Глава 7: Восемь тысяч километров

Три недели спустя. Вирджиния, США.

Илья сидел в своей квартире и смотрел на экран ноутбука, где улыбалась Аделия. За окном шел противный осенний дождь, который барабанил по стеклу и нагонял тоску. В комнате было темно — он специально не включал свет, чтобы лучше видеть ее лицо на экране.

Она была в Москве, в своей комнате, и рассказывала о прошедшей тренировке. На ней была та самая толстовка с олимпийской символикой, в которой она ходила по Милану, и Илья поймал себя на том, что глупо улыбается, глядя на эту деталь.

— Сегодня четверной тулуп прям летел, — говорила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Тренер сказала, что я в отличной форме к чемпионату мира. Даже похвалила. Представляешь? Она вообще редко хвалит, а тут прям расщедрилась.

— Я рад, — искренне ответил Илья. — Ты умница. Я знал, что у тебя все получится.

— А у тебя как? — спросила она, пододвигаясь ближе к камере. — Что нового?

— Да ничего особенного, — он пожал плечами. — Тренировки, тренировки, тренировки. Работаю над новой программой. Хочу добавить контента посложнее, чтобы судьи офигели.

— Ты и так всех удивил в Милане, — заметила она. — Твой прокат до сих пор обсуждают.

— Мало, — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы обсуждали вечно.

Она рассмеялась — тем самым звонким смехом, от которого у него внутри все переворачивалось.

— Скромности тебе не занимать, Малинин.

— А зачем мне скромность? У меня есть ты. Это главное достижение.

Аделия смущенно отвела взгляд, но на щеках выступил легкий румянец. Даже через экран Илья видел, как она счастлива. И от этого разлука становилась еще невыносимее.

— Кстати, — вдруг сказала она, меняя тему, — Петя передает привет. Мы сегодня виделись на катке, он сказал, что мы два идиота, которые влюбились через океан, и что он отказывается быть нашим психологом на добровольных началах.

— Передай ему, что он просто завидует, — рассмеялся Илья. — Скажи, что когда мы поженимся, он будет главным свидетелем и получит почетную грамоту "За терпение и выдержку".

— Илья! — Аделия покраснела уже по-настоящему. — Какая свадьба? Мы даже не встречались нормально!

— А это, по-твоему, что? — он обвел рукой экран. — Не встреча? Ты видишь меня каждый вечер, я вижу тебя. Мы обсуждаем наши дни, наши тренировки, наши проблемы. Это и есть отношения. Просто с географическим челленджем.

Она задумчиво посмотрела на него.— Ты прав. Просто иногда так тяжело... Знаешь, я ложусь спать и представляю, что ты рядом. А просыпаюсь — и понимаю, что между нами тысячи километров.

— Я тоже, малыш, — тихо ответил он. — Я тоже.

Разговор закончился далеко за полночь по московскому времени. Аделии нужно было спать — завтра ранняя тренировка. Илья пожелал ей спокойной ночи, долго смотрел, как она машет рукой перед камерой, а потом экран погас.

Комната погрузилась в тишину, которую нарушал только шум дождя. Илья откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Восемь тысяч километров. Четыре экрана телефона, если вытянуть руку. Девять часов разницы во времени. Он ложился спать, когда она только начинала тренировку. Он просыпался — когда она уже заканчивала вечернюю.

Они созванивались каждый день. Писали бесконечные сообщения в мессенджерах, отправляли смешные мемы и фотографии. Но с каждым днем Илья все острее чувствовал, как ему ее не хватает. Ему нужно было видеть ее не на экране. Нужно было касаться, чувствовать запах ее волос, слышать ее дыхание не через динамики ноутбука.

Он встал, подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Дождь стекал по стеклу мутными потоками, и огни города расплывались в темноте.

— Я схожу с ума, — прошептал он вслух.

Телефон пиликнул — сообщение от Аделии.

«Спокойной ночи, мой сумасшедший американец. Спасибо, что ты есть. ❤️»

Он улыбнулся и набрал ответ:«Спокойной ночи, моя ледяная королева. Сладких снов. Скоро увидимся».

«Когда?» — пришел мгновенный ответ.

