я бы с ума сошла от ожидания, но встретила!

— Хотел сделать сюрприз, — он кружил ее, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Получилось?

— Дурак, — она всхлипывала и смеялась одновременно. — Я так скучала! Ты не представляешь, как я скучала!

— Представляю, — прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. — Я тоже, малыш. Я тоже.

Тренер Аделии, наблюдавшая эту сцену с противоположной стороны бортика, только покачала головой и махнула рукой — идите уже, все равно работать сегодня никто не будет. За три месяца она привыкла к этой истории. Сначала была против, потом смирилась, а теперь втайне даже симпатизировала этому упрямому американцу, который ради ее ученицы перевернул всю свою жизнь.

Петя, который как раз зашел в зал с баулом наперевес, присвистнул и немедленно начал снимать на телефон.

— Осторожно, сейчас в Инстаграм выложу! — крикнул он. — Заголовок: «Американский шпион проник на секретную тренировку сборной России!»

— Выложи, — отозвался Илья, не отпуская Аделию. — Пусть весь мир знает, что я — самый счастливый человек на планете.

— И самый безумный, — добавил Петя, подходя ближе и хлопая Илью по плечу. — Ну здравствуй, псих. Рад тебя видеть живым и невредимым. Долетел нормально?

— Долетел, — кивнул Илья, наконец отпуская Аделию, но продолжая держать ее за руку. — С пересадкой в Стамбуле, с задержкой на шесть часов, с потерянным багажом, но долетел.

— Потерянный багаж? — встревожилась Аделия.

— Не переживай, там только одежда, — успокоил он. — Подарки для тебя я в ручной клади вез.

Она снова обняла его, пряча мокрое лицо у него на груди.

— Пойдем отсюда, — прошептала она. — Пойдем скорее. Я хочу побыть с тобой. Наедине. Без камер, без тренеров, без Пети.

— Эй, я вообще-то свидетель их любви! — возмутился Петя. — Между прочим, без меня вы бы так и смотрели друг на друга волками в Милане!

— Спасибо, Петя, — серьезно сказал Илья, глядя другу в глаза. — Ты реально лучший. Без тебя ничего бы не было.

— Ладно, ладно, растрогали, — Петя махнул рукой, но по глазам было видно, что ему приятно. — Идите уже. Адель, завтра к девяти как штык. Тренер сказала, что если опоздаешь — убьет. И меня заодно.

— Не опоздаю, — пообещала Аделия, хватая Илью за руку и таща к выходу.

Они вышли из дворца спорта и побрели по весенней Москве. Был конец апреля, снег почти растаял, солнце светило ярко и по-настоящему тепло, и город пах весной, свободой и счастьем. На деревьях набухали почки, воробьи купались в лужах, и даже выхлопные газы машин не могли испортить это ощущение обновления.

— Рассказывай, — потребовала Аделия, сжимая его руку так, словно боялась, что он испарится. — Все рассказывай. Как ты это сделал? Как уговорил федерацию? Что сказали спонсоры? Ты правда будешь жить в Москве? Насовсем?

— Адель, ты задала пять вопросов за три секунды, — рассмеялся Илья. — Дай хотя бы на один ответить.

— Отвечай на все! — она остановилась посреди тротуара и уперла руки в бока, но глаза сияли таким счастьем, что Илья не выдержал и снова поцеловал ее.

— Я люблю тебя, — сказал он просто.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она. — А теперь рассказывай.

Он вздохнул и начал:

— Если коротко — было тяжело. Федерация рвала и метала. Говорили, что я предатель, что я позорю американский флаг, что меня отстранят от соревнований. Спонсоры пригрозили разорвать контракты. Мама плакала каждый день, умоляла одуматься.

Аделия слушала, и с каждым его словом ее лицо становилось все серьезнее.

— Но я нанял хороших юристов, — продолжил Илья. — Они нашли лазейку в контрактах. Оказалось, что федерация не может запретить мне тренироваться за границей, если я продолжаю выступать за США и плачу налоги. Спонсорам пришлось смириться, потому что рейтинги у меня все еще высокие. А мама... мама сдалась, когда я сказал, что без тебя все равно жить не буду.

— Илья... — прошептала Аделия. — Ты столько прошел. Ради меня.

— Ради нас, — поправил он. — И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Я уже договорился о совместных тренировках с вашими ребятами. Буду работать с твоим тренером пару раз в неделю, если она согласится. И с хореографом вашим тоже хочу попробовать. В мае уже запланированы показательные выступления в Питере. Нас обоих пригласили.

— Нас обоих? — глаза Аделии расширились. — То есть мы... мы будем выступать вместе?

— Не вместе, а в один вечер, — уточнил Илья. — Но это уже что-то. Сможем хотя бы быть рядом.

Аделия вдруг остановилась и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты сумасшедший, — выдохнула она. — Ты просто сумасшедший.

— Твой сумасшедший, — улыбнулся он.

— Знаешь, что я поняла за эти три месяца без тебя? — спросила она тихо.

— Что?

— Что спорт — это моя жизнь. Это правда. Я люблю кататься, люблю побеждать, люблю этот адреналин. Но без тебя эта жизнь была пресной. Я выходила на лед, делала квады, получала медали — на чемпионате России золото, на Гран-при серебро, — но внутри была пустота. Я приезжала домой, включала телефон и ждала твоего сообщения. Только оно имело значение.