Он задумался. Чемпионат мира должен был состояться через два месяца. Два долгих, бесконечных месяца. Можно ли это назвать "скоро"?

«Через два месяца. На льду. В окружении толпы, тренеров и камер», — написал он и тут же пожалел об этом.

Ответ пришел не сразу. Аделия набирала сообщение долго, и Илья представлял, как она хмурит брови, грызет кончик пальца, подбирая слова.

«Это пытка, Илья. Я не хочу видеть тебя только на льду. Я хочу обнимать тебя, не думая о том, что кто-то снимет нас и выложит в интернет. Я хочу просыпаться рядом с тобой, а не с телефоном в руке».

Он прочитал сообщение три раза. А потом принял решение.

Оно было безумным. Оно было нелогичным. Оно было совершенно невозможным с точки зрения здравого смысла. Но иначе он больше не мог.

На следующее утро Илья позвонил своему агенту.

— Слушай, у меня к тебе серьезный разговор, — начал он без предисловий.

— Я слушаю, — голос агента был бодрым — видимо, тот уже успел выпить кофе и просмотреть почту.

— Мне нужно узнать, как получить рабочую визу в Россию. На длительный срок.

В трубке повисла тишина. Илья даже проверил, не оборвался ли звонок.

— Ты... что? — переспросил агент таким тоном, словно Илья предложил ему полететь на Марс. — В смысле — в Россию? Ты с ума сошел?

— В прямом, — твердо ответил Илья. — Я хочу тренироваться там. Хотя бы несколько месяцев в году.

— Илья, — агент говорил медленно, словно объяснял ребенку очевидные вещи, — ты — двукратный чемпион мира. Ты — лицо американского фигурного катания. У тебя контракты со спонсорами, которые платят тебе деньги именно за то, что ты американец и тренируешься в США. Ты не можешь просто взять и уехать в Россию. Тем более сейчас, когда отношения между странами...

— Я знаю, — перебил Илья. — Я все знаю. Про спонсоров, про имидж, про политику. Но там человек, без которого я не могу.

Снова тишина. Потом тяжелый вздох.

— Это из-за той девочки? Из-за Петросян? Я читал сплетни, но думал, что это просто олимпийский роман, который закончится вместе с Играми.

— Это не просто роман, — Илья говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — Я люблю ее. И я не хочу существовать на расстоянии. Я хочу жить.

— Ты понимаешь, что это может стоить тебе карьеры?

— А ты понимаешь, что карьера без нее для меня ничего не стоит?

Агент молчал долго. Илья слышал, как тот тяжело дышит в трубку — видимо, пытался успокоиться и не наговорить лишнего.

— Ладно, — наконец сказал он. — Я узнаю, что можно сделать. Но ничего не обещаю. И предупреждаю сразу: федерация будет против. Спонсоры будут против. Твои тренеры будут в шоке.

— Пусть, — ответил Илья. — Я справлюсь.

Две недели спустя. Москва, Россия.

Аделия возвращалась после вечерней тренировки. Было поздно, около десяти, Москва сияла огнями, но она устала настолько, что не замечала ничего вокруг. Ныли мышцы, болела спина — сегодня она упала с четверного сальхова, неудачно приземлившись на спину. Тренер сказала, что это ерунда, завтра пройдет, но сейчас каждое движение отдавалось болью.

Она подошла к подъезду своего дома, устало прислонилась к двери, ища в сумке ключи. Мысли были только об одном — поскорее принять душ, рухнуть в кровать и позвонить Илье. Он всегда знал, как ее успокоить, как развеселить, как заставить забыть о боли.

Ключи наконец нашлись. Она уже собиралась открыть дверь, как вдруг заметила краем глаза что-то необычное. У входа, прислоненный к стене, стоял огромный букет белых роз. Таких красивых, что у нее перехватило дыхание.

Она подошла ближе. К букету была прикреплена маленькая открытка. Дрожащими руками Аделия взяла ее и прочитала:

«Восемь тысяч километров — это просто цифры. Я рядом. Твой Илья».

Сердце пропустило удар. Она замерла, не в силах пошевелиться. Букет был настоящим, свежим, от него пахло так, как пахнут цветы в оранжерее — влажно и сладко. Но как? Как он мог...?

— Долго же ты идешь с тренировки, — раздался голос за спиной.

Она резко обернулась.

Из-за угла дома вышел он. Илья. Уставший, с трехдневной щетиной на лице, с синяками под глазами от перелета и недосыпа, в мятой куртке и с рюкзаком за плечами. Но улыбающийся так, словно выиграл Олимпиаду, чемпионат мира и Финал Гран-при одновременно.

Аделия замерла, не веря своим глазам. Букет выпал из рук, розы рассыпались по асфальту, но она не замечала этого.

— Илья? — выдохнула она, и голос сорвался. — Это... это правда ты?

— Собственной персоной, — он развел руки в стороны. — Прости, что не предупредил. Хотел сделать сюрприз.

Она не побежала к нему. Она просто стояла и смотрела, по щекам текли слезы, а губы дрожали в попытке что-то сказать. Илья испугался. Он сделал шаг вперед.

— Адель? Ты чего? Ты не рада? Если я пришел не вовремя, я могу...

Он не договорил. Потому что Аделия вдруг сорвалась с места и бросилась к нему так, словно от этого зависела ее жизнь. Она врезалась в него, обхватила руками за шею и прижалась так сильно, что он пошатнулся.

— Сумасшедший, — шептала она сквозь слезы, смеясь и плача одновременно. — Сумасшедший сумасшедший сумасшедший! Ты как здесь оказался? Ты зачем приехал? Ты с ума сошел?

— Сошел, — прошептал он, вдыхая запах ее волос. Он был таким родным, таким знакомым, таким настоящим. — Сошел с ума по тебе, Аделия Петросян.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, а потом поцеловала. Жадно, отчаянно, не веря до конца, что он действительно здесь. Что это не сон, не очередной видеозвонок, а реальность.

Они целовались посреди московского двора, под фонарем, не обращая внимания на прохожих, на возможные фото, на сплетни. Им было все равно.

— Как ты здесь оказался? — выдохнула она, когда они наконец оторвались друг от друга.

— Долгая история, — усмехнулся он, убирая с ее лица мокрые от слез пряди волос. — Если коротко — уговорил агента, наругал с федерацией, потратил кучу денег на визу и прилетел первым же рейсом.

— На сколько? — спросила она с надеждой.

— На три недели, — ответил он. — Пока могу. А там посмотрим.

— Три недели? — глаза Аделии расширились. — Илья, это же безумие! Ты бросил тренировки, тренеров, подготовку к чемпионату мира ради трех недель?

— Ради тебя, — поправил он. — Ради трех недель с тобой. Ради того, чтобы видеть тебя не на экране. Ради того, чтобы держать за руку, когда ты засыпаешь. Ради того, чтобы просыпаться и знать, что ты рядом.

Она снова заплакала, но теперь это были слезы счастья.— Я не стою таких жертв, Илья.

— Стоишь, — твердо сказал он. — Ты стоишь всего. И не спорь со мной, я прилетел не для того, чтобы ссориться в первую же минуту.

— А для чего ты прилетел? — улыбнулась она сквозь слезы.

— Для этого, — он снова поцеловал ее. — И для этого. И для того, чтобы гулять с тобой по ночной Москве, пить дурацкий кофе из автоматов и смотреть, как ты тренируешься. Просто быть рядом.

Они простояли у подъезда еще полчаса, не в силах разжать объятия. Прохожие оборачивались, кто-то даже пытался сфотографировать, но им было плевать. Наконец Аделия вспомнила про букет, который валялся на асфальте.

— Ой, цветы! — она бросилась собирать розы. — Они же погибнут!

— Не погибнут, — Илья помог ей собрать букет. — Поставим в воду, будут стоять неделю. Как символ того, что я здесь.

— Ты здесь, — повторила она, прижимая цветы к груди и глядя на него сияющими глазами. — Ты правда здесь. Я не верю.

— Привыкай, — улыбнулся он. — У нас три недели впереди.

Три недели пролетели как один миг.

Они старались проводить вместе каждую минуту. Утром Илья провожал Аделию на тренировку и оставался смотреть, сидя на трибуне. Днем, пока у нее был перерыв, они гуляли по Москве — по Красной площади, по парку Горького, по Воробьевым горам. Вечерами Аделия уговаривала тренера отпустить ее пораньше, и они убегали в маленькие кафе, где их никто не знал.