Она прижала его ладонь к своей груди.

— Слышишь? Сердце бьется. Значит, живая. А без тебя оно будто замирало.

— Я тоже без тебя не жил, — ответил он, глядя ей в глаза. — Существовал. Тренировался, выступал, общался с людьми. Но внутри — пустота. А теперь... теперь я дома.

Они стояли посреди оживленной московской улицы, и прохожие оборачивались на эту странную пару — высокий парень с явно иностранной внешностью и хрупкая девушка, которые смотрели друг на друга так, словно вокруг никого не существовало.

— Поцелуй меня, — попросила Аделия. — Еще. Чтобы я поверила, что ты правда здесь.

И он поцеловал. Долго, нежно, смакуя каждый миг. Вкус ее губ был таким родным и таким желанным, что у него закружилась голова.

Когда они оторвались друг от друга, Аделия улыбнулась:— Кажется, я начинаю верить.

Вечером Петя организовал вечеринку в честь возвращения Ильи. Собрались в небольшом кафе, которое друг Пети держал в центре Москвы — тихое место, где не было лишних глаз. Пришли свои: российские фигуристы, с которыми Аделия дружила, пара знакомых американцев, которые тоже были в Москве на сборах, тренер Аделии (к удивлению Ильи, она согласилась прийти) и даже один известный хореограф.

Было шумно, весело, кто-то пел под гитару, кто-то танцевал. Петя, как обычно, был душой компании — травил байки, подкалывал всех подряд и то и дело пытался втянуть Илью в какие-то дурацкие споры.

Аделия и Илья сидели в углу, обнявшись, и просто смотрели на это безумие.

— Не верится, что все позади, — сказала она, положив голову ему на плечо.

— Все только начинается, — ответил он, целуя ее в макушку. — У нас впереди целая жизнь.

— И чем мы будем в ней заниматься?

— Тем же, чем и всегда, — он чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо. — Прыгать квады, завоевывать медали, злить федерации, доказывать всем, что мы лучшие. Но теперь — вместе.

— Вместе, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Мне нравится.

— Подожди, это еще не все, — Илья вдруг заговорщицки улыбнулся. — У меня есть для тебя подарок.

— Еще один? — удивилась она. — Ты и так привез кучу всего из Америки.

— Это не из Америки, — он порылся в кармане и достал маленькую коробочку, обернутую в крафтовую бумагу.

Аделия замерла.— Илья... это не то, что я думаю?

— Открой, — улыбнулся он.

Дрожащими руками она развернула бумагу. Внутри оказался изящный серебряный браслет с двумя маленькими подвесками — фигуристкой и фигуристом, застывшими в прыжке.

— Это нам? — спросила она, рассматривая подвески.

— Нам, — кивнул он. — Я заказал их у одного мастера в Нью-Йорке. Фигуристка — ты. Фигурист — я. И мы всегда будем прыгать вместе, даже если на разных концах льда.

Аделия молчала, разглядывая браслет, и Илья вдруг испугался, что переборщил с сентиментальностью.

— Глупо, да? — спросил он неуверенно. — Если не нравится, можем...

Она не дала ему договорить — поцеловала прямо при всех, под одобрительные крики компании.

— Нравится, — выдохнула она, отслеживаясь от него. — Очень нравится. Надень на меня.

Он застегнул браслет на ее тонком запястье. Серебро блеснуло в свете ламп.

— Теперь ты всегда будешь носить частичку меня с собой, — сказал он.

— Я и так всегда ношу тебя в сердце, — ответила она.

Вдруг Петя, уже изрядно подвыпивший, вскочил на стул и заорал, стуча вилкой по стакану:— Друзья! Внимание! Предлагаю тост!

Все замолчали и обернулись к нему.

— За этих двух идиотов! — Петя торжественно поднял бокал. — За Илью, который бросил Америку и приперся в нашу холодную Москву ради девчонки, которая посмотрела на него как на пустое место в Милане! И за Адельку, которая наконец-то перестала строить из себя ледяную глыбу и позволила себе быть счастливой! Они доказали, что любовь сильнее любых правил, любых границ и любого льда! Горько!

Все засмеялись, застучали вилками по стаканам. Аделия покраснела до корней волос и спрятала лицо в ладонях, а Илья, недолго думая, подхватил ее на руки и поцеловал под одобрительные крики толпы.

— Горько! — орал Петя. — Еще горько! Мало! Не отпускай!

Они целовались долго, счастливо, не обращая внимания ни на кого вокруг. А когда отпустили друг друга, Аделия прошептала на ухо Илье:

— Знаешь, я ведь тогда, в Милане, посмотрела на тебя и подумала: «Красивый, но чужой. Не мой. Никогда не будет моим».

— А теперь? — спросил он, касаясь губами ее виска.

— А теперь — мой. Весь мой. Навсегда.

Илья улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нее подкашивались колени даже спустя полгода знакомства.— Навсегда, — согласился он. — И ни один лед мира нас не разлучит.

За окном шумела весенняя Москва, где-то вдалеке зажигались огни вечернего города, а они сидели в кругу друзей и знали точно: это только начало.

Их история только начиналась.