Илья удивлял ее. Он выучил несколько фраз по-русски, чем доводил Аделию до слез от смеха. Он пытался готовить, но у него получалось откровенно плохо, и они заказывали еду на дом. Он привез ей кучу американских сладостей, которых в Москве не было.

— Ты меня испортишь, — смеялась Аделия, уплетая Reese's Peanut Butter Cups.

— Это только начало, — отвечал он.

Они говорили обо всем. О спорте, о будущем, о страхах. Аделия призналась, что боится, что их отношения станут проблемой для карьеры. Илья ответил, что карьера без нее не нужна. Она сказала, что боится давления со стороны федерации. Он пообещал, что справится с любым давлением.

Самым трудным были вечера, когда Аделия уходила спать к себе, а Илья оставался в съемной квартире через два дома от нее. Они часами переписывались, хотя виделись всего несколько часов назад.

— Я схожу с ума, — написала она однажды ночью. — Я знаю, что ты в двух шагах, но не могу уснуть без тебя.

— Я тоже, — ответил он. — Но потерпи. Завтра увидимся.

— Мало. Я хочу видеть тебя всегда.

Илья смотрел на экран и чувствовал то же самое. Три недели — это капля в море. Что потом? Снова разлука? Снова видеозвонки и восемь тысяч километров?

Он принял окончательное решение.

За два дня до отъезда они сидели на кухне в квартире Аделии. Родители были в отъезде, и они наслаждались редкой возможностью побыть вдвоем без оглядки на чужие взгляды.

— Я не хочу уезжать, — сказал Илья, глядя, как Аделия заваривает чай.

— Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал, — ответила она, ставя перед ним чашку. — Но что делать?

— Я решил, — твердо сказал он. — Я возвращаюсь в США, заканчиваю все дела и переезжаю сюда. Насовсем.

Аделия замерла с чайником в руках.— Что?

— Я буду тренироваться в Москве, — продолжил он. — Уже нашел вариант аренды льда. Есть несколько тренеров, которые готовы со мной работать. Да, это сложно, да, федерация будет против, но я справлюсь.

— Илья... — она поставила чайник и села напротив. — Ты понимаешь, что говоришь? Ты — звезда мирового уровня. Ты не можешь просто взять и переехать в другую страну из-за девчонки, с которой знаком меньше полугода.

— Могу, — твердо ответил он. — И сделаю. Потому что ты для меня не "девчонка, с которой знаком меньше полугода". Ты — та, ради кого хочется просыпаться по утрам. Та, чей голос я хочу слышать каждый день не по видеосвязи. Я устал от экрана телефона, Адель. Я хочу держать тебя за руку.

Она молчала, и по щекам снова текли слезы.

— А если у нас не получится? — прошептала она. — Если мы не выдержим? Ты останешься в чужой стране один, без меня, без карьеры...

— Не думай об этом, — он взял ее лицо в ладони, вытирая слезы большими пальцами. — Мы будем работать над тем, чтобы получилось. Каждый день. Каждый час. Я верю в нас. А ты?

Она всхлипнула и уткнулась носом ему в плечо.— Я боюсь верить. Слишком больно будет разочароваться.

— Тогда давай бояться вместе, — прошептал он, целуя ее в макушку. — Вдвоем любой страх — не страшен.

За окном шумела вечерняя Москва, а они сидели, обнявшись, на маленькой кухне и строили планы на будущее. Планы, которые казались безумными, но такими правильными.

Через два дня Илья улетал. В аэропорту Аделия держалась изо всех сил, чтобы не разреветься. Она улыбалась и махала рукой, пока он проходил контроль.

— Я вернусь, — крикнул он на прощание. — Обещаю!

— Я буду ждать! — крикнула она в ответ.

Она стояла в терминале и смотрела, как его фигура исчезает в толпе. В ушах гудел самолетный шум, в груди ныло от разлуки, но на губах оставался вкус его поцелуя, и это давало силы ждать.

Восемь тысяч километров больше не пугали ее. Потому что теперь она знала точно: он готов преодолеть их снова. Ради нее